Элиана отвернулась к окну.
За стеклом серел рассвет. Ночь, в которой её развели, обвинили, вернули голос и снова подставили, наконец заканчивалась. Но день не обещал отдыха.
— Да, — сказала она. — Дал.
Он не стал просить прощения.
Правильно.
Прощение сейчас было бы ещё одной попыткой взять у неё то, что она не готова отдавать.
— Браслет, — сказал он после паузы. — Я должен понять, что с ним сделали.
— Не здесь.
— Где?
Элиана посмотрела на служителей Палаты, на коридор, на лестницу, по которой могли спуститься новые родственники, новые свидетели, новые слухи.
— В малой комнате архива Палаты. Не Вейров. Не твоего дома. Там, где стены записывают не родовые разговоры, а клятвенные следы.
Он кивнул.
— Я распоряжусь…
Она подняла бровь.
Рейнар остановился.
Вдохнул.
— Я подам запрос.
— Лучше.
Малая комната архива Палаты встретила их спустя час сухим светом, узким столом и зеркальной пластиной для чтения брачных предметов. Орвин уже ждал там. Вид у него был такой, будто за этот час он успел поспорить с половиной Палаты и мысленно похоронить вторую половину.
— Вы оба выглядите отвратительно, — сказал он вместо приветствия.
— Взаимно, — ответила Элиана.
Старый магистр хмыкнул.
— Значит, жива.
Рейнар положил на стол официальный запрос.
— Мне сказали, вы получили копию формулы проверки.
— Вам сказали лишнее.
— Получили?
— Частично.
— Орвин, — тихо сказала Элиана.
Магистр посмотрел на неё, потом на футляр в её руках.
— Это браслет?
Она кивнула.
Юмор исчез с его лица сразу.
Элиана развернула свёрток. Золотой брачный браслет лег на зеркальную пластину. В ясном свете Палаты он выглядел ещё более неправильным: слишком целый, слишком ровный, словно трещину не починили, а заставили забыть, что она была.
Орвин наклонился.
— Когда ты его сняла?
— В день развода. После того как печать вытолкнула меня из круга.
— Где оставила?
— В нижнем архиве Вейров.
— Кто имел доступ?
Элиана посмотрела на Рейнара.
Он ответил сам:
— Формально — управляющий, два архивных служителя, я и глава охраны. После полуночи доступ Элианы должен был быть закрыт.
— А Селеста?
Рейнар помолчал.
— В нижнее крыло она права не имела.
— Это не ответ, — сказал Орвин.
Рейнар сжал челюсть.
— Не должна была иметь.
Элиана отметила эту поправку.
Не должна.
В сегодняшнем деле это значило почти ничего.
Орвин взял считывающую пластину и провёл над браслетом. Золото не отозвалось. Тогда он изменил угол, произнёс короткую формулу раскрытия трещин, и внутри браслета вспыхнула тёмно-синяя линия.
Рейнар резко подался вперёд.
— Это тот же след.
— Похожий, — поправила Элиана.
— Тот же, — сказал Орвин. — Но вплетён иначе.
Он не касался браслета, только водил пластиной выше и ниже. Линия стала ярче, затем разделилась на два тонких луча. Один уходил в место старой трещины. Второй — к внутренней стороне браслета, туда, где раньше была выгравирована брачная формула Элианы и Рейнара.
Элиана почувствовала, как пальцы холодеют.
— Его вплели в нашу формулу.
— Не полностью, — сказал Орвин. — Поверх. Как приманку.
Рейнар поднял взгляд.
— Объясните.
Старый магистр не стал язвить. Значит, дело было хуже, чем Элиана думала.
— Браслет восстановили не для памяти и не для угрозы. В него внесли фрагмент чужого живого следа. Если бы браслет оказался рядом с вами в момент повреждения родовой печати или сбоя брачного круга, считывание показало бы вмешательство Элианы в вашу клятвенную структуру.
— То есть…
Элиана закончила за него:
— Если с тобой или родовым контуром Вейров что-то случится, браслет покажет, что виновата я.
Тишина стала тяжёлой.
Рейнар смотрел на браслет так, будто тот был не золотой вещью, а тонкой удавкой, которую уже почти затянули на чужом горле.
На её горле.
— Но зачем отправлять его тебе? — спросил он. — Если это ловушка, им было бы выгоднее спрятать браслет у тебя без предупреждения.
— Нет, — сказала Элиана, глядя на карточку. — Им нужно, чтобы я его нашла. Чтобы я испугалась. Чтобы начала прятать, переносить, вскрывать, возможно — пытаться очистить. Тогда на нём остались бы мои свежие следы. Сейчас их нет.
Орвин кивнул.
— Верно.
Рейнар очень медленно перевёл взгляд на неё.
— Ты не коснулась его руками?
— Я не так безрассудна, как тебе было удобно думать.
Он принял это молча.
Элиана смотрела на браслет и пыталась не думать о том, как странно видеть собственный брачный знак превращённым в чужое орудие. Будто кто-то не просто разрушил её прошлое, а теперь пытался заставить его свидетельствовать против неё.
Селеста била точно.
Не по сердцу.
По документам.
По следам.
По тому, что Палата признает, а люди потом назовут правдой.
— Кто мог восстановить браслет? — спросила Элиана.
