Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей

Нужно проверить, что там внутри.

Как только мы добрались до въезда на мою территорию, я остановил возницу и потащил Горенкова за собой.

– Михаил, – спрыгнув, бросил я. – Берите ящик. Отойдём в лес.

Горенков посмотрел на меня так, будто я предложил ему искупаться в проруби.

– Прямо сейчас? Здесь?

– Прямо сейчас. Я не повезу неизвестный аппарат на свою территорию, пока не загляну внутрь. Если там сюрприз – пусть он сработает здесь, на нейтральной территории, а не у меня под крышей.

Горенков выдохнул, кивнул и взялся за свой край. Возницу я отослал к ближайшим кустам. И дело даже не в предстоящем конфиденциальном разговоре. Просто этот ящик может оказаться опасен не только для нас, но и для него. Возница, надо отдать ему должное, давно научился не задавать лишних вопросов.

Мы отнесли ящик саженей на двадцать вглубь, поставили на расчищенный пятачок между двумя елями. Я положил ладонь на крайнее дерево. И вежливо попросил помочь нам. А точнее – подстраховать. Ель согласилась прикрыть нас ветвями. Так, чтобы случайный взгляд с тракта не зацепился.

Я достал нож и принялся аккуратно вскрывать ящик.

– Михаил, отойди-ка на пять шагов.

– А как же ты? – оторопел он.

– А я в случае чего успею. Не беспокойся.

Горенков отступил. Я взялся за крышку обеими руками, прислушался к лесу. К счастью, лес был спокоен, ничего не свистело в ветвях, ни одна птица не замолчала. Хороший знак. Природе я доверяю больше, чем любым, даже самым надёжным людям.

Наконец, я поднял крышку.

Она поддалась легче, чем я ожидал. И в тот же миг изнутри что-то щёлкнуло, провернулось – и наружу, прямо мне в лицо, развернулся механизм.

Я инстинктивно отшатнулся, рука дёрнулась к ножу. Но “механизм” оказался не оружием. Из ящика, складываясь и распрямляясь, как подзорная труба, выдвинулась медная конструкция – стойка с раструбом наверху, похожая на воронку граммофона. Внизу была плоская панель, а по бокам от неё – шесть разноцветных кристаллов.

Затем эти магические камни начали гудеть. Только тогда до меня дошло, с чем я имею дело.

Я выдохнул.

– Михаил, всё в порядке. Это не бомба.

– А что это? – удивился он.

– Телефон. Магический.

Горенков моргнул и приоткрыл рот, но я уже не смотрел на него. А ждал, когда наладится связь.

Гудение длилось минуты две. Я уже начал прикидывать, как отвечать, когда тёмно-синий кристалл вдруг ожил, вспыхнул. Гудки оборвались. Из раструба, чуть искажённый, но вполне разборчивый, прозвучал знакомый голос:

– Всеволод Сергеевич, надеюсь, вы не вскрывали посылку в гостиной?

Оленский. Это точно его голос. Значит, он меня не обманул. Всё-таки этот механизм – обычное средство связи.

– Не вскрывал, Пётр Андреевич. Стою в лесу, в трёх верстах от поместья.

– Похвально, – в раструбе послышался короткий смешок. – Большинство клиентов открывает дома. Из них половина потом долго объясняет супруге, откуда у них в гостиной медная башня.

– Михаил, – я обернулся к Горенкову. – Возвращайся в повозку. Жди меня там.

Горенков кивнул и, не задавая вопросов, пошёл обратно к тракту. Молодец. Понял, что разговор не для его ушей.

Когда его шаги стихли, я наклонился к раструбу.

– Пётр Андреевич. У меня всего один вопрос на сегодня. Кому вы продали “штыри-дестабилизаторы”? Мне нужно имя. Этот человек чуть не уничтожил всю Поволжскую губернию. Разрушил барьер, защищающий нас от аномалии. Понимаете?

Пауза. Короткая, секунды на три. Я уж было решил, что Оленский передумает. Не станет рассказывать правду.

Но вдруг…

– Северский Сергей Викентьевич, – вздохнул Оленский. – Помещик. Живёт в вашей же губернии. Думаю, вы о нём уже слышали.

Я замер.

Так просто? Без торга, без условий? Как-то слишком уж подозрительно. Я ожидал услышать имя Озёрова, а вместо этого он упомянул совершенно другого дворянина. И ведь я уже слышал откуда-то о нём. Лично не встречал, но эта фамилия явно где-то упоминалась.

