— Впрочем, сегодня, в качестве исключения, мы выступаем на одной стороне. Лорд Виктор уже поведал о важной роли, которую Плеяда играет в этом трижды проклятом месте. Заветы Полудня приписывают уничтожать зло на корню, но не мне указывать союзнику, как организовать необходимый процесс исцеления обречённых.
Эта пауза длилась заметно дольше, пока Хадриан явно пытался заново найти дар речи.
— Я… поражён вашей мудростью леди Мелинда, — наконец сказал он. — Поражён до глубины души. Равно как и вашими дипломатическими достижениями, лорд Виктор. Так чем я могу вам помочь, если вы пришли сюда не для проверки работы и не для немедленного уничтожения наших трудов?
— Отведи нас к Эргалис.
Космология великой паутины была запутана столь же сильно, как и в случае с физической вселенной, но изучена гораздо слабее и отталкивалась от парадоксальных законов магии и метафизики. Отдельную головную боль представляли из себя вечные замки, сотворённые сумрачным гением Мастера на «силовых точках мироздания». Их миры представляли из себя парадоксы в изначально парадоксальной среде, они действовали не по правилам, меняли координаты и не связывались постоянными нитями с другими узлами. Даже союзные и вассальные миры, надёжно укрытые тенями, могли лишиться данного статуса и потерять контакт на сотни лет. Лучшие теории о происхождении и природе вечных замков больше походили на мифы и легенды — размытые, полузабытые и абсолютно непроверяемые. Хозяева, дорвавшись до власти, быстро начинали этой властью развращаться, их не особо интересовало, что из себя представляют полученные ими сокровища. Только как теми пользоваться.
Даже я, сумевший заглянуть в далёкое прошлое, лично пообщаться с создателем замков и увидеть своими глазами их сотворение, в лучшем случае слегка приоткрыл завесу древней тайны. Предназначение замков теперь не вызывало вопросов — более того, в наши дни было актуальнее, чем когда-либо — а вот природа их миров осталась загадкой. Кроме ключевого момента — единого неба для всех замков.
Если бы меня начали пытать на эту тему сразу после того, как башня Вечности показала картину сотворения семи миров, я бы вряд ли смог найти правильные слова для объяснения. В тот момент, когда мир Полуночи начал вращаться вокруг местного солнца и вокруг себя, а затем на орбите появилась луна, сквозь небо можно было ненадолго увидеть отражения остальных шести миров. Мозг, воспитанный на каноничной модели вселенной, тут же предположил, что мы имеем дело со странной солнечной системой из семи планет, вращающихся на сравнительно близком расстоянии от одной звезды. Но понимание, пришедшее в этот момент, то ли со стороны Мастера, то ли самой Полуночи, утверждало другое. И солнце, и луна на небе мира Полуночи относились только к ней. И одновременно с этим — они относились к каждому из других вечных замков, рассеянных по силовым точкам великой паутины.
Метафизические аномалии во всей своей красе, способные свести человека с ума быстрее, чем измерение кошмаров.
К счастью для моего несчастного мозга, в Полудне уже какое-то время исследовали этот вопрос, а личное наблюдение попросту поставило жирную точку в вековых спорах. Практическое изучение вопроса осложнял тот факт, что на высоте около ста километров, где у Земли кончается мезосфера и проходит линия Кармана, у всех миров вечных замков располагался непроницаемый магический щит. Его природа явно была схожа с Покровом, но, в отличие от него, атмосферный щит был абсолютно прозрачен и не исчезал в то или иное время суток. Если бы из Полудня кто-то попытался запустить космический корабль, тот бы натурально разбился о небесную твердь.
Адепты магии перемещения давно предполагали, что преодоление данного барьера может помочь сократить расстояние между вечными замками до буквально соседских. Это позволило бы ходить друг к другу в гости, обмениваться знаниями, торговать и укреплять отношения на качественно ином уровне. Или же, напротив, наведываться с целью завоевания и свержения. Совсем недавно Полдень потратил огромное количество ресурсов, чтобы вычислить текущие координаты Заката и отправить туда ударный отряд — и то только потому, что Конрад чудовищно наследил. Давно забытая традиция штурмовать вечные замки огромными армиями из иных миров могла бы возродиться, к добру или худу, если бы удалось понять, как пробиться сквозь небо.
