Взлом проклятья, или Любовь без повода (СИ) - Ежевика Катерина

Я старалась размеренно дышать и понять, что все это было и куда, а вернее, к чему приведет. В голове словно застряли слова о проклятии и смерти от рук той, что полюбит.

— Смотри, — позвал меня голос Саарима.

Я подняла голову, а он кивком указал в сторону. Повернувшись, я увидела, что сад, всегда стоявший мертвым устрашающим охранным контуром, неожиданно обзавелся густой листвой и приветливо шелестел ею.

— Ты оживила давно потухшие жизни в этих растениях. Боюсь, некромант из тебя не выйдет с такими умениями.

Да уж. Здесь он прав, некромантки из меня не получится, особенно если Страж умрет от моих рук. Сейчас я видела в его глазах нежность, всепоглощающую и трепетную, и любовь.

— Мне нужно идти. Тянет.

Я говорила тихо, не разрывая зрительный контакт, и видела, как рядом с нежностью селится грусть, но при этом на губах появляется мягкая улыбка.

— Помни, что я ни о чем не жалею и, главное, ты ни в чем не виновата. Поняла?

Он понимал, как и я, куда меня зовет чужая магия. И я это знала, но не могла до конца осознать. Не верилось, что Страж полюбил меня, потому что это взаимно. Только сейчас осознала свое чувство, когда заболело в груди.

Тихо и сосем незаметно оно прокралось и поселилось в сердечке всего за несколько дней, за которые прошла целая жизнь.

— Саарим, — шепнула и мягко, коротко поцеловала мужские губы.

И через миг повернулась в сторону лестницы. В груди невыносимо тянуло, сердце разрывалось от грусти, но надежда согревала своим ровным теплом.

Он поймал мою ладонь и пошел рядом. Вообще, наверное, можно было сопротивляться до последнего, а потом все равно пойти на зов, потому что ощущения усиливались. И я понимала, что рано или поздно ноги понесут меня туда. Уж лучше, сделать это по доброй воле и с ясной головой. Последнее — самое главное.

В тишине, под жизнеутверждающий стрекот насекомых и жужжание крыльев Соли, мы прошли лабиринт и вошли в главную башню. Стрекоза беспокойно летала вокруг нас, иногда улетая вперед и почти сразу возвращаясь.

Портал приглашающе засветился чернотой, и через миг мы вышли в подземелье. Я ускорила шаг, а потом мы и вовсе побежали. У меня было ощущение, что я опаздываю. Только куда, было неясно. А потом я резко остановилась, вбежав в знакомый алтарный зал. Медленными шагами, вопреки тянущему желанию, я будто подкрадывалась. Обогнув широкую колонну и дойдя до стены, я увидела его.

Светящееся и будто пульсирующее в такт бьющимся внутри сердцам полупрозрачное яйцо. Завороженно я смотрела на него, а потом протянула руки. Мне захотелось взять яйцо и согреть две маленькие души, столько веков проведшие вдалеке от родного тела.

Глава 30

Не помню, как яйцо оказалось в моих руках, а потом все и вовсе случилось слишком быстро. Однако отдельные моменты запечатлелись в голове, словно кадры, запечатленные со вспышками фотоаппарата.

Яйцо было очень теплым, и мне вдруг нестерпимо захотелось не только прижать его к груди в порыве нежности к существам внутри, но и разбить яйцо, сломать и покорежить души. Растоптать.

Моргнуть не успела, а руки уже действовали. Вот я ласково глажу пальцами упругую поверхность мутной сферы, а вот размахиваюсь, чтобы разбить. Я почувствовала острое сожаление, что все происходит так, под давлением чуждой воли, и в последний момент сумела изменить направление движения рук.

Разбить можно не только об пол. Со слезами на глазах и невероятным сильным желанием, чтобы все получилось, я впечатала яйцо в грудину мужа. По всему было видно, он смирился с судьбой. Его руки были опущены, а в глазах лишь нежность и грусть. К слову, я порадовалась, что Саарим встал за спиной, и мне было удобно с разворота со всей силы впечатать ладонь к него. Получилось ударить в самый центр солнечного сплетения. Он даже ссделал крохотный шаг назад, ловя равновесие.

— Возродись, — прошелестело на выдохе из моего рта.

