Женщина из союзного дома тихо ахнула.
Седовласый Вейр побледнел от гнева.
— Вы забываетесь.
— Нет. Я вспоминаю себя.
Она обошла его, и служители Палаты пошли следом.
На лестнице сверху послышались шаги.
Рейнар спускался быстро, но не бегом. Он уже сменил церемониальный камзол на тёмный сюртук без родовых украшений, только обруч на запястье всё ещё мерцал серебром. Видимо, успел побывать в верхнем крыле, отдать несколько распоряжений и услышать достаточно, чтобы лицо стало жёстким.
Он остановился на нижней ступени.
— Что здесь происходит?
Никто не ответил сразу.
И это молчание было красноречивее любой жалобы.
Элиана посмотрела на него, потом на Вейров у прохода.
— Твой род учится обсуждать судебные решения в коридорах. Пока не очень грамотно.
Седовласый мужчина резко повернулся к Рейнару.
— Лорд Вейр, мы всего лишь выразили беспокойство. После ночного скандала дом полон слухов. Люди говорят, что госпожа Арден намеренно тянет дело, чтобы вернуть себе место рядом с вами.
Вот оно.
Прямо, вслух, почти официально.
Элиана почувствовала, как служители за её спиной напряглись. Теперь слух был произнесён при свидетелях Палаты. Значит, мог быть внесён в жалобу. Или опровергнут.
Всё зависело от Рейнара.
Он медленно спустился на последнюю ступень.
— Кто говорит?
Седовласый Вейр не сразу понял.
— Что?
— Кто именно говорит?
— Это общее беспокойство семьи.
— У семьи появилось имя?
Мужчина замолчал.
Элиана смотрела на Рейнара с неожиданным, почти болезненным вниманием.
Он не повысил голоса. Не бросил на неё защитный взгляд. Не сделал красивого жеста. Просто потребовал источник. Именно то, что должен был сделать в тот день, когда кто-то впервые принёс ему «доказательства» против неё.
Поздно.
Но теперь она видела, как он сам замечает это «поздно».
Рейнар перевёл взгляд на всех троих.
— До завершения проверки Селесты Мор любые разговоры о мотивах Элианы Арден считаю попыткой давления на свидетельницу дела, связанного с родовым контуром Вейров.
Слово «свидетельница» легло в коридор тяжело.
Не бывшая жена.
Не обвиняемая.
Не ревнивая женщина.
Свидетельница.
Седовласый Вейр сжал губы.
— Лорд Вейр, вы ставите её слово выше спокойствия рода?
— Я ставлю проверку выше слухов.
Элиана не отвела глаз.
Слова были правильными.
Очень правильными.
И всё равно в груди что-то больно кольнуло: так легко, оказывается, было сказать это тогда, в зале. Так просто. Одной фразой. Одним выбором.
Рейнар посмотрел на неё, и, кажется, понял.
Не всё. Не глубину. Но достаточно, чтобы его лицо стало чуть темнее.
— Элиана, — сказал он уже тише, — документы собраны?
— Почти.
— Тебя проводят туда, куда ты скажешь.
— Меня уже проводят служители Палаты.
— Хорошо.
Он не стал настаивать.
Она кивнула и пошла дальше.
Только у выхода из коридора Рейнар догнал её.
Не взял за руку. Не перегородил путь. Просто остановился рядом, выдерживая расстояние.
— Мне нужно увидеть браслет.
Элиана медленно повернула к нему голову.
— Какой именно?
Он понял по её голосу.
— Тот, что тебе прислали.
— Ты уже знаешь?
— О коробке мне сообщили служители. О браслете я догадался, когда увидел, как ты держишь футляр.
— Наблюдательный.
— Недостаточно.
Ответ был слишком честным.
Она не сразу нашла, что сказать.
Рейнар посмотрел в сторону, туда, где только что остались его родственники.
— Я слышал их не с начала.
— Достаточно, чтобы понять.
— Да.
— И?
Он снова посмотрел на неё.
— Я не думал, что это происходит так быстро.
Элиана едва заметно усмехнулась.
— А как, по-твоему, уничтожают женщину? Сначала собирают совет, утверждают порядок, дают ей возможность выступить, а потом только начинают шептаться?
Его лицо стало неподвижным.
— Элиана…
— Нет. Ты хотел понять, как это работает? Вот так. Сначала кто-то говорит «она просто не смирилась». Потом другой добавляет «она хочет вернуть мужа». Третий уже уверен, что я украла осколок и сама восстановила браслет. Через час половина дома будет жалеть Селесту за то, что ей приходится терпеть мою злобу. Через день Палата получит пять свидетельств о моём «странном поведении». Через семь дней ты сможешь сказать, что не знал, как быстро всё вышло из-под контроля.
Он слушал.
И это было почти невыносимо.
Потому что теперь он слушал, когда слушать стало удобнее, чем отвернуться от проверочного круга.
— Я помог этому, — сказал он.
Элиана замолчала.
Не ждала.
Не сейчас. Не здесь.
Рейнар говорил не громко. Служители Палаты стояли достаточно далеко, чтобы не слышать слов, но видеть, что разговор идёт без давления.
— Когда промолчал в зале, — продолжил он. — Когда позволил Селесте говорить с тобой так, будто она уже имеет право на твоё место. Когда приказал вывести тебя вместо того, чтобы проверить формулу. Я дал им понять, что с тобой можно.
