Замки на их костях - Себастьян Лора

– Думаю, любого бы изменило, – говорит Беатрис, закусывая нижнюю губу. Пусть она полностью знала историю смерти королевы Валенсии, ей тяжело слышать такие подробности. Она думает о своем таинственном новом муже с его грустными глазами и мягким голосом. После всех сообщений и слухов Беатрис думала, что хорошо его знает, но на самом деле она совсем не знала принца Паскаля.

Беатрис

В ту ночь, когда Беатрис возвращается в спальню, то находит Паскаля уже там, одетого в ночную рубашку и стоящего у дивана с подушкой в руках. Когда она входит, он поднимает голову, пытаясь улыбнуться, но улыбка не доходит до его глаз.

– Я слышал, ты сегодня ходила в морской сад, – говорит он. – Тебе понравилось?

Беатрис не отвечает. Вместо этого она заводит руки за спину и начинает возиться с застежками платья. Через мгновение ей удается расстегнуть достаточно, чтобы стянуть платье с плеч, позволив ему упасть на пол лужей малиновой парчи, оставив ее стоять перед Паскалем лишь в тонкой белой сорочке, которая еле доходит до колен.

Паскаль отводит взгляд, и его щеки краснеют.

– Что ты… – начинает он, но она не дает ему возможности закончить вопрос, идет через комнату к нему, берет из его рук подушку и отбрасывает ее. Взяв его за руки, Беатрис кладет их к себе на талию и чувствует, как они начинают дрожать.

– Трис, – говорит он предупреждающим тоном.

Она не обращает на это внимания и поднимается на носочки, прижимаясь к его губам и крепко целуя, а затем кладет руки сзади на его шею, чтобы прижать Паскаля к себе. К его чести, он действительно пытается поцеловать ее в ответ, действительно пытается ответить на ее прикосновения так, как, по его мнению, должен. Он действительно пытается, но когда Беатрис тянется к краю своей сорочки, готовая снять и ее, он кладет свои руки поверх ее и удерживает их.

Он отстраняется, глядя на нее с болью в глазах:

– Я не могу.

Он не сказал «не стану» или «не хочу». «Не могу».

Окидывая его внимательным взглядом, она отступает:

– Тот юноша. Эмброуз.

Раньше Беатрис не знала наверняка, но стоит ей произнести его имя, и через секунду Паскаль вздрагивает и опускает взгляд, и она понимает, что это правда.

Она отворачивается от него, подходит к своему гардеробу и находит халат, натягивая его на сорочку, чтобы перестать чувствовать себя такой уязвимой. Когда она туго затягивает пояс вокруг своей талии и завязывает его в бант, ее пальцы дрожат.

– Он знает, что ты чувствуешь? – спрашивает она.

Беатрис ждет, что он начнет все отрицать, притворится, будто не понимает, о чем идет речь. Однако вместо этого он встречается с ней глазами, и он выдыхает так, словно сдувается.

– Нет, – отвечает он ей голосом чуть громче шепота. – А может, и знает. Но я ему не говорил.

– Но он не чувствует того же самого, – предполагает она.

Глядя в сторону, Паскаль пожимает плечами.

– Нет смысла спрашивать, правда? Если кто-то узнает… Я видел людей, арестованных за те чувства, которые есть у меня, Беатрис. Мой отец казнил их, и если ты думаешь, что он избавит меня от этой участи только потому, что я его сын…

– Нет, я так не думаю, – перебивает его Беатрис.

Мгновение никто из них не говорит, и в этой затянувшейся паузе она чувствует слабый запах, распространившийся в помещении, – запах дыма, огня и чего-то еще. Теперь она знает, что это запах горящей плоти. Как же легко они оба могут попасть в это пламя.

Она садится на край кровати и скрещивает руки на груди.

– Кто-нибудь еще знает? – спрашивает она его.

Он качает головой.

– Ни одна живая душа.

– Тогда мы так это и оставим.

Паскаль смотрит на нее с открытым ртом.

– Ты… хочешь мне помочь? Многие думают, что такие люди, как я, – мерзость.

– Единственное, что в тебе отвратительно, так это твой вкус в обуви.

На эти слова Паскаль слегка улыбается. На секунду Беатрис думает рассказать ему о желании на своем запястье, но то, что он может доверять ей, не значит, что она может доверять ему.

– Наши судьбы теперь связаны воедино, Пас, – говорит она вместо этого. – Если кто-нибудь узнает, это не только тебя погубит. Наш брак будет аннулирован, и я вполне могу сгореть рядом с тобой за то, что хранила твою тайну.

Глядя на свои руки, Паскаль сглатывает.

– Я знаю, – тихо произносит он. – Мне жаль.

Что-то в его извинениях ее раздражает.

– Не извиняйся. Мне жаль, что ты находишься в таком положении и должен отрицать эту часть себя. Я не знаю, как ты это делаешь.

Он качает головой.

– Что мы будем делать, Трис? – спрашивает он ее.

– Во-первых, ты не можешь спать на диване. Если кто-нибудь зайдет без предупреждения, поползут слухи.

– Но… – начинает он.

– Мы будем просто спать. Я не думаю, что кто-то из нас не сможет держать руки при себе.

Она подразумевала это как шутку, но его лицо все равно краснеет.

– Но ты правильно сказала, – говорит он. – Люди начнут перешептываться – это лишь вопрос времени.

На мгновение она замирает, тщательно подбирая слова. Не существует деликатного способа задать такой вопрос, но она все равно должна это сделать.

– Я знала таких мужчин, как ты, в Бессемии. Но были и другие люди, которым, по слухам, нравилось общество как мужчин, так и женщин. Может быть, ты… – она замолкает.

Некоторое время он ничего не говорит, но затем качает головой:

– Нет. Я даже представить не могу, что это так. Я просто… Не думаю, что я так устроен. Мне жаль.

Опять извинения, которых она не хочет и в которых не нуждается.

– У нас есть время разобраться, Пас. Пока мы вместе, то сможем во всем разобраться.

Он пристально смотрит на нее, а затем кивает.

– Спасибо, Трис.

Торжественность в его голосе заставляет ее чувствовать себя неловко, и она оставляет его благодарность без внимания.

– Мы связаны, – снова говорит она. – А теперь давай, я уверена, что после недели на диване у тебя болит спина.

Она залезает в кровать, освобождая ему место, чтобы он мог лечь рядом с ней. Кровать такая большая, что они почти не касаются друг друга.

Беатрис ворочается несколько часов, но сон ее не забирает. Дело не в том, что она тревожится, точнее, не совсем в этом. Теперь она чувствует себя до странности умиротворенно. Не потому, что меч больше не болтается над ее головой, а потому, что она знает, что он там, потому что она может назвать его, потому что ее мать научила ее, что лучше знать, с чем ты борешься, чем быть в неведении и верить в безопасность.

Нет, бодрствует не ее занятый ум, а ее тело. Ей кажется, что сейчас середина дня и что она может отправиться на долгую прогулку в морской сад или на многочасовую поездку верхом на лошади. Ей кажется, что она может даже подняться на гору.

Беатрис осторожно встает с постели, чтобы не потревожить Паскаля, и подходит к шкафу у двери. Там она находит бутылку бренди и, налив себе бокал, залпом выпивает его. Спустя мгновение она наливает себе еще один. Беатрис ходит по комнате, освещенной только луной и звездами, сияющими через открытое окно, и через несколько минут возвращается в кровать, ворочается немного и возвращается за еще одним бокалом бренди.

Она ощущает приятное чувство воодушевления, но только не усталость. Вместо этого Беатрис испытывает странное желание бегать по залам, стучать в двери и будить остальную часть дворца, чтобы она была не единственной, кто не спит. Она даже пытается разбудить Паскаля, но он спит мертвым сном.

Если бы здесь была Софрония, она бы посоветовала Беатрис попробовать почитать книгу, а Беатрис закатила бы глаза и назвала Софронию скучной. Но она достаточно отчаялась, чтобы попробовать, поэтому наугад берет книгу с полки и садится в кресло у окна.

Оказывается, книга представляет собой отчет о первых годах Целестийской войны, когда король Чезаре только взошел на престол, но уже чрезмерно усердствовал, решив объявить вне закона использование звездной пыли не только в Селларии, но и на всем континенте. Это история, которую Беатрис хорошо знает, но чтение даже первого абзаца грозит склонить ее ко сну.