Набор (СИ) - Видум Инди

— Это мой дом! — взвилась она от возмущения.

— Трупам дома не нужны, — отрезал я. — Наташа, где можно разместить Софию?

— Мне необходимо съездить за вещами, — внезапно заявила Антошина жена. — У меня с собой совсем ничего нет.

— Хотите, чтобы вас грохнули как можно скорее? — уточнил я. — Сидите здесь, пока у меня не появится возможность вас сопровождать. За вещами можно отправить кого-нибудь другого.

Она совсем сникла и пообещала не дергаться. Симпатии к Антошиной жене у меня не появились, и я понадеялся, что Наташа выделит ей самую плохую спальню из оставшихся. Хотя, конечно, приличных спален у нас и не осталось.

Устал я за этот день жутко как физически, так и морально, но, хотя глаза закрывались сами, решил дождаться Наташу, чтобы выяснить, что там с вероятностями. А дождался Митю.

— Человек перелез через наш забор. Я от него потребовал остановиться, а он начал бросаться заклинаниями. Я его немного лазером порезал.

— Немного — это сколько?

— На две половины. Он магией бросаться перестал, но мне показалось, что он не дышит. Хотя крови из него не вылилось совсем.

— Люди, разрезанные на две половины, обычно перестают дышать очень быстро, — заметил я и принялся натягивать комбинезон, с которого ошметки тварей уже осыпались неэстетичной трухой, сразу всасываемой работающим пылесобирающим артефактом.

По дороге я завернул за Марениным, обрадовал, что к нам забрались и через защиту ограды, он кликнул кого-то еще, и мы пошли изучать приконченного Митей типа.

Разрезан он действительно оказался напополам, причем срезы на обеих половинах запеклись, и крови не было вовсе. Обнаруженные защитные артефакты оказались просаженными напрочь — то ли мужик вышел на дело с низким зарядом, то ли Митин лазерный резак превысил его возможности. На максимальной мощности это действительно страшное оружие.

Костюм на преступнике был явно артефактным, но что он делал до того, как был испорчен разрезом, с ходу выяснить не удалось. Маренин предположил, что костюм был маскировочным, позволяющим уходить в тень и быть невидимым глазу обычного человека. Но Митя смотрел по-другому, на него эта обманка не сработала.

— В следующий раз, Митя, — сказал Маренин, — режь ниже, примерно по колени, чтобы мы могли узнать, что этому типу было у нас нужно. Важно не только остановить, но и допросить.

— Я неправильно сделал?

— Немного перестарался, — признал Маренин и сразу же спохватился: — Но лучше перестараться, чем пропустить опасность. Ты молодец, что заметил, мы бы без тебя не справились. Нужно будет попросить Валерона незаметно пройтись по следам, вдруг там есть еще кто-нибудь.

Обыскивать труп потащили в дом, где мы оказались вознаграждены затейливым кинжалом с вензелем Вороновых и тремя буквами под ним — ПАВ. А еще пачкой любовных писем от Софии ко мне, довольно затейливо написанных. Предполагалось их всунуть куда-нибудь в мои вещи так, чтобы при обыске их нашли сразу. Вместе с кинжалом, воткнутым в Софиино сердце, этого было бы достаточно для обвинения.

— Вторая пачка лежит где-то в ее вещах, — уверенно сказал Маренин. — Он вас к ней…

— Да уж, догадался. Красивый кинжальчик, специально для меня делали, с любовью.

— Это вряд ли. Разве что гравировку делали под вас. Вензель более старый, чем буквы. Этот кинжал из фамильного оружия. Не самый дорогой вариант, из расходников. Таких в оружейной Вороновых было с десяток.

— То есть это не Антоша своим пожертвовал ради любимой супруги?

— В каком смысле, Петр Аркадьевич? — не понял меня Маренин.

Пришлось ему объяснять задуманную Куликовым многоходовочку, один из пунктов которой Митя сегодня сорвал.

— Нужно эту дамочку отсюда срочно убирать, — забеспокоился Маренин.

— Чтобы ее шлепнули в другом месте, а труп подкинули мне вместе с письмами?

— Не хотелось бы мне предлагать такой вариант в отношении члена семьи… — начал было он.

— Георгий Евгеньевич, давайте отложим все разговоры до завтра.

