Титан V ранга (СИ) - Вяч Павел

Поначалу Мария умудрялась отбиваться, уничтожая псов Тёмными искрами и кляксами, но псов прибывало всё больше, а вместе с ними появлялись и легаты с шаманами.

Со своего места я хорошо видел, как Мария щедро тратит артефакты, зелья и запасы своей Духовной силы. Я всё так же не мог поднять даже руку, наверное, бОльшая часть отката прилетела в меня из-за того, что я стоял ближе всего, но Марию это нисколько не волновало.

Отправив в сторону выхода целый рой Тёмных искр, она сорвала с груди медную бляху и бросила её перед собой.

Не знаю, чего она ожидала, но не произошло ровным счётом ничего.

— Но как же, — я больше прочитал по губам, нежели услышал шёпот Марии. — Он обещал портал…

Её растерянный взгляд скользнул по хлынувшим в зал песьеголовым и остановился на мне.

Она ничего не сказала, но в её глазах сверкнула дикая смесь понимания, разочарования и… страха.

Медный артефакт тем временем мигнул и, превратившись в матово-чёрный шарик Тьмы, всосал в себя Марию.

Неужели это и вправду был портал?

Но не успел я об этом подумать, как шар Тьмы взорвался, расплёскивая вокруг себя тысячи Тёмных искр.

И всё, до чего долетали Тёмные искры, высыхало прямо на глазах.

Первыми рассыпались прахом Ахнарис и легат Архидрон, мгновением позже стол с картой империи псов. Следом пришла очередь пола, стен, потолков и, конечно же, легионеров.

Я уже приготовился умереть, но долетевшие искры, вместо того, чтобы развеять меня, словно пепел, бесследно исчезали. Но с каждой исчезнувшей искрой, мой медный амулет, который выдал Дон, нагревался всё сильнее.

Может это и есть сигнал?

Хотя нет, скорее это аналог ядерной бомбы, которую Дон умудрился взорвать в самом сердце столицы песьеголовых! А Мария выступала её батарейкой…

Интересно, я выживу под завалами, когда дворец сложится, словно карточный домик?

В том, что дворец вот-вот рассыпется, у меня не было ни малейших сомнений.

Тёмные искры стремительно разрушали всё вокруг себя, кроме кровавых сфер… Стоп, каких ещё кровавых сфер⁈

С трудом повернув голову к выходу, я увидел свыше тридцати шаманов песьеголовых, каждый из которых без устали выпускал перед собой кровавые сферы. Эти сферы летели вперёд и ловили искры, впитывая их в себя!

Для того чтобы план Дона удался, не хватило где-то полминуты.

С каждым биением сердца в зал прибывало всё больше шаманов, и магия Крови абсорбировала в себя магию Тьмы.

А затем… затем все эти шары слились в один, превращаясь… в того самого шамана, которого Мария уничтожила кровавым лучом?

— Подготовиться к массовому жертвоприношению… — проскрипел шаман смутно знакомым голосом. — Пригласить в Зал принятия решений всех свободных легатов… А этого…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде полыхнуло кровавое сумасшествие, от которого мне стало по-настоящему страшно.

— Этого, — повторил он, — в пыточную. И передайте мастеру Крувусу, что у него есть полчаса, чтобы вытащить из него всё.

Шаман взмахнул рукой, и меня спеленали появившиеся из ниоткуда кровавые цепи.

— И в особенности, — проскрипел он. — Откуда у него грамота диктатора Грабхадона и Коготь Ануба.

Глава 17

Пока меня несли по многочисленным лестницам в подземелье, я успел прийти в себя и прикинуть, как быть дальше.

Первым делом я попробовал на прочность кровавые цепи — удалось поймать одно из звеньев и сжать его в кулаке.

Это усилие потребовало от меня всплеска духовной силы, зато звено, не выдержав давления, рассыпалось, словно засохшая кровь.

Убедившись, что в случае чего я смогу освободиться, я сконцентрировался на запоминании пути и обдумывании дальнейших действий.

Шаманы, которые несли меня в пыточную, шли самым кратчайшим путём, и это говорило о многом.

Первое — они явно спешат.

Второе — они уверены, что живым я после встречи с мастером Крувусом не выйду.

