Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

Что-то в моем голосе насторожило Дана. Он оперся одной рукой на дрогнувший ствол старой яблони, словно опасаясь, что я сбегу. После взглянул в упор.

Здесь, в тени, было невозможно разобрать выражение его лица. Но я была уверена, что он спокоен и собран. Данте, кружащийся на балах, Данте, опрокидывающий бокал за бокалом в компании драконов, Данте ведущий армию в бой, смеющийся над глупой шуткой, лежащий в постели, стоящий рядом с отцом, стоящий рядом со мной… Данте всегда был готов к атаке. И сейчас он тоже был готов.

Может, он просто никому не верил.

Впервые, за долгое время, я словно впервые взглянула на него без розовой дымки первой мертвой любви. Впервые увидела не предавшего меня любовника, а воина, который был ожесточен и несчастлив. Каждое его действие, каждое слово я примерила на себя, но… Эдит была лишь частью его прошлого и далеко не самой важной частью. Ей дали от силы одинокий бит в его памяти.

- Я просто отзову обвинение, фиалочка. Мне простят.

В глазах у меня определенно померкло. Пусть и всего на пару секунд.

Фактически, только что Дан подтвердил опасения моего отца и брата, что именно он подтвердил императору мое обвинение. Уж не знаю как. Может быть, достаточно было его имени. Его таланта и силы. В конце концов, можно и пожертвовать одной из тысяч Эдит, если этого желает самый сильный дракон Вальтарты.

А если учитывать, что я никаких преступлений не совершала, обвинение с самого начала было фальшивым.

Нет. Нет! Не так.

Дело не в том, что обвинение было фальшивым. Дело в том, что его фальсифицировал Дан. Умный, справедливый Дан. Дан так отчаянно держащийся правил. Дан, по-звериному вывший в ту ночь, когда погибло его Крыло. Все - все! - было ложью.

Удар был слишком велик.

Я отвернулась. Мне было нужно хоть немного времени, чтобы взять себя в руки.

- Твой хлеб больше не будет горек, Эдит, - бесстрастно надавил Дан. - Если не совершишь новой ошибки, проживешь долгую и счастливую жизнь.

Невольно вздрогнула от звука его голоса. Тело неуклонно впадало в знакомый анабиоз. В диапаузу, как у насекомых. Как у стрекозок, которые лето красное пропели.

- Моя жизнь никогда не была особенно счастливой, лорд Серебряных земель, - сказала заторможенно.

Сказала и вдруг поняла, что это чистая правда. Я работала, как ломовая лошадь, не видя света, путая день с ночью, не имея возможности остановиться и насладиться собственным призванием. Бросаясь с работы на учебу, с учебы на работу, с работы на ещё одну работу…

В моей беспросветной жизни было всего одно короткое кроваво-красное лето Вальтарты, неуклонно сопроводившее меня к смерти. С музыкой, танцами, жаркими поцелуями в темном саду и на белом шелке.

Оказывается, это был такой предсмертный церемониал, имитирующий акт любви, чтобы жертва ни о чем не догадалась раньше срока.

Ну что тут сказать? Жертва действительно ни о чем не догадалась.

- Этого недостаточно, - сказала глухо.

Дан вздрогнул. Он наклонился так близко, что мои слова легли коротким выдохом ему на щеку. Вздрогнул, но не отвернулся. Глаза мерцали в сумраке ночного сада черными звездами.

Даже подлецом он все ещё был красив для меня. Наверное, наша связь ещё не распалась до конца.

- Что ещё ты желаешь?

Я желаю проценты в прибавку к возвращаемому долгу. Слишком дорого мне стоил этот обман. Со дна мир видится иначе - ярче, острее. Помимо свободы и благополучия я желала получить ответ всего на один вопрос - и кто и зачем сделал все это со мной. За что? Зачем? Как. Я должна была знать. Этот мир должен мне за мою боль.

- Всякий раз, когда я попрошу, ты выполнишь.

Дан как-то особенно изящно выгнул бровь.

- Уточни, пион моего сердца. Не то загонишь меня в долговую яму или опозоришь на званом вечере, заставив петь серенаду Его Величеству.

Заставить себя улыбнуться я не смогла.

