Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

— Завтра и высплюсь, — ответил черно-белый урук. — Выходной же!

Глава 14

Ночью я спал. Со мной такое бывает.

Сон шел плохо. Я ворочался с бока на бок, взбивал и снова мял подушку, не знал, куда деть руки. Так-то, конечно, уснул, но сном тревожным, а потому — очень чутким.

Почти проснулся: так бывает, когда снится что-то не очень хорошее. Свет от уличного фонаря, пробившийся в спальню поверх плотных штор лег на большие часы. Я присмотрелся и понял: половина третьего ночи, самое волчье время.

Потом лампочка в фонаре мигнула дважды и погасла… Или нет: сам фонарь горел, но мне что-то мешало видеть его свет.

На ногах я оказался одним движением. Вторым — столь же стремительным и ловким — сразу в штанах и ботинках: застегнуть что те, что другие — дело секунд. Славься, Жорж де Местраль!

К двери я подходил полуодетым и наполовину вооруженным: без халата и бубна, с одним только посохом. Еще был револьвер — тот самый, в поясной кобуре.

Сейчас вы ждете скрипа плохо смазанных петель, зловещей тени, моего отчаянного рывка — конечно, с посохом, занесенным над головой.

Простите пожалуйста, но не дождетесь. Я нынче юнец, а не дурак!

Встал у двери, оперся плотно на посох и принялся слушать, ощущать и посматривать — сквозь окно прихожей, на все тот же уличный фонарь.

Навалилось вязкое нечто: будто чувства мои теперь работали сквозь черничный кисель — иссиня-черный и густой.

Сквозь кисель я слышал шаги: твердые, уверенные, будто идет некто, точно знающий — ему никто не сможет помешать. Некто шел не один — вместе с ним двигались еще два… Три… Шестеро, всего семь. Шаги надвигались, и я понял — эти семеро идут по мою душу и уже почти пришли.

— Эй, начальник! — прошептали за спиной, и я сразу узнал голос старика Зайнуллина.

Никогда раньше не слышал, чтобы призраки шептались, и речь не о зловещем шепоте или чем-то таком: это не про специальные эффекты, это об очень тихом голосе.

Ну, раз ты настаиваешь…

— Внимательно, — проговорил я в ответ. — А чего шепотом?

— Сам скоро поймешь, — ответил улаири. — Уходи из прихожей. Скорее, ну!

Иногда лучше слушаться, не особенно рассуждая. Я нутром понял: сейчас именно такой случай, и послушался — почти подчинился.

— Закрой дверь, — попросил Зайнуллин уже почти нормальным голосом. — И запри. Не на замок — как-нибудь по-волшебному!

Я вздохнул, отставил посох, размял пальцы… Принялся колдовать.

От огня. От воды. От воздуха. От отпирающих заклятий, простых и посложнее. Тяжесть камня. Прочность стали. Эм…

— А есть что-нибудь от меня и мне подобных? — неожиданно спросил улаири. Ему, призраку, хорошо была видна суть всего того, что я сейчас творил.

— Уточни, — спросил я вдруг севшим голосом. — От нежити вообще или только от призраков?

— Скорее, первое, — быстро ответил Зайнуллин. — Ну!

— Не нукай, не запряг, — я огрызнулся, но руки сработали как бы сами собой: поверх всех заклятий легло «Слово от всякого зла» — старинная троллья магия, доработанная мной самим. Между прочим, степень мастера некромантии — это, если по-современному, доктор наук в области негативной физики — я получил когда-то именно за эту доработку.

— Ну все, — решил я. — Теперь сюда проще войти не через дверь, а сквозь стену… Кто бы там ни был.

— Силен, начальник, — ернически восхитился улаири. — А вольт? Вольта можешь? Строй и уходим. Можно даже через окно!

Построить вольта я мог — магию подобий всякий некромант превосходит в числе первых. Кукла, наскоро собранная из одеяла, двух подушек и трех табуретов, встала на мое прежнее место: сразу за дверь, временно ставшую самым прочным предметом этого мира.

За окном нас никто не ждал — я вылез сам, вытащил жезл и прикрыл ставень.

— Идем в обход, — предложил призрак. — Зайдем к ним с тылу… Может, еще кого разбудим, если получится. И не шуми!

— Да к кому к ним-то? — не выдержал я. — Кто там?