Стоп! Нельзя верить Оленскому на слово.

Человек, который занимается запрещёнными артефактами, не сдаёт клиентов первому встречному. Никогда. Это профессиональное самоубийство – слух о таком разойдётся за неделю, и больше Оленскому никто ничего не закажет. Его самого могут отправить в тюрьму.

– Как я могу убедиться, что вы мне не лжёте? – спросил я. – Более того, у вас ведь нет никаких гарантий, что я не расскажу о том, что это вы собрали этот заказ.

– Ошибаетесь. Гарантия у меня есть, – сухо ответил он. – Этот аппарат, которым вы сейчас пользуетесь, тоже запрещён. Если сдадите меня, я сразу же сдам вас за хранение шифруемого магического телефона.

– Ловко, Пётр Андреевич. Очень ловко, – усмехнулся я. – Но я сдавать вас в любом случае не собираюсь. Мне лишь нужно убедиться, что…

– Северский обманул меня. Поэтому я его и сдал, – перебил меня Оленский. – Думаете, я ничего не понял? До столицы уже дошли вести о том, что случилось в Поволжской губернии. Северский обещал, что этот аппарат нужен ему, чтобы снять родовое проклятье. Да, он и в этом деле неплохо работает. Но в итоге он солгал. Сломал ваш барьер. Поэтому делайте с этим человеком всё, что посчитаете нужным, – заявил Пётр Алексеевич. – Но вы будете мне должны.

– А как иначе? Я всегда возвращаю долги, – ответил я. – Сколько?

– Деньги мне не нужны, господин Дубровский. Мне нужно то, чего нельзя купить, – произнёс он. – До меня дошли слухи, что вы владеете славным санаторием. Я пришлю к вам одного человека. Не сегодня и не завтра. Пока что не могу сказать когда. Но когда бы это ни случилось – вы примете его и поместите в свою лечебницу.

Что ж, это простая просьба. Такой расклад меня устраивает.

– Договорились. Помогу, чем смогу. Присылайте в любое время.

Ответить Оленский не успел. В его комнату кто-то вошёл, и связь тут же прервалась. Остаётся надеяться, что ему никто не навредил. Скорее всего, он просто не захотел продолжать разговор при свидетелях.

В моей голове снова всплыла фамилия.

Северский… Где же я уже её слышал?

И тут меня осенило. По коже пробежали мурашки. Я вспомнил, от кого и при каких обстоятельствах мне довелось слышать эту фамилию.

Пора возвращаться в особняк. Меня ждёт очень серьёзный разговор с одним из своих людей.

Глава 11

Северский…

Эта фамилия намертво застряла и теперь не выходит из моей головы. А это не просто так. Я уже её слышал – и не от Оленского. Гораздо раньше.

Долго вспоминать не пришлось. В памяти всплыла картина, которую я уже успел забыть. В тот момент я не придал этому особого значения, но теперь все кусочки пазла начали складываться.

Помню, была глубокая ночь. Виктор Сокольников – мой главный охотник – лежал на кровати в гостевой комнате, забинтованный после стычки с тварью из аномальной зоны. Его тогда сильно лихорадило. Лиза ему то и дело повязки меняла. Тогда-то я и услышал, что он бормотал во сне.

Сначала неразборчиво, потом всё чётче. Имя брата. Павел. А затем принялся повторять, как заевшая пластинка. Одну и ту же фамилию.

“Северский… Северский…”

И мне это показалось какой-то ерундой. Мало ли что человек в лихорадке скажет? У меня самого после перенапряжения кошмары начинаются. Ярина уже не раз отмечала, что я кричу во сне.

Но теперь всё совпало. Сокольников уже рассказывал мне о своём происхождении. Более того, я интуитивно понял, что фамилия, которой он называется, принадлежит его матери, а не отцу.

Виктор – бастард. Он сам прямо сказал мне об этом в первые недели нашего знакомства. И брат его, Павел, тоже бастард. Отца своего Виктор никогда не называл. Будто не хотел лишний раз упоминать его фамилию. Да и я не лез с вопросами. Виктор – человек надёжный. Если бы информация о его отце могла быть мне полезной, он бы сразу всё рассказал.

Но теперь ему придётся поведать мне правду. Уверен, что именно его фамилию он повторял в бреду.