(не) Вдова и три ее мужа (СИ) - Добринская Ева

Я недолго тупила:

— После зачатия твоего наследника…

— Да, если ты захочешь, — кивнул Митя.

— Мальчики, а как вы к этому относитесь?

Я хотела это услышать. Ясное дело, им будет нелегко смириться с тем, что придется делить меня еще с одним мужчиной, но мне нужно было знать, что это их осознанное решение.

— Детка, мы понимаем, что это так же неизбежно, как и в случае с нашими жизнями.

Арсений только склонил голову, соглашаясь молча с выводом Мити. В общем, я понимала, что Кит может пойти в разнос и решиться на крайние меры, и тогда вообще все рухнет, моя жизнь обратится в прах. Я лишусь своих любимых мужчин, но тогда и Кит мне будет не нужен. Я его возненавижу.

Кит слушал наши переговоры, а потом спросил:

— Как вы поступили в случае с князем?

— Платонические отношения до зачатия моего наследника, а потом как сможет и захочет Саша.

— Сашкин, ты — гениальная женщина. Мужики, как ей удалось вас так построить?

Мои мужчины меланхолично пожали плечами. Шпилька Кита их не задела.

— Если вы, Ваше Высочество такой независимый, то что заставляет вас сейчас бороться за Сашу? — так же невозмутимо вопросил Арсений.

Кит беспомощно развел руками:

— Любовь. Я две жизни ее любил, и сейчас не могу остаться без ее любви.

Я смотрела на Потемкина и Багратиона. Они смотрели на Цесаревича. Их взгляды выражали понимание и одобрение.

— Хорошо. Договорились. Значит, прошение вы пока не подаете, — продолжил Кит.

— Мы оба уже подали прошение об аудиенции.

— Потемкин, ты засвидетельствуешь почтение и представишь жену. А ваше прошение, князь. Я изыму у секретаря, если оно уже дошло до приемной Его Величества. Могло и не дойти.

Мои мужчины снова только кивнули молча.

— Когда соберетесь в храм, позовите и меня. Я хочу присутствовать и буду поручителем от монаршей семьи. Иначе вас могут и не сочетать. А пока я организую вам встречу с Императрицей, приглашения на приемы и балы. Князь, вы, наверное, в курсе нравов? Вы бываете при дворе, так что не стесняйтесь, ухаживайте за Сашей. Потом меньше вопросов будет. Эх. А мне придется придержать коней.

Митя только фыркнул, Арсений согласно прикрыл веки, а я офигела: «Ничего себе нравы! Но как бы и не должно быть удивительно. Меняются миры, а придворные нравы везде одинаковые».

— Саш, солнце мое, но на танец я тебя приглашу. Я могу приходить к вам в гости? — он глянул на всех по очереди.

— Лучше вам всем приходить ко мне в гости, — вдруг сказал Арсений. — Мы будем устраивать небольшие приемы у меня в доме.

Мне было интересно, почему князь принял такое решение, но не стала выяснять, спрошу позже.

Объяснение было простым.

Мужчины не хотели, чтобы чужие появлялись в нашем «гнезде».

Наши ближние слуги знали, что и граф, и князь — оба принадлежат мне, остальные слуги догадывались. И Митя, и Арсений заранее обсудили этот момент, чтобы не допустить, ситуацию, когда кто-то попытается подкупить наших слуг, что из-за клятвы невозможно, но еще хуже, если попытаются оказать ментальное воздействие в обход клятвы и погубить тем самым кого-то из них.

Поэтому приемы и балы предполагались в доме Багратиона. Мы могли бы только приходить Сумерками в дни приемов, но решили, что удобнее будет на эти два-три дня, а иногда, если приемы шли чередой, то и на все это время переселяться всем вместе к Арсению, чтобы не оставлять организацию приемов на него одного. Организовать прием — это не так уж просто. Правда интимную жизнь приходилось обставлять секретностью, чтобы еще и здешних слуг не подвергать соблазну и опасности.

Глава 16. Бракосочетание

Глава 16. Бракосочетание

Мы последовали совету Кита. Потемкин и Багратион нашли маленький скромный храм Матери-Богини, договорились со священнослужителем. И буквально на следующий день после первой встречи с Китом мы вчетвером отправились, чтобы провести мой с Арсением обряд сочетания браком.

Мы не знали, как все будет проходить, но, на всякий случай, оделись соответствующе. Я вделась в платье, которое стало для меня сюрпризом от Арсения. К платью был и венок из живых цветов с фатой.

Втроем: Митя, я и Арсений подошли к пожилому благообразному мужчине. Священнослужитель убедился, что мы — именно те, кого он ждал.

Старец взял за руки и подвел меня и Арсения ближе к алтарю. Митя остался чуть с боку в паре шагов от нас, за его спиной стоял Цесаревич. Было заметно, что Кит старательно подавляет волнение, пытаясь выглядеть заинтересованным, но спокойным.

Священник откуда-то вынул деревянную чашу, в которой сама собой появилась прозрачная жидкость. Глядя на это, я вспомнила чашу Грааля из фильма об Индиане Джонсе.

(* Индиана Джонс и последний крестовый поход, 1989 г.)

— Испейте поровну

— Что это? — не удержалась от вопроса я.

— Просто чистая вода. Дар Богини-Матери, — и мне первой протянул чашу.

Так было и на нашем с Митей бракосочетании, но тогда еще были какие-то пафосные речи. В этот раз никто лишнего слова не сказал. Я отпила половину, отдала чашу Арсению. Он допил все до капли и вернул сосуд священнику.

У того вдруг сделалось удивленное лицо. Прямо у нас на глазах чаша снова наполнилась водой.

— Здесь есть еще один причастный. Это воля Богини-Матери.

Мы — я, Митя и Арсений — быстро переглянулись. Митя тяжело вздохнул, глянул себе за спину через плечо и сделал шаг в сторону, как бы уступая дорогу Константину.

Кит выглядел совершенно растерянным и не спешил подходить.

— Ты передумал? — поторопил его Арсений.

— А вы позволите? — с волнением спросил Цесаревич.

Вода в чаше заволновалась, словно тоже поторапливая.

— На то уже не наша воля, — нетерпеливо сказала я. — Иди скорее. Пей.

Кит, больше не сомневаясь, подошел. Я протянула ему чашу, что старец вложил мне в руки, но священник меня остановил:

— Выпей половину, дитя, потом отдай мужу.

Как ни странно, я очень хотела пить, будто и не ополовинила чашу с водой только что, выпила половину и вновь протянула сосуд Киту. Тот, уже немедля, принял ее из моих рук и так же допил все до капли.

— Положите руки на алтарь все четверо, — скомандовал старик, поманив Митю.

Слева от меня стоял Арсений, справа — Кит, а Митя встал сзади, обняв за талию и прижавшись к моей спине, и мы вместе положили ладони на алтарь. Из центра алтаря прянуло четырехлепестковое пламя. Игривые лепестки вытянулись и вьющимися змейками устремились к нашим предплечьям.

— Ай, — тихонