Последний шанс (СИ) - Давыдова Ника

И он же прекрасно видел в ее взгляде — не верит она, что он встретятся вне игры. Ну… пусть обманывается, сколько угодно. Тогда что это? Прощальная подачка, попытка задобрить? Или собственное желание получить удовольствие напоследок?

Нерргар не обидится, если это первое, не удивится, если последнее. Кто-то там что-то говорил про “одноразовую акцию”? Ну, он напоминать об этом не будет.

Они вновь поменялись местами. Только на этот раз спина Алайны встретилась не с примятой к влажной земле травой, а мягким пледом, появившимся из ниоткуда. Она удивленно распахнула глаза.

— Что мне еще добавить? — поинтересовался Нерргар, вытаскивая полы ее легкой кофты из брюк, — лепестки цветов в воздухе, музыку?

— П-пожалуй, можно обойтись без этого.

— Хорошо.

Он склонился и поцеловал её в живот. Мягко и осторожно. Нежная кожа тут же покрылась мелкими мурашками.

— Постой, что ты?..

— Просто пробую быть вежливым, — усмехнулся Нерргар, съезжая чуть ниже и прижимаясь щекой к её бедру. — Ты же об этом просила.

Алайна чуть приподнялась на локтях, как будто пыталась как-то проконтролировать происходящее. Но не протестовала.

Нерргар не торопился. Он будто и не собирался никуда двигаться дальше, лишь скользнул пальцами по животу, лениво рисуя пальцами узор на коже. Ждал.

— Ты нервничаешь. Не доверяешь мне?

— Тебе?.. — Алайна фыркнула, стараясь удержать голос ровным. — Как можно не доверять существу, которое считает "вежливость" поводом заполучить доступ к штанам?

Он усмехнулся, не поднимая головы.

— Всё зависит от того, с какой целью ты носишь штаны. Может, именно ради того, чтобы кто-то вежливо их снял?

И он этим и занялся.

Нерргару нравились ее ноги. Длинные, стройные, идеальные. Прекрасно бы смотрелись у него на плечах, но у них сейчас немного другой сценарий.

— Ты же хотела нежности, — напомнил он, словно оправдываясь. — Я вот... учусь.

— Ну уж слишком старательно, — выдохнула она, когда его губы коснулись внутренней стороны бедра — едва-едва, словно поцелуй мог сжечь.

Нерргар чувствовал, как её кожа становилась всё горячее. Как дыхание Алайны сбивалось. И как в ней — при всей её колючести, отчаянной попытке держать дистанцию — всё же не осталось ни капли желания его оттолкнуть.

Мягкая кожа под его губами казалась тоньше, чем шёлк. Он знал, где именно провести языком, чтобы Алайна всхлипнула — глухо, сквозь зубы, будто стыдилась собственной слабости. Он чувствовал, как её бедра дёрнулись в ответ, но она не оттолкнула его. Наоборот, потянулась вперед, чтобы вцепиться пальцами в его волосы, словно в попытке хоть как-то контролировать.

Нерргар остановился на миг, усмехнулся. Пальцы сомкнулись на её бёдрах, крепко, уверенно, не давая сдвинуться с места. Он будто читал её, угадывал малейшие реакции: вот тут ускориться, а здесь — замедлиться до безумия. Чувствовал, как она тает, как дрожь прокатывается волной от его каждого движения. И всё же Нерргар не позволил себе сорваться, хотя желание впиться в неё, утопить себя в этом жаре, росло с каждым её вздохом.

Алайна изогнулась, не зная, куда себя деть. Бёдра сводило от напряжения, голос больше не поддавался контролю — тихие, срывающиеся стоны вырвались, и он пил их жадно.

Нерргар задержал дыхание, поднял взгляд наверх. Прикрывшиеся ресницами глаза, приоткрытые губы, розовый румянец, медленно расползающийся по шее. Красиво. Он мог бы смотреть на неё часами, а мог бы разорвать за секунду, если бы захотел.

Но он не собирался ничего уничтожать. Он собирался расплавить.

Медленно, методично и мучительно сладко.

И в конце концов, Алайна не выдержала:

— Можешь… м-м-м… можешь?..

Она не смогла закончить фразу, вцепилась почти до боли ноготками в кожу голову Нерргара, будто бы приказывая не дразнить.

Но такого он ей не обещал. На самом деле, несмотря на собственное возбуждение, норовящее затопить самоконтроль, Нерргар не мог сказать, что ему не нравятся такого вида мучения. Это было хорошо, хот кончики пальцев уже подрагивали от нетерпения. Ну нет, пока она его не попросит, он ничего не сделает.