— А то ты сам не знаешь.

Конечно, я знал — с самого начала.

— Ох, тёзка, — пробормотал я себе под нос. — Ох, ответишь!

— А он тут ни при чем, — поделился старик. — Мало, что ли, в державе упырей? Да и эти какие-то посторонние, если присмотреться… Давай только уйдем с открытого места. И скройся как-нибудь, что ли!

Знаете, все эти «крадущиеся котята», «затаившиеся лягушки» и прочие тайные техники сокрытия себя от чужого взора мне не давались никогда — или я просто не задавался ими по-настоящему. Сейчас пожалел бы, да не ко времени!

— Так… Только вампиры? — уточнил я как бы между прочим.

— Еще два зомби… Нет, четыре! И вурдалак!

— Не заметят, не боись, — пальцы свободной руки сложились в отвращающий жест. — Теперь не заметят.

— Э! Начальник, а ты где? — принялся озираться улаири.

— Вот он я! — пришлось уточнить условия.

— Силён! — снова заметил Зайнуллин. — Ну что, пойдем, что ли?

Пойти-то можно, знать бы еще — куда именно!

Короче, я прикинул, подумал — и двинул туда, где сейчас был нужен больше всего.

Интернат, он же — детский сад, он же — пионерский лагерь. Отдельное здание, в котором гнездились дети, собранные по всему дормиторию, не потому, что я уже тогда что-то чуял, а просто по привычке: не моей, детской — кучковаться!

Думал я так: взрослые-то отобьются, детей надо прикрыть… Знать бы еще тогда, как сильно я окажусь неправ!

Первые тела попались мне еще на подступах: лежавшие молча, в самых разных позах: как это пафосно пишут в романах, «где застала их гибель». Взрослые тела, незнакомые — всех их я, конечно, видел уже по сто раз, но по именам — не знал.

Вокруг творилась упырская магия — единая во всех мирах. «Темная пелена», «Противуглаз», «Взвесь» — как горшок ни назови, все одно — в печь. Творилась сильно, даже мощно: я понял, что враг готовился, и этого никто не заметил. В первую очередь — я сам…

«Неужели, — подумал я, — так и проспим все на свете?»

Не спал бы Зая Зая — но он уехал в сервитут. Очень вовремя уехал, понимаете?

Мог проснуться Ульфович — он пока что был человеком, но — я точно знал — пил особые декокты, зелья, настои… Готовился к встрече с мечтой. Откуда знаю? А кто, по-вашему, варил для него всю эту дрянь?

Киборги… Оба как убрались по своим опричным делам, так до сих пор и не вернулись.

Снага спали, как выключенные. Тролли — без задних ног. Гоблины — сном младенцев.

Никто не дрых как убитый, такого я избегал даже в мыслях!

Эльфы! Ну конечно, эльфы же!

Первый — мертвый, которому другие мертвецы не страшны — я на это надеялся.

Второй — бывший авалонец по имени Эдвард, и на него сейчас была вся надежда. Я до жути надеялся, что, во-первых, эльфийская врожденная магия как-то себя да проявит, и, во-вторых, что сам нолдо сейчас притаился где-то неподалеку от детей. Ему за это платят, так-то!

Я крался сквозь черный кисель, полагаясь больше на чутье, чем на зрение или слух — об тела просто спотыкался. К найденным пока присматривался: искал следы.

Про некромантию иногда говорят: мол, она — черная магия. Врут.

Светлой негативную физику не назвать — хоть с перепою, хоть просто так, но есть колдовство стократно более темное — та магия, что доступна только самим мертвецам.

Сейчас я искал следы мертвецкого волшебства: искал и не находил. Тех, кто попадался мне на пути, убивали — просто и безыскусно, не имея в виду поднятия новых бродячих мертвецов. Не знаю, можно ли так сказать, но это — радовало.

До детского лагеря оставались считанные шаги — и я, Иван Сергеевич Йотунин, могучий некромант из другого мира, не менее крутой алхимик, настоящий тролль, хозяин моста, Глава клана… Я боялся пройти эти шаги. Боялся увидеть то, к чему не был готов.

Света очень не хватало.

Света я боялся сейчас сильнее, чем тьмы.

А потом я увидел кое-кого еще, тоже мертвого, только живого.