Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

После аккуратно поставила клипсу, опасаясь, что та полностью провалится в Евстахиеву трубу. Уж больно маленькая. Но черная мелочь встала, как влитая, и растеклась кляксой, плотно обхватив ушную раковину.

Я активировала клипсу, а после вызвала так называемое стекло, схожее по виду и функциям с сенсорным экраном.

- Вторая вклейка, - сказала тихо.

На экран тут же выкатило целое полотно рунического содержания, в котором я понимала примерно не бельмеса. Но следом пошли рисунки магических каналов и узлов. Они были мне уже знакомы.

- Черная магия мала, но коварна, - голос звучал словно в голове. - В силах ее заполнить жилы, подобно смоле, и заменить белую, истинную магию. Знающие маги утверждают, что магия перевертышей не равна чистой черной магии, но официальных подтверждений сему не предоставлено. Начало ее идет от центрального магического узла на горле, который спускается жилой в центр чрева. Круговыми оборотами разматывается магическая нить, которую аккуратно изымают на носитель. Будь то медицинский артефакт или камень-сохранник. Если вам посчастливилось заполучить живого темного мага, следуйте простым инструкциям…

Я дослушала до конца.

На первую вклейку, которую я собиралась изучить вопреки просьбе Данте, сил уже не было.

На этой клипсе информация по темной магии была адаптирована для военных, но я и так поняла, что нужно делать. На вклейке были даны прямые инструкции по управлению темной магией. Правда, они имели насильственный характер, но это же драконы. У них все имело насильственный характер. Особенно если они чего-то не понимали.

Вот не понимали они темную магию, потому и стремились ее узурпировать. Работали на опережение.

Что с них взять, с тварей необразованных.

Поднялась с тонко поскрипывающего стула, аккуратно вынула клипсу и прилепила на край столика. Положила руку на грудь, вслушиваясь в собственную магию, но никакой драконицы не почувствовала. Я просто надеялась, что она есть.

- Я смогу, - сказала уверенно, глядя в темноту. - Должна смочь.

Для местной барышни пробуждение без магического дуэта было невозможно, но иномирянки… Иномирянки совсем другое дело. У иномирянок была собственная, темная магия, способная питать их первородную ипостась. Без партнера они не могли ее пробудить, но у меня-то дракон уже есть. Пока это было единственным, что интересовало меня по-настоящему сильно.

Ему достаточно открыть доступ к моей собственной магии.

Из того, что я вычитала в архивах, многие из иномирянок развивали своих дракониц самостоятельно. Многие сумели пробудить их и вовсе после единственного контакта с дракониром.

Сначала надо отыскать ключевые жилы и магические узлы. С моим даром - задачка для первогодки.

Впервые за прошедшие полгода, включая дни в тюремной камере, я разделась донага и планомерно прошлась руками по телу. От ступней до горла. Очерчивая границы собственных разоренных владений. Исследуя разрушенный храм, выбранный полем чужой битвы.

Аудит тела. Аудит души.

Сухость, худоба, несвойственная высокородной девице жилистость. Пожалуй, я могла бы работать пособием по анатомической живописи. Голеностопный сустав, который можно прощупать едва ли не со всех сторон, острые колени, живот, где я носила ребёнка… Липкий ужас коснулся сердца.

Нет. Это тело не может любить мужчину. Пока не может.

Что-то неслышно повернулось где-то в центре солнечного сплетения, где крылся один из ведущих магических узлов. Тело окатило теплом и дрожью.

- Это ты? - спросила пересохшими губами, вслушиваясь в неясный отклик драконицы. - Ты меня слышишь?

Я положила руку на солнечное сплетение. Все, что я прочитала в архивах, все, что узнала из клипсы, все, что подсказывал мне дар вдруг сложилось в единое понимание. Моя драконица уже инициирована. Мне нужно лишь дать ей дозреть. Выносить, выпестовать, как своего потерянного ребёнка. Дать ей вырасти, как растет цветок и тянется к солнцу.

Дать ей немного любви.

Какой… она будет?

