Рубеж (СИ) - Видум Инди

— Не привык сражаться с мужичьем, — пренебрежительно бросил он. — Впрочем, сражаться и не придется. Всё закончится в первые несколько секунд.

Основания для такого утверждения у него были, потому что у меня защита хромала. Раньше я об этом не переживал, поскольку всё покрывалось артефактами, а вот сейчас выяснилось, что расслабился я рановато. Впрочем, у моего противника с защитными заклинаниями дело обстояло не лучше, а значит, победит тот, кто будет быстрее и точнее бить, и лучше уворачиваться.

Изобретать велосипед я не стал, использовал опять Снег и Вихрь сразу, как был дан старт к дуэли. Полигон заволокло, а я с удивлением понял, что мой навык по эхолокации работает: теперь я не только чувствовал направление к цели, я буквально видел ее магическим взором, то есть знал точное расстояние, несмотря на то, что сын великого князя переместился мгновенно коротким телепортационным прыжком. Причем не ко мне, а от меня. Похоже, не хочет попадать под удар моего топорика, на который, кстати, при необходимости можно и заклинание поймать.

— Давай я зайду ему за спину и плюну, — азартно предложил Валерон, вцепившийся лапами в мой воротник. Удобное положение: и рядом, и не под ударом.

— Не вмешивайся, — предупредительно рыкнул я. — Только в конце, когда нужно будет имитировать побег. И аккуратней, чтобы не подставиться под удар.

За то время, что я ему сказал, смог дважды отправить удар и дважды переместиться порталом — на второй раз портальное перемещение порадовало меня поднятием на уровень до шестнадцатого.

Мой противник тоже на месте не стоял и огрызался заклинаниями. Но если он палил в белый свет как в копеечку, то я его уже один раз достал. Во всяком случае, когда заклинание Теневой стрелы долетело и сработало, он был там, куда указывала эхолокация. Большего разглядеть в том вихре снежной бури, что я устроил, было сложно.

— Где отец? — проорал он внезапно. — Если ты поможешь его найти, я тебя пощажу.

— Ты уже труп. Зачем мне пощада от трупа?

— Думаешь, тебе простят мою смерть?

Голос был задыхающийся. Похоже, я его неплохо приложил.

— Предлагаю договор, — продолжил он. — Мы снимаем все претензии. Ты — возвращаешь отца.

— Извинения? — заинтересовался я.

— Об этом не может быть и речи, — запротестовал мой противник. Но не особо убедительно запротестовал — похоже, при желании я его мог пробить и на публичные извинения.

— А как же бой до смерти? — спросил я и опять отпрыгнул вовремя, потому что эхолокация Эфира, как оказалась, еще и сигнализирует об отправлении заклинаний. Я мог бы это и раньше заметить, но слишком был увлечен тем, чтобы достать противника.

— Примиримся на публике. Не стоит доводить до смертоубийства. Ты — князь. Я — кузен императора. У меня возможностей много.

— Он вскоре истечет кровью, — проворчал Валерон мне в ухо. — Твоя теневая стрела почти оторвала ему руку. Там кровищи море. Я его эвакуирую?

— Эвакуируй, — согласился я. Добивать практически беззащитного человека неспортивно и непрактично.

Через пару мгновений я перестал чувствовать своего противника. Остановился, замер, перестал обновлять заклинания. Снег, более не поддерживаемый Вихрем, опал, и зрители с удивлением обнаружили, что из двух дуэлянтов остался только один. Причем второй не валялся дохлой тушкой на песке, присыпанном снегом, а просто исчез, а на нескольких местах, где сын великого князя явно стоял не так давно, выделялись яркие пятна крови.

Глава 14

Купол сняли сразу, как обнаружили исчезновение второго дуэлянта, после чего на полигон повалили люди. Главным образом — наблюдавшие за поединком князья. Но был и целитель, с характерным жетоном на одежде, который сразу рванул к месту, где ранее был мой противник. Неужели рассчитывает выкопать его из-под снега? Последнего получилось не так уж и много, когда снежная буря прекратилась и снег опустился на землю.

— Где Александр Федорович? — требовательно спросил Гуляев, добравшийся до меня первым.