Третье — они не считают меня за серьёзного соперника.

Последнее было понятно по их презрительным взглядам и коротким репликам.

— Как думаешь, брат, после того как Крувус с ним закончит, он сохранит разум?

— Смеёшься? В лучшем случае останется на всю недолгую жизнь пускающим слюни идиотом! А что, хотел взять его себе в рабы?

— Я, конечно, не мастер Крувус, но судя по ауре, этот человек может насытить артефактов десять, а то и двадцать! Жаль будет упустить такой шанс…

— Не выйдет, брат, его наверняка заберёт себе Верховный шаман. Он и так в ярости, что потратил Возрождение Крови не в серьёзной битве, а от коварного удара некромантов. Так что забудь.

— Ты прав, брат… Где я и где Верховный шаман? Придётся потрошить зарвавшихся некров!

Уж не знаю, почему шаманы, не скрывая, обсуждали всё это при мне — или думали, что я не понимаю их языка, или уже окончательно списали меня со счетов.

Впрочем, мне это было на руку.

Спустившись на три этажа под землю, мы оказались в просторном коридоре, в котором жутко воняло кровью, фекалиями и гнилым мясом.

Вдоль галереи находились камеры, в которых находились люди. Поскольку меня несли лицом вниз, я не видел, сколько их и в каком состоянии они находятся, но, судя по тусклым аурам, пленников было не меньше двухсот.

Я бы мог посчитать их количество точнее, но коридор закончился, и меня занесли в ярко освещённое помещение.

Шаманы привычно закрепили меня на пыточном ложе и, обменявшись несколькими словами с обнажённым по пояс песьеголовым, потянулись обратно.

Один из них задержался и кивнул на меня:

— Верховный шаман прибудет через десять минут, мастер Крувус. К этому моменту человек должен быть готов.

— Будет, — пообещал палач.

— Не буду задерживать, — едва заметно поклонился шаман и ушёл, оставив меня с палачом один на один.

Я скользнул по псу взглядом и невольно поёжился. В глазах палача стояло… предвкушение.

— Значит, — песьеголовый демонстративно хрустнул шеей и направился к верстаку с пыточными инструментами. — Это ты виновен в гибели господина Ахнариса и легата Архидрона?

— Смотря с какой стороны на это посмотреть, — пожал плечами я. — технически я не тронул их и пальцем.

— Умник, да? — оскалился палач. — Посмотрим, как ты сейчас запоёшь!

Взяв с верстака ржавый гвоздь — неплохая попытка психологического воздействия — он вооружился молотком и, приставив гвоздь к моему бедру, с силой ударил по нему.

Данг!

Молоток отскочил назад, чуть было не попав в морду песьеголовому, а гвоздь… гвоздь погнулся.

— Ай! — запоздало произнёс я. — Точнее… А-а-а-а-а-а! Моя нога!

Пёс с удивлением посмотрел на погнувшийся гвоздь и опасно прищурился.

— Шутки со мной шутить вздумал?

— Не планировал, — честно признался я.

— А как тебе такое?

Он с размаху ударил молотком по коленке, отчего у меня невольно дёрнулась нога.

Боли, как таковой, я не почувствовал, вздрогнул скорее от неожиданности. А ещё эта сцена невольно напомнила мне приём у невропатолога, и я неосознанно хмыкнул.

— Ах, тебе смешно? — в глазах палача мелькнуло бешенство, и он схватил стоящую у прилавка кувалду. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда я размозжу тебе все кости!

На этот раз он не стал бить по ноге или колену и с размаху обрушил кувалду на мою стопу.

Не знаю, как бы отреагировали на встречу с кувалдой мои пальцы, и, видимо, не узнаю — я машинально отдёрнул ногу под пыточный стул, разорвав при этом цепь.

Данг!

Кувалда с грохотом обрушилась на каменный пол и, выбив целый сноп искр, отскочила назад. Я тут же вернул ногу на место, но обмануть палача не удалось.

— Жалкий червяк! — гаркнул он, — а ну, не двигайся!

— Простите, — кивнул я, не в силах ничего с собой поделать. — Постараюсь так больше не делать.

Сила постепенно ко мне возвращалась, и я, понимая, что палач никак не может мне навредить, невольно играл у него на нервах.