Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

– Может и правда камни тогда притащить на первое время? – выдохнул Больд, садясь прямо на землю, и земля под ним отозвалась глухим стоном. – Давно так не упахивался…

– Ну так ты после лесоповала не восстановился толком, – напомнил ему. – Сам же говорил, слабый пока.

– Ага, но и пень какой‑то неправильно тяжелый…

– Эх, ну бестолочи, а? – всплеснул руками Эдвин и посмотрел на нас так, что захотелось немедленно спрятаться за ближайшее бревно. – Откуда берутся‑то такие? Вот откуда? Нет, ну правда, я не понимаю!

С этими словами он перешагнул через лежащих нас, подошел к пню и положил на него ладонь. Короткая вспышка Основы, которую заметил, наверное, только я, потому что Дагна с Больдом в этот момент были заняты разглядыванием собственных мозолей. Корни шевельнулись, дрогнули, и пень встал на корешки и засеменил в сторону деревни, перебирая отростками, как паучок на тонких лапках.

Я аж подпрыгнул с земли, да и остальные тоже, зрелище было из тех, которые заставляют усомниться в собственном рассудке. Пень весом в несколько тонн, бодро семенил по лесной тропинке на собственных корнях, аккуратно переступая через бревна и огибая кочки.

– Эдвин! – выдавил я, когда голос вернулся. – А можно было вот так сразу, да? Мы тут два часа чуть не сдохли его тащить!

– Можно, – лукаво ухмыльнулся Эдвин, и в глазах его плясали такие веселые чертики, что захотелось его придушить. – А зачем?

Глава 4

Нет, бесполезно… Мозг тупо отказывался принимать информацию, и всё тут. Хотя глаза‑то видели, как пень прошагал мимо на собственных корешках, терпеливо подождал пока выкопаем ямку, а потом аккуратно сел в нее и даже пошоркал корнями, устраиваясь поплотнее.

Факт перед глазами: пень сидит в яме, корни растопырены в стороны и вгрызлись в грунт, верхний срез блестит на солнце, и если не знать предыстории, можно подумать, что он тут стоял всегда.

Эдвин, конечно, стоял все это время рядом и посмеивался, для него в этом нет ничего удивительного, а я вот до сих пор перевариваю увиденное. Более того, даже мысленно добавил строчку в список вещей, к которым никогда не привыкну, причем на почетную позицию сразу после храпа Ректа.

Впрочем, вот она кузня, почти готова. Горн стоит, пень‑наковальня на месте, и вроде бы все хорошо…

Но кузня готова лишь почти, остались еще кое‑какие дела. Труба на горне нужна высокая, без нормальной тяги ковать не выйдет, и это задача на сегодняшний вечер, когда Дагна достанет обожженный кирпич. Ну и стены бы, конечно, потому что сейчас у нас только корявый камышовый навес, который загорится от первой же искры, а искр в кузне, как водится, предостаточно.

– Так, все, я пошел! – рявкнул Эдвин и стукнул посохом о землю, будто ставил точку. – Если будете железяками какими подкармливать, пень будет рад. А так, я ему запретил расти вверх, только корни полезут, так что думайте с этим что‑нибудь.

– А ростки? – уточнил я.

– Могут полезть, – он пожал плечами. – Не знаю точно, оно ж живое, может и полезут. Ну, разберетесь как‑нибудь, не маленькие.

– Спасибо, Эдвин! – Дагна чуть не прослезилась, и голос ее дрогнул так, что я на секунду подумал, что и правда заплачет.

Оно и понятно, для нее это не просто пень и не просто горн, а все производство целиком, вся ее жизнь, поставленная на паузу с тех пор, как она сюда попала. Еще бы не прослезиться, теперь можно будет работать по‑настоящему, и мало того, она уже успела пару раз приложиться молотом к наковальне и убедиться, что поверхность держит удар как полированный камень, даже лучше.

На этом Эдвин ушел, ворча что‑то про глупую молодежь и ее восторги по пустякам, а мы стояли и смотрели на расширяющееся производство. Горн, наковальня, навес, и груда железных клубней у края, которые буквально недавно выковыряли из корневой системы.

Кстати, точно же… Пока все любовались пнем и проверяли, как он держит удар, как гасит вибрацию и насколько гладкий у него срез, я подобрал один клубень и взвесил в ладони. Увесистый, грязный, но под коркой земли определенно металл, это я чувствую без всякого анализа.