— Хотел бы я сам это знать, Федор Арсеньевич. Но похоже, когда Александр Федорович настаивал на дуэли до смерти одного из противников, он не рассматривал вариант, что смерть будет его, и удрал, как только запахло жареным.

— Вы оскорбляете императорскую семью.

— Это императорская семья оскорбляет нас, не находите? — повернулся я к остальным князьям. — Сдается мне, они ведут свою игру, в которой князьям места нет. Потому что императорская семья поддерживает тех, кто уничтожает реликвии, и никак не поддерживает меня. Его Императорское Величество прекрасно знает, что на данный момент я единственный, кто может восстановить реликвии при определенных условиях. И при этом всячески затрудняет мне жизнь. Сегодня провалилась очередная попытка меня убить. И вот что я вам скажу: мне это окончательно надоело. Я больше не собираюсь молчать. Я считаю, что мы должны призвать императора к ответу.

— Не слишком ли ты молод, чтобы что-то считать? — процедил Куликов.

Место исчезновения кузена императора он чуть ли не обнюхал, наклоняясь и изучая следы. Но изучай, не изучай — видно, что я к этому месту не подходил, снег не настолько глубокий, чтобы закрыть все следы.

— Возможно, я и молод, но я понимаю, что не сделай мы сейчас ничего — мы все расстанемся с княжением. Потому что взорвать можно любую реликвию. Если рядом с вами княжество уже захвачено зоной — ваше уйдет под нее мгновенно. А если нет — возможны варианты. И я бы не хотел, чтобы эти варианты проверялись.

— Говоришь ты гладко, — выдавил Куликов. — Но стоит ли что-то за твоими словами? У меня ты дочь увел, притворившись скромным порядочным дворянином. И что в результате?

— Что в результате? У вас восстановлена реликвия, а ваша дочь — княгиня. Разве это плохо?

Куликов аж дар речи потерял. Он очень хотел сказать: «Плохо», но, боюсь, его не поняли бы остальные. И без того уже проскальзывало удивление столь высокой принципиальностью Куликова. Мол, его дочь составила прекрасную партию, да еще по любви — чего еще надо?

— Петр Аркадьевич, это серьезные обвинения, — сказал Арсентьев. — Очень серьезные. И продолжать разговор нужно без посторонних.

Он намекал на репортеров, которые уже тоже пробрались на полигон. Кто-то даже фотографировал снег со следами крови, меня и остальных князей.

— Считаю, что на завтрашнее заседание должны быть приглашены как трусливо сбежавший сегодня кузен императора, так и сам император, — сказал один из князей. — Пусть держат ответ. Если хоть что-то из того, что говорит юный Воронов, подтвердится, то…

Он обвел тяжелым взглядом остальных, и в воздухе запахло государственным переворотом.

— Посмотрим, осмелится ли этот… — Куликов посмотрел на меня с ненавистью, — князь Воронов сказать завтра это государю императору в лицо.

— Ох уж эти семейные разборки. Василий Петрович, давно вам уже стоит помириться с молодыми. Прекрасная пара, — заметил тот же князь, что предложил позвать завтра императора на Совет.

— Это не ваше дело, — ответил Куликов, развернулся и пошел на выход с полигона.

Он не смог ничего криминального найти в месте исчезновения кузена императора, хотя очень хотел, чтобы ткнуть меня в нарушение регламента дуэли. Так-то я его действительно нарушил: не стал добивать противника на полигоне. Но этого Куликов точно знать не может. Не думаю, что он смирится со своей ролью клоуна и не устроит что-нибудь завтра. Возможно, устроит что-то и сегодня, но не сейчас. Вот и спасай после этого его реликвию. Точнее, спас ее, разумеется, Козырев, но неизвестно, успел бы он это сделать без своевременного предупреждения, за которое Наташе даже спасибо не сказали. Сволочная всё же семейка, что ни говори.

— Петр Аркадьевич, заболеете же, — подошедший Николай Степанович заботливо набросил на меня отороченный мехом плащ. — И без того холодно, а вы еще снегом здесь всё забросали.

— Спасибо, — ответил я.

Он засмущался и опять отошел. Возвращаться домой без меня он точно не собирается. Что ж, мне задерживаться здесь не с руки. Что нужно — я уже сказал, до завтра пусть обдумывают. Так что я попрощался со всеми и пошел на выход.