У нас же имелась иная миссия — объединить миры, сотворённые Мастером, как те объединились в незапамятные времена. Желательно — ещё до того, как Пожиратель окончательно проснётся и запустит свой ад на колёсах. Достучаться до Сумрака, возродить Зарю, разобраться с Затмением.
Единственный надёжный способ, который позволял преодолеть Покров, оставался неизменным на протяжении тысячелетий. Драконье пламя.
— Драконам всегда с лёгкостью давалось перемещение между мирами, — негромко рассказывала Мелинда, пока мы спускались вслед за Хадрианом на нижние секции. — Большинство из них не использовали порталы, а словно прожигали ткань реальности, чтобы оказаться в другом месте.
— Ян и Ава пока перемещались только дважды. В Йхтилл и назад, с помощью более традиционной магии.
— Вот как. Зато их мать, по слухам, смогла проникнуть в мир Полуночи из мира другого вечного замка. Кто-то говорит, что это был Закат, кто-то называет Полдень, хотя этот эпизод не упомянут в наших летописях.
Я не горел желанием беспокоить Эргалис в её нынешнем состоянии. Более тысячи лет назад лорд Бертрам смог заразить великого дракона штаммом «Мортум» и проклятье превратило её в чудовищную нежить. Уже в наше время Эргалис вновь пострадала от воскресшего Бертрама, который попытался подчинить её своей воле и почти преуспел. «Почти» не считается — оживший некромант сгорел в драконьем огне и погиб окончательно, но и для самой Эргалис история окончилась не слишком радужно. Её душа не смогла покинуть пределы лаборатории и вернулась в собственный череп, где и пребывала с тех пор в тяжкой дрёме.
По крайней мере, так оно представлялось мне, и никто не сообщал обратного. Лаахиза смутно намекала на некий прогресс в деле Эргалис, но это не было связано ни с проклятьем нежити, ни с окончательным освобождением запертой души. Засомневаться пришлось только сейчас, когда Хадриан Морвелл затормозил возле одной из дверей на незнакомом участке пятой секции. Странно, раньше скелет Эргалис занимал главный ритуальный зал этажом ниже.
— Вы перенесли её кости сюда?
— В какой-то мере. Лорд Виктор, мы подготовили для вас объёмный доклад на эту тему, но проект должен был завершиться лишь в начале следующего месяца.
— Какой ещё проект? — с подозрением спросил я.
— Разработанный почтенной Лаахизой и одобренный подопытной, пусть и без большой охоты. Но драконы — горделивые создания, что предпочли бы окончательную смерть любой форме не-жизни, так что если им приходится выбирать…
Подозрения нарастали, а вместе с ними рождались новые вопросы. Некромант отчего-то темнил, и я теперь жалел, что не дождался возвращения более прямолинейной Лаахизы. Мы могли бы проговорить так ещё битый час, если бы не вмешалась Мелинда.
— Вы пропустите нас, мастер Хадриан? — спокойно спросила она.
— Разумеется, леди Мелинда. Полагаю, моё присутствие будет лишним, но, если понадоблюсь в дальнейшем — прошу, дождитесь окончания ночного обхода.
Новый церемониальный поклон — и Хадриан исчез, будто растворился в воздухе. То ли магистр использовал заклинание, схожее с «Вуалью», то ли попросту перемещался достаточно быстро. Я слегка пожал плечами и взялся за ручку двери, посмотрев на Мелинду. Она коротко кивнула.
Ручка поддалась нажиму.
Когда-то это был анатомический кабинет — или, возможно, морг, который в последние недели кто-то очень осторожно пытался сделать пригодным для жизни. Сравнительно просторно, но неуютно — стены из грубого камня и низкий потолок, под которым были укреплены оранжевые алхимические лампы. Ближе к двери — тяжёлый дубовый стол, половину которого оккупировал беспорядочный завал книг, а другую половину — медицинские принадлежности: бинты, щипцы, шприцы и склянки с тёмной жидкостью. Книги выглядели старыми, бинты — свежими.
