— Это не чистое бытовое преступление, — поддержал Кацураги. Было видно, что он делает это через силу, но очень не хочет развития скандала. — Да, есть видео взлома. Но для прокуратуры это выглядит как спор о законности служебных действий, а не как очевидное «уголовное преступление вне службы». Пока деяние не квалифицировано, есть риск ошибиться.
— Конфликт уровней, — буднично махнул рукой Решетников. — У вас в голове включилось негласное правило «Сначала согласование — потом арест». Всё, теперь вижу.
А я тебе что пытаюсь объяснить, мысленно возмутилась Моэко. Хоть зубами лязгай! Если сейчас задержать прокурора, с ним двух полицейских — а потом это переквалифицируют в процессуальное нарушение, но не уголовку — задержавшие сами попадут под разбор.
В принципе, в японской системе позиция Кацураги — практически приговор Морите, вопрос лишь в жёсткости. Ладно, выдыхаем.
— В какие сроки я могу ожидать вашего приглашения в суд для избрания ему меры пресечения? — кое-кто упрямо гнул свою линию, невзирая на чины, регалии, этикет. — А, Кацураги-сан?
Моэко ответила за чиновника:
— Порядка четырёх-шести часов с этого момента.
Прокурор промолчал.
Такидзиро вскинулся, она тут же добавила:
— Я знаю их иерархию принятия решений, поэтому понимаю, чего ждать по срокам. А тебе ни один прокурор, особенно из этой прокуратуры, время конкретно называть не будет. БЛАГОДАРЮ ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО, КАЦУРАГИ-САН! ДО СВИДАНИЯ!
* * *
— О чём задумался? — первым делом, оставшись в конторе наедине (хоть и перед распахнутыми сломанными дверями), Моэко набулькала два стаканчика из кофемашины.
— Морита несколько минут колебался, — Решетников с разочарованым видом принял свой кофе. — Он так хотел заявить, «Дайте письменный приказ на моё отстранение!», потом развернуться и уйти.
— Было б здорово, — после паузы признала якудза. — Это уже являлось бы прямым уклонением от служебного контроля, при таких свидетелях и вовсе труба.
— М-м-м?
— Кацураги расценил бы как воспрепятствование разбирательству, в прокуратуре такого не любит. Нашего Мориту он бы тут же взял в наручники, как ты и хотел.
— Я так и думал! Жаль, что Морита в итоге не собрался с духом и не плюнул в рожу начальству, образно.
— А чего ты на меру пресечения хочешь пойти? Там точно арест будет, без вариантов. Как юрист говорю.
— Увидишь. Извини, не хочу раньше времени болтать языком, там сложно придётся — мне нужно сконцентрироваться.
— Сейчас ударю, — пообещала борёкудан. — И будет больно. А собиралась сделать приятно — хочешь массаж с продолжением?
— При снятых дверях⁈ — брови Решетникова рванули вверх.
— Я не стеснительная после того, как похудела. Вон туда в угол диван двинем — почти не видно из коридора. Колись уже, а?
— Это низменная манипуляция!
— Конечно, я же якудза, — тут только картинно удивиться. — А ты чего ждал? — она медленно вытянула вперёд ладони и перебрала в воздухе ногтями.
— От Мориты потянется ниточка к стрелкам, если на суде точно дёрнуть. — Решетников быстро сориентировался и принялся двигать мебель. — Пока всё. Сказал что мог. Пожалуйста!
Глава 14
ИНТЕРЛЮДИЯ
— Демоны. — Мая безрезультатно охлопал себя по карманам.
Пропуск в здание Йокогамы остался в том пиджаке, который он бросил на заднее сиденье другой машины, когда шёл к Куботе-сэнсэю за советом.
Как поступить? Пройти в Атлетику к Ченю нужно прямо сейчас.
Или сюда его позвать, чтобы спустился? — Мая покосился в коридор, ведущий к лифтам.
Товарищ «нашёл общий язык» с другим китайцем, Ваном — ЖунАнь обеспечивал документами переезд учёного из Пекина. Двое хань как обрадовались искренне друг другу позавчера вечером — так и зависли в массажном секторе более суток назад и пока выходить не собираются: зачем уходить из такого хорошего места?