Мягко погрузилась разумом в темноту собственной магии, отыскивая центральный магический узел. Надавила, заставив зашевелиться ласковую черноту. Повела мысленно к основной жиле. Видишь? Видишь, эта жила совсем пересохла. Ты нужна ей. Нужна нам.

В груди что-то затрепетало, забилось, как запертая в стеклянной банке бабочка.

Пока слабо, после сильнее. Я почти видела, как драконица глотает льющуюся магию, хватает, рвет на куски, жадно отыскивая источник. Ничего общего с порхающей голубянкой.

Пульсация усилилась.

Она будет компактной и легкой, как я. Строгой, но не слишком. Сильной, но не злой. Свободной, очень свободной. Как я.

Огонь шел по венам, расплескивая вырвавшуюся на свободу магию. Внутри меня шел пожар.

В какой-то момент жар стал так силен, что я почти по-змеиному заползла на кровать, стремясь прижать пылающую кожу к прохладной простыне. Ее хватило на несколько секунд. А после стало казаться, что она горит вместе со мной.

Драконица взвыла, ликуя, и я провалилась в темноту.

Темнота была пыткой: невыносимый огонь выжигал на теле пылающие руны, добираясь до магических узлов и жил. Было невозможно думать, невозможно дышать. Я стала ведьмой, сжигаемой на святом костре.

Несколько невыносимо долгих минут я верила, что умираю.

А после жар неожиданно сменился приятной августовской прохладой, шепотом капели, пролившейся на меня магическим холодком.

Я проснулась от собственных слез. Села на кровати, неожиданно обнаружив, что во сне замоталась в одеяло. А ещё обнаружила, что оно старое и с потертостями и с зазубринками на переплетениях нити. И как я могла раньше не замечать этого?!

После взгляд перебежал на руки, и я сразу же решила, что вовсе они не худые и не жилистые. Тонкие, но очень красивые. Беленькие. И не подумаешь, что эти руки пресс тягали.

Поднялась с кровати и вдруг поймала себя на танцующем, легком шаге, неслышном, как у опытного наемника. В солнечном сплетении ловилась легкая пульсация.

В груди задрожало от подступающей радости. Я ведь пробудила свою драконицу? Мне.… Мне удалось?

- Слышишь меня? - спросила тихо и узнала ответ по теплым мурашкам, скользнувшим по коже.

«Да, хозяйка».

На губы легла улыбка. Хорошая, искренняя, первая в череде темных дней и ночей.

У меня получилось.

Неспешно зашла в ванную, окинув в маленьком зеркале собственную похорошевшую физиономию. Ее даже не портила легкая дерзость, свойственная умным, но ранимым детям. Личный баг. Прирос ко мне классе в пятом, чтобы защищать от мира, да так и остался на всю жизнь.

Я вернулась. Другая, настоящая я.

На секунду пришли воспоминания о хлюпающей розовой лужице, которой я прожила полгода. Плакала, просила, шантажировала, интриги плела. Все это противоречило моему стойкому и откровенно прямолинейному характеру. Были редкие вспышки трезвомыслия, но и те очень быстро скатывались к разбитому сердцу.

Как страшно, как чудовищно действует драконья связь.

- Ужасный опыт, - дрогнув, пожаловалась драконице, и в груди плеснуло теплом.

«Ты меня не слышала, - подтвердила та тихо. - Ты спала».

Спала?

Я нахмурилась, обдумывая странности драконьей связи. Два случайных человека, связанных магической нитью, теряют свою идентичность ради возможности быть друг с другом. Морок. Бред магической любви.

Дан справлялся с этим лучше, потому что имел драконью ипостась с самого начала. Но в какой-то момент и он был влюблен. Теперь, вернувшись в разум, я могла сказать это с уверенностью. Возможно, потом протрезвел, но с первой встречи повелся на красоту и хрупкость Эдит, мало свойственную местным красавицам. Как, впрочем, и ещё десятка три-четыре дракониров при дворе.

За мной охотно ухаживали, когда отец выводил меня в свет.

16. Правило первых встреч

Алгоритм действий оставался тем же. Даже будучи не в себе я принимала относительно здравые решения. Вернуть свободу и узнать, кто сыграл со мной такую злую шутку. Это важно. Я должна понимать причинно-следственные связи.