Я отправил на труп поиск тайников, нашел набор примерно как у второго моего убийцы с пилками и зельями, но без денег. Как раз на этом моменте появился Валерон.

— Соньку заперли, охрану приставили. Митя говорит, ее уже убивать приходили?

— Ее убивать, меня подставить.

Я показал на стол, где были сложены все вещи, в том числе кинжал и письма. Валерон ткнулся носом, пошерудил лапами и возмутился:

— Без денег?

— Он налегке сюда пришел. Деньги могут быть в другом месте.

— Прогуляюсь по следам, — решил Валерон. — Узнаю у Мити точно, откуда он перелез и…

На этом месте Валерон исчез, чтобы минут через десять появиться и выплюнуть артефактные лыжи, вещмешок и вполне приличный, почти новый защитный комбинезон. В вещмешке я поиском обнаружил тайники, в которых нашлись и деньги, и артефакты. Артефакты по большей части рассчитанные на криминальное применение — вскрытие замков, защищенных магией, заметание следов, трубка с иголками, смазанными ядом разного типа — от паралитического до смертельного. На каждой иголке была маркировка. Снаряжение казалось слишком нехарактерным для куликовской дружины.

— Меня терзают смутные сомнения, — сказал я. — Нет ли у этого покойника приметной татуировки?

И даже ничуть не удивился, когда татуировка солнца с черными лучами нашлась у трупа на плече.

— Я его завтра в зоне выплюну, — решил Валерон. — Он пришел один, никто не узнает, что случилось. С нами не свяжут. Мало ли где он пропал. Люди, которые ходят ночами на лыжах вблизи зоны, сильно рискуют. Денег мог бы и побольше с собой взять, на непредвиденные расходы, например. Или хотя бы паспорт с адресом. У него не было при себе паспорта?

— Не было, — обломал я чаяния Валерона. — Всё, что при нем было, ты видишь.

Валерон тяжело вздохнул, сообразив, что до дома убийцы теперь никак не добраться, и попытался найти в ситуации хорошие стороны.

— Вещи добротные, пригодятся. И без меток.

— Вещи на склад отнесем, — решил Маренин. — Болты, кстати, с армейскими метками почти все израсходовали.

— Рувинский на нас постоянно злоумышляет, так что еще появятся, — обнадежил его Валерон.

— Лучше, конечно, без меток, — намекнул Маренин.

— Это уж как получится. Там не оружейная лавка, выбора нет. Приходится брать что есть.

— На армейском имуществе погореть можем в такой ситуации, — пояснил Маренин. — Если вдруг придут с обыском, ничего подозрительного не должны найти, а армейские клейма — это очень и очень подозрительно.

Обыск я тоже не исключал, поэтому заявление Маренина было своевременным и правильным.

— Тогда нужно, чтобы завтра израсходовали остальное, — прикинул я. — И вообще проверить всё на метки, оставить только чистое. С остальным придётся расстаться.

На том мы и завершили короткое совещание, и я наконец отправился спать.

Наташа уже была в спальне и сказала мне:

— Я не шутила, когда согласилась с Валероном. Как только Софья появилась у нас, все вероятности, когда она остается в живых, ведут к очень плохому развитию событий. В самом плохом случае мы все погибаем, в самом хорошем — ты оказываешься на каторге, а я у отца.

— Поэтому решать нужно кардинально, — сказал Валерон. — И чтобы ни следа. Могу ее завтра в зону оттащить вместе с уже имеющимся трупом.

— А потом к нам придут ее искать, потому что последнее место, где ее видели живой — наш дом. Будут допрашивать под артефактами, и что им скажут наши люди? И в результате у нас выйдет реализация варианта, признанная Наташей хорошей.

— Довод, — сказал Валерон. — Но критиковать может каждый, предлагай свой вариант.

— Нужно хорошо обдумать, чтобы обезопаситься с этой стороны. Поэтому давай отложим всё до послезавтра? Завтра, скорее всего, последний день, когда мы в поселения в зоне пойдем. И я не уверен, что вытащим хоть кого-то, но попробовать стоит.

Глава 15

Утром, пока мы завтракали, передо мной винился Толстоног, который отвечал за охранные заклинания на периметре. О том, что проникший к нам преступник просто перемахнул через забор, Маренин ему сообщил, и теперь дружинник хотел хоть немного реабилитироваться в моих глазах, объясняя, почему так могло случиться.