Набор (СИ) - Видум Инди

— А Антон не спрашивал?

— Спрашивал. Но она ответила, что там всего лишь вероятность, и она сделает всё, чтобы та не реализовалась.

Глава 14

Антошина супруга уже не выглядела победительницей, как в начале разговора. Она наверняка прокляла себя за длинный язычок в отношении злополучной мебели, но тяжести своего положения пока не понимала.

И того, в какое положение поставила меня. Потому что Куликов ее теперь точно убьет, подставив меня, и хорошо, если она до этого не проболтается про Черное Солнце. Ситуация для моего тестя до крайности удобная. Выдаст ссорой любовников, и вуаля — у Антоши нет причин выдерживать траур, а у Куликова нет препятствий, чтобы забрать Наташу. Невольно задумаешься, а не внушили ли Софии идею ко мне приехать. У Куликова сильное влияние на разум, а у Софии защиты от него нет. Если бы он действительно хотел только развода, то запросто внушил бы ей либо переписать всё на Антона и согласиться на развод, либо вообще покончить жизнь самоубийством. Последнее бы даже особо не расследовали, с учетом-то Антошиных любовных похождений. Супруга узнала — и не вынесла. Или нет, скорее подобрал бы причину, не бросающую тень на репутации будущего зятя. Хотя там незатененных частей уже не осталось. Это внешне Антоша выглядит благополучно, а на самом деле из армии его не на пустом месте выперли. Но видимость для Куликова тоже важна, иначе не пытался бы притворяться порядочным человеком.

А вместо этого Куликов Софию отпускает — и она мчится сюда, как будто ей больше не на кого положиться, только на мало знакомого человека. Интуиция не просто орала, она вопила сиреной. И, собственно, выбора мне не оставили. Потому что передо мной не стоял вопрос, исчезнуть ли Софии, только — как это провернуть. Доказанная смерть развязывает руки Антоше и Куликову, поэтому от меня она должна будет выехать, но потеряться по дороге. Возможно, и умереть, если не будет другого выхода, но так, чтобы тела не нашли.

Приняв это решение, я успокоился. Вариант со смертью был жестоким, но я знал, что Антошина супруга участвовала в планировании моего убийства, возможно, даже оплачивала его. А возможно, и не только его — осведомленность она проявила странную. Вряд ли она запомнила бы мебель в точности за одно посещение. Она бы разглядывала гостиную, сомневалась, а не была бы столь уверена в бывшем собственнике. Не была ли она связующим звеном при поисках заказчиков для Черного Солнца среди аристократии если была завсегдатаем в доме главного убийцы?

Держать язык за зубами она не будет, вооружит Антошу, точнее Куликова, по-настоящему серьезным оружием в отношении меня. Потому что, если Черное Солнце решит, что для них дело принципа отомстить за своих павших товарищей, обрадуется один Валерон появлению постоянного источника материальных благ, зато пострадать могу не только я, но и те, кто рядом.

Разумеется, проболтается София, только если доедет до Антоши, а я был уверен, что Куликов воспользуется случаем решить сразу две задачи: освободить Антошу от брачных уз и повесить на меня убийство. Слишком явно Василий Петрович показал, что не оставит меня в покое, пусть и старался действовать из тени.

Как вариант, можно было бы заставить Софию дать клятву, что она никогда и никому не расскажет о своих догадках в отношении меня. Против этого варианта были как клятва самой Софии кому-то, кому она при прямом вопросе всё выложит, и то, что Куликов уже подписал ей приговор, исполнение которого должно произойти здесь.

Рубить сплеча не буду. Нужно решить, как поступить лучше. Всё же живой свидетель и живая жена Антоши, отказывающаяся от развода, предпочтительнее навсегда пропавшей.

— Петя, неужели вы совсем не заинтересованы в том, чтобы Антон получил срок за свои злодеяния? — сделала Антошина супруга еще одну попытку.

— София, а вы не боитесь сесть в тюрьму вместе с ним? — усмехнулся я.

— Как это? — удивилась она. — А я за что?

— За соучастие. Антон вас потащит за собой. Сидеть в одиночестве не будет. Вы как минимум присутствовали при заказе, а как максимум его оплачивали, на чем он непременно будет настаивать, даже если это неправда.