Страж медленно опустил взгляд с моего лица на руку, которой я прижималась к его телу. Я тоже посмотрела туда, боялась оторвать ладонь и потерять души. Однако под рукой не чувствовалось ничего, кроме тонкой ткани футболки.

Я успела подумать о странности, казавшейся диссонансом. Футболка и магический мир, никак не сочетались. Почему-то я думала, здесь мужчины носили какие угодно рубашки, но точно не продукт современного человечества моего мира.

Но вдруг Саарим пошатнулся, оборвав поток несуразных мыслей. Его глаза закрылись, и он с грохотом упал на каменный пол.

Я всхлипнула. Неужели я прикончила его, как предсказывала ведьма. Медленно, боясь убедиться в страшной правде, я присела рядом. Бледное лицо в неярком свете светляков казалось мертвенным. Рассмотреть движение груди от вдохов и выдохов не получалось. У меня холодели пальцы от страха.

Протянуть руку к шее получилось не с первого раза, только когда я сама себя обругала и заставила собраться, а не раскисать. Вдруг ему еще можно помочь, а медлю.

Однако то ли пальцы от волнения потеряли чувствительность, то ли что-то еще, но биения пульса ощутить не получилось. В отчаянии приложилась ухом к груди и замерла. Под тихими, но мерными ударами сердца, гул в собственных ушах успокоился, и я уже без спешки подняла голову.

Но увидев практически бескровные губы, снова приложила ухо к груди, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации и сердечная мышца мага исправно трудится. Поняв, что пациент скорее жив, чем мертв, я смогла мыслить более рационально. Без панических метаний. Быть может, он потерял сознание из-за какого-нибудь отката. Например, проклятийного.

И только теперь увидала свою неизменную спутницу: она бодро летала над нами и зачем-то сказала ей:

— Я его не убила. Пока.

Волну радости получила незамедлительно, и насекомое присело мне на плечо.

Осмотревшись, я нигде не увидела даже следов магического яйца. Привычной мне скорлупы оно не имело, а формой было похоже на обыкновенное куриное, только размером побольше.

Пока размышляла над превратностями исчезновения яиц, руки споро задирали футболку. Мне хотелось рассмотреть место, куда пришелся удар магическим предметом. Однако футболка сопротивлялась, не желая показывать торс бессознательного мужчины выше пупка. Пришлось приложить немало усилий, вытягивая ткань из-под спины, но у меня получилось оголить мужа.

— Вот так и случается: замуж вышла, а мужа раздевать приходится самой, исключительно когда он в отключке, — бубнила себе под нос, стараясь не разреветься то ли от пережитого испуга, то ли от облегчения, что мужчина дышит.

Самоиронией я спасалась в самые отчаянные времена и теперь не побрезговала. Соли слетела с меня, и теперь она медленно ползла по руке драйхерена к плечу, и я почувствовала ее уверенность, что все нормально. Все идет как надо.

А потом я увидела это и раскрыв рот смотрела, не в силах понять, что вижу. Место, куда я впечатала яйцо, светилось, и не просто мерцало, а закручивалось в воронку. К счастью, спецэффекты создавало само свечение, а не кожа, как показалось вначале. Яркое и словно живое пятно света вращалось и не думая останавливать свой непонятный бег.

Прикасаться и что-то делать я побоялась, хотя полагаю, ничего бы это не изменило. Неведомый процесс запущен и осталось только дождаться результата. Свет от воронки постепенно притух, хотя вращение не прекращалось. Будто вечный двигатель, оно крутилось и крутилось. Я думала, что теперь-то мужчина очнется, но нет. Он продолжал едва заметно дышать, но не просыпался.

Решила терпеливо ждать, тем более стрекоза уверяла, что все хорошо.

— Ты уверена? — задала вопрос вслух, на ее посыл расслабиться. — А что, если надо что-то сделать? Магический пинок? Зелье восстановления или воссоединения. А если он очнется другим человеком? А что, если он все забудет?

На собственном опыте знаю, как это страшно и неприятно чувствовать себя совершенно потерянной и беспомощной в большом мире. Вопросы, рожденные из страхов, сыпались из меня как из рога изобилия. Ответов я не ждала, но Соли транслировала спокойствие. Похоже, насекомое познало дзен и не планирует расставаться с ним на миг.