Не поспоришь. Прокормить пару пенсионеров для Хину-тян не вопрос, что она им прямо сказала. Массажистки — магистрская степень хорошего университета у каждой, как правило гуманитарная, это в том смысле, что говорящих по-китайски сотрудниц хватает.
Двум взрослым одиноким мужчинам есть с кем пообщаться на отвлечённые темы.
Проблема свежего воздуха решается просто: пара премиальных ресторанов на крыше небоскрёба, из Атлетики прямой выход. Принадлежат те рестораны другим Хьюгам, родственникам Хину-тян.
В итоге Чень и Ван с утра принимают солнечные ванны наверху, кушают на свежем воздухе супчик от десяти тысяч йен за порцию, потом отправляются жить обратно в массажный сектор (эдакий мини-отель), а счета за посиделки с вертолётной площадки отправляются на пару этажей ниже — в Атлетику, хозяйке.
Хотел бы и я так пожить недельку-другую, наплевать на все дела, думал хмуро глава Эдогава-кай. В принципе, это схема для любого золотого абонемента спортклуба — с маркетингом у Хину-тян всё благополучно и в бизнесе она понимает. Другое дело что никто из китайцев пятизначных сумм (если на американские доллары) за абонементы Хьюге не выкладывал — они у неё в гостях.
Ладно, зависть — зло. Должны же быть какие-то плюсы у друга главы Эдогава-кай.
— Извиняюсь за беспокойство. Могу вам чем-то помочь? — из стеклянного стакана появился охранник, по неслучайному совпадению — сятэй родной организации.
Мая быстро огляделся — никто не смотрит. Понятно, что парень банально узнал собственного оябуна в лицо, оценил его поиски не пойми чего по карманам и подошёл уточнить.
— Добрый день. Меня зовут Миёси Мая, — сэмпай где-то играл на публику, но добросовестно предъявил на смартфоне цифровое удостоверение личности, хотя в этом не было большого практического смысла — судя по характерному поклону собеседника. — Я являюсь золотым абонентом спортивного клуба Атлетика, но корпоративный пропуск на верхние этажи здания остался в другой одежде. Теперь думаю, как попасть наверх.
Люди шли мимо по своим делам, до разговора охраны и посетителя никому не было дела.
Смешная ситуация, думал якудза. Если окажется, что в свете последних событий вход в Йокогаму под усиленным контролем, хоть главе здешней СБ звони — не использовать же для входа внутреннюю иерархию Эдогава-кай. Что угодно, но не это; поступить так будет неправильно.
Пока объяснял, Мая даже принял для себя решение: если без пропуска на общих основаниях не войти, лучше поехать домой — через дырки в режиме, ещё и создавая их собственноручно, он проходить не будет.
— Вопрос имею, даже пару. — Оябун вынырнул из размышлений. — Вы же меня узнали? Вижу по глазам.
— Да, Миёси-сан. Предвосхищая второй вопрос: пропуск, который вы забыли — не единственный законный вариант пройти внутрь. Это не проблема.
— С языка сняли, я уже собрался Йошиде-сан звонить.
Он не стал добавлять, что последняя кроме прочего — двоюродная сестра Хину.
— Нет необходимости, цифровые документы же у вас с собой, — охранник отсканировал кьюар электронного айди и куда-то его отправил в служебной программе, которую Мая даже близко не опознал. — Двадцать первый век, ваша биометрия давно в базе здания, — парень провёл телефоном над датчиком турникета, тот загорелся зелёным. — Теперь все замки на вашем стандартном маршруте в спорткомплекс будут реагировать на вашу ладонь до конца сегодняшних суток. В Атлетике — то же самое, но после прохода через ресепшн.
— Впечачатлён настолько, что даже слов нет. Спасибо большое.
— Добро пожаловать. Не забывайте пропуск в следующий раз.
Кумитё повторно оглянулся по сторонам и тихо уточнил:
— Это же для всех процедура? Не исключение персонально для меня?
— Стандартный процесс для любого ВИПа, — подтвердил охранник. — Можете уточнить по своим каналам хоть у Йошиды-сан, хоть у Хьюги-сан в Атлетике.
— Спасибо ещё раз. Прошу прощения за многословие и отнятое время, сейчас приходится максимально перепроверяться. — «Даже если вокруг свои» произнесено не было, но двое друг друга поняли.