Она побледнела, сообразив, что родила не такую уж замечательную идею. Но я не останавливался, добивая ее до конца.

— Когда вы приехали ко мне, вы сразу поставили свою жизнь под удар. Полковник Рувинский тесно контактирует с Куликовым, и оба меня не любят. Если Рувинский донесет Куликову о вашем визите ко мне, вы — труп.

— Но почему?

— Папа решает возникающие проблемы с людьми именно так, — пояснила Наташа. — Если человек ему мешает — его надо убрать. Развод — дело небыстрое, проще сделать Антона вдовцом. А если обстряпать это в неблаговидной обстановке, то не будет необходимости выдерживать траур перед новым браком.

На лице Антошиной супруги появилось осознание и ужас.

— Но зачем им Антон? Он нищий, у него куча долгов. Даже дом принадлежит мне, это записано в брачном договоре спасибо батюшке, хотя Куликов потребовал переписать мою собственность на Антона. Но я не хочу и не буду. Это мое! Понятно?

Она злобно посмотрела, как будто именно мы претендовали на ее дом в Святославске.

— София Львовна, не надо кричать. У нас точно такие же проблемы с Куликовыми, как и у вас, — заметил я. — Они хотят меня убить. А почему именно Антон? Наверное, это желание Марии. Ваш муж ей нравился, она отзывалась о нем с восторгом. Он был для нее образцовым мужчиной.

Еще я не исключал варианта об осведомленности Куликова в вопросе моей причастности через отчима к конторе, договор с которой он подписал. Далее нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что два миллиона он должен мне. И сразу же напрашивается простое решение: нет человека — нет долга. Отсутствие долга и карманная предсказательница — веская причина, чтобы пойти на преступление.

— Она могла выдвинуть встречное требование на требование отца выйти замуж. Заявить, что не видит никого, кроме Антона, в качестве будущего супруга, — продолжила Наташа. — Сестра очень твердолобая в некоторых вопросах, переубедить ее невозможно. Если она решила взять себе вашего супруга, она сделает всё, чтобы добиться цели.

И если добьется, очень быстро разочаруется, поняв, что за интересной вывеской находится один лишь хлам.

— И что мне делать? — растерянно переводя взгляд с меня на Наташу, спросила Антошина супруга. — Вы уверены, что меня убьют из-за такой ерунды, как необходимость в срочном замужестве старшей княжны Куликовой?

— Это для вас ерунда. А для Куликовых — насущная необходимость. Вы еще и нас поставили под удар, — сказал я. — Потому что убивать будут так, чтобы обвинить меня. Не могли вы за помощью поехать к семье?

Она вытащила платочек и приготовилась рыдать. Но, похоже, была слишком напугана, чтобы выдавить из себя хотя бы одну слезинку.

— Я об этом даже не подумала. Они наотрез отказываются мне помогать, — скривила она лицо в плаксивой гримасе. — Сейчас у власти старший брат, а он очень прижимистый. Он даже долги Антона отказался оплатить. Хотя, казалось бы, что может быть правильней, чем оплата карточных долгов?

— Чужих? Я поддерживаю вашего брата. Свои долги Антон должен оплачивать сам. Он взрослый разумный человек. Хотя его поступки и наводят меня иногда на мысль, что с разумом у него что-то не то.

Антошина супруга обмякла на диванчике в полуобморочном состоянии, в дополнение к платочку вытащила откуда-то нюхательные соли и тыкалась в них носом, приводя мысли в порядок. Необычайно противный запах долетал даже до меня, Валерон так вообще чихнул и тявкнул:

— Давай я все-таки плюну, чтобы не мучилась? Исключительно из сострадания. Плевок милосердия.

— Поддерживаю, — сказала Наташа.

Я удивился. До сих пор за ней не водились садистских наклонностей.

— Вероятности очень плохие в противном случае, — пояснила она. — Я потом расскажу.

— Что же мне делать? — повторила София.

— Остаетесь у нас в гостях, пока я провожу спасательную операцию в зоне, — ответил я. — Потом будем думать. Может быть, вам имеет смысл отказаться от дома и отправиться под защиту брата.