Прочитанные от безделья Божественные сказы позитивно сказались на моем образовании. Весь талмуд был посвящен тонкостям божественных договоров.

- Мои просьбы будут ограничены законом Вальтарты, законом кланов, этикетом, благочестием и требованием богов. Я не спрошу чрезмерного.

- Три просьбы.

- Пять, лорд Серебряных земель.

Дан поднял руку и требовательно взглянул на меня. Моя рука дернулась следом.

- Заключаю, - его голос прозвучал жестко.

Золотой круг охватил наши запястья, связывая божественным контрактом, суть которого сводилась к боли и смерти. Если Дан откажется отвечать - он умрет, если не сможет снять обвинение - умрет, и я, не сумев выполнить данное ему слово, тоже умру.

Короткая вспышка договора осветила наши лица, и Дан мгновенно впился в мое лицо коротким жадным взглядом. Один бог знает зачем. Драконы и в темноте прекрасно видят.

- Прежде чем я начну отвечать на твои просьбы, ответь и ты на одну мою, - Дан предложил мне руку, и не дождавшись реакции, просто взял мою ладонь и положил себе на локоть. - Какого перевертыша, роза, ты не ответила на мой Зов? Наша связь не равна связи истинных, но достаточно высока, чтобы ты услышала мой голос в пределах сотни метров.

А…. Он про тот случай, когда на монастырь напали перевертыши, а я никак не могла сообразить, что Дан мне орет.

Мы прогулочным шагом пересекли полянку. Я споткнулась об одеревеневший стебель хвоща, и Дан любезно меня придержал. Пожалуй, даже очень любезно.

Но во мне словно что-то умерло. Я почти не чувствовала его рук, нежно придерживающих меня от падения. В отличие от драконов я плохо видела в темноте и все время норовила на что-нибудь налететь или куда-нибудь упасть.

- У меня же забрали магию, - сказала равнодушно. - Вейр Ниш забрал, если ты забыл.

Дан остановился, как вкопанный. В первый миг я подумала, что на этот раз споткнулся он для разнообразия.

- Забрал магию, - голос у него звучал странно. - Как забрал?

- Согласно твоему распоряжению, - напомнила терпеливо. - Я хочу обратно в келью, я не выспалась. На дворе ночь, и ещё есть несколько часов до начала моей работы по договору.

Махнула рукой в сторону темной громады монастыря и попыталась сдвинуть Данте в нужном направлении. С тем же успехом я могла бы двигать молодой дуб или сам монастырь.

- Согласно моему распоряжению… - повторил он снова. - Вот почему твоя драконица так слаба, у нее выпили большую часть магии, необходимой для пробуждения. Чудо, что она вообще выжила.

Что-то в его голосе меня насторожило. Неуловимая фальшивая нотка в «согласно моему распоряжению».

Ум, освеженный несколькими часами хорошего сна, мгновенно включился в работу, раскладывая Данте на волокна.

Легкость признания в фабрикации обвинения, а после жаркий флирт, граничащий с откровенным бесстыдством. Именно так считывались мужские сигналы на нерегламентированном драконьем языке. И это… было несвойственно Данте.

И либо я никогда не знала его, либо не знала чего-то другого.

Но чего?

Чтобы узнать больше, я должна была увидеть Дана, его лицо, его взгляд. И словно кто-то свыше услышал мои слова.

Дан, наконец, повернулся ко мне всем корпусом, окунаясь в обманчивый лунный свет. Я, наконец, увидела его глаза - черное стекло, в которое бьется буря. Сначала гнев, потом осознание, а после он, наконец, закрылся. Так опускается занавес после театральной миниатюры.

Мелькнула глупая мысль, что за последние дни он демонстрировал мне эмоций больше, чем за всю жизнь. Он всегда был крайне закрытым человеком.

- Ты не отдавал этого распоряжения? - спросила наугад.

- Это неважно, Эдит, - его голос был полностью лишен эмоций.

Несколько секунд я боролась с желанием потратить одну просьбу и вынудить его ответить. Но после отступила. Дан был прав, это неважно. Дело-то уже сделано. Магию обратно не перельешь. Это же не стакан молока, чтобы его туда-сюда таскать.

А просьбы у меня на учете с припуском в пару штук. Да и те еле выторговала.

- Ну, неважно, так неважно, - согласилась покладисто.