Но чувствовать и знать не одно и то же, а потому ладонь на клубень и единичка Основы улетает привычным маршрутом.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: корневой клубень железного дерева. Фрагмент]

[Материал: железо с послойной органической структурой. Чистота высокая, посторонние примеси отсутствуют]

[Прочность: средняя. Слоистость допускает расщепление при целенаправленном воздействии]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особые свойства: полурастительная природа материала. Слои формировались поэтапно в процессе накопления металла корневой системой. Структура напоминает годичные кольца, но состоит из чередования плотного железа и тонких органических прослоек]

[Основа: 19/20]

Ну что, как и предполагал, обычное чистое железо, без примесей и без сюрпризов. Взял второй клубень, поменьше. Опять единичка Основы, опять анализ.

[Основа: 18/20]

О как, сталь. Те же слои, тот же принцип, но железо тут с углеродом, и концентрация достаточная, чтобы система распознала разницу. Третий клубень снова показал чистое железо без углеродных добавок.

Получается, клубни вперемешку, как повезет. Где дерево вытягивало из почвы чистое железо, там и откладывало чистое, а где попадались углеродистые соединения, там формировалась сталь. Сортировать придется вручную, но это уже Дагнины заботы, ей с молотом по первому удару станет ясно, что перед ней.

Жаль, что не адамантий какой‑нибудь или мифрил, но кто ж у природы заказывал редкие металлы. Зато чистое, без шлака и без мусора, а для деревенской кузни это уже подарок, который невозможно переоценить.

И главное, где искать теперь понятно. После раскопок одного‑единственного пня набралось килограмм десять‑пятнадцать клубней, а что будет, если копнуть поглубже? А если покопаться в корнях других деревьев? Пеньков там сотни,даже тысячи, пусть они и поменьше, но кто знает, может клубней на них не меньше, чем на нашем.

Ладно, хватит мечтать… Посмотрел на солнце и понял, что у ворот меня уже заждались, а я тут рассиживаюсь и любуюсь металлическими корешками.

– Вы пока обустраивайтесь, – поднялся и отряхнул штаны. – Дагна, ты подумай, что где будет стоять, прикинь расстановку, и займитесь подготовкой к заливке.

– К какой заливке? – она непонимающе захлопала глазами.

– Ну, Эдвин же четко указал, корни живые. Ты как собираешься по колючкам ходить и ковать? Бревна каждый раз подкладывать? Нет уж, давай сразу плиту зальем, бетонную, и будем надеяться, что шипы ее не пробьют.

– Глубина с ладонь? – уточнила она, и в глазах уже заблестел деловой огонек.

– Да, около того, а снизу мелкого камня насыпь. Можешь крупный брать, а Больд его мелким сделает, так ведь? – кивнул нашему главному уничтожителю всего сущего.

– Хоть в муку перемолю, – усмехнулся здоровяк и для наглядности хрустнул костяшками пальцев, от чего у ближайшего навеса чуть покосилась стойка.

– Все, побежал, больше не могу задерживаться. – махнул им, – Вечером как кирпич достанешь, сразу положим трубу и будет тебе рабочий горн!

Побежал, и только по пути вспомнил, что нам бы для начала меха поставить на воздуховоды, так что сегодня вечером горн все еще не станет полноценным. Но грех жаловаться, у нас хотя бы рисуется общая картина, и картина эта все больше похожа на производство, а не на стихийное бедствие.

И хочу отметить, что эту кузню обязательно надо обнести стеной. Можно даже само здание из бетона отлить, со стенами в метр толщиной, не пожалеть на прочности. Тогда даже во время штурма работу можно не останавливать, а это дорогого стоит, ведь именно в бою кузнецу и положено работать, латать снаряжение, точить, ковать наконечники, пока бойцы держат стены.

Правда, тогда и дверь придется сделать серьезную, из двух слоев листовой стали с бетонной заливкой между ними. И с окошками что‑то придумать, потому что без вентиляции в глухой коробке не поработаешь, а большие проемы ослабят конструкцию. В общем, защитить здание надо, а в перспективе и подземный ход куда‑нибудь к центру деревни прокопать, на всякий случай.