Он поднял голову, лениво мазнув губами по внутренней стороне бедра. Алайна вздрогнула, изо рта вырвался рваный стон, гораздо громче тех, что были ранее.

— Я ведь стараюсь быть вежливым, — напомнил Нерргар, усмехаясь одними губами. Его голос стал ниже, бархатнее. — А вежливые мальчики ждут, пока их попросят как следует.

Алайна громко выругалась.

Он снова прижался к разгоряченной коже щекой, все еще смотря наверх. Его глаза сверкнули. В них был огонь. И безумный голод, приглушённый лишь на время.

— Ну?

Их глаза встретились. И Алайна сорвалась.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — Только… не останавливайся.

Нерргар довольно прищурился.

— Хорошая девочка. — получилось почти что довольное урчание.

Он больше не дразнил, но когда напряжение достигло той точки, где тонкий лёд трескается и рушится, вдруг остановился, вызвав протестующий возмущенный всхлип. Нерргар сел, за пару секунд избавился от мешающей рубашки и вновь наклонился, проводя языком по плоскому животу все выше и выше. Руки тоже заскользили от бедер к талии, с удовольствием проходясь по всем изгибам тела. Мешающую ему кофту Нерргар просто, не задумываясь, уничтожил. Он постепенно накрывал Алайну собою, будто огромный змей, прижимаясь кожей к коже.

— Ты вкусная, — хрипло выдохнул он,  добираясь до ее шеи и слизывая небольшую каплю пота, оставившую длинные влажный след на коже. — Можно я тебя съем?

Алайна застонала, вцепилась в его спину пальцами, оставляя следы. Изогнулась, но Нерргар будто бы не заметил этой молчаливой просьбы.

— Что там дальше по списку? — пробормотал он вполголоса, — Ах да. Мне нужно спросить: ты действительно этого хочешь?

— Нер-р-ргар! — кажется, еще немного и она заплачет, — Прекрати! Да!

— Так бы сразу, — прошептал Нерргар ей в ухо и, наконец, послал истончившееся терпением к херам.

О, он безумно скучал по этому чувству полностью опустевшего разума. Стих шум, мучающие его голоса, рваные мысли, сошел на нет постоянный беспричинный гнев. Нерргар ощущал лишь жар Алайны, словно огонь, расползающийся и по его коже. Она уже не пыталась сдерживаться. Царапалась, кусалась, звала его по имени — хрипло, умоляюще — и каждый возглас бил ему прямо в грудную клетку, отзывался внизу живота. Он качнулся сильнее, глубже, и её тело вздрогнуло.

Он уже не мог быть мягким. Мягкость превратилась в голод, в потребность, в острое, пульсирующее нетерпение. Весь мир сузился до неё. Одна рука сомкнулась у Алайны на затылке, пальцы вплелись в волосы. Нерргар чувствовал, как она задыхается, как конвульсивно сжимается в ответ на каждое движение.

Он прижался лбом к её лбу и приказал.

— Смотри на меня.

Алайна едва смогла открыть глаза. И тут же затряслась будто в агонии, уводя и его за собой.

Потребовалось по крайней мере целая минута, чтобы вновь вынырнуть в реальность. Алайна под ним хрипло дышала, ртом глотая прохладный ночной воздух.

— …такое чувство, что ты меня сожрал, — прохрипела она, уже почти без сил.

Нерргар усмехнулся.

— Я только начал.

Глава 13

Я решила устроить похороны. Собственному мозгу, потому что, очевидно, ничего от него уже не осталось, раз я вновь оказалась в постели (фигурально) с Нерргаром. Ну ведь сама громко заявляла, что этого не повторится!

Ладно… зато без мозгов прекрасно живется. Не волнительно, не стрессово, все всегда отлично, и солнышко в небе светит. Я просто закрепила хороший прекрасный опыт, который вряд ли когда-нибудь в жизни еще будет. Не бывает таких экземпляров на Земле, не растут они у нас. А так… будет, что вспомнить. Со стоном перевернулась с живота на бок. Каждая клеточка  тела снова ныла, но не то чтобы это было неприятно. Я зажмурилась до кругов цветных кругов перед глазами, пытаясь из кисельного состояние собраться в нормальное. Это утро как-то кардинально отличалось от того, что было после первого раза. Я тогда быстренько отмахнулась от произошедшего — ну случилось неизбежное, и отлично — и побежала по делам. А сейчас… Во-первых, что мне делать с этими мелкими мурашками, то и дело пробегающими по коже, стоит подумать о прошлой ночи? А во-вторых, как решить проблему в виде лица Нерргара, встающим у меня перед глазами, стоит только их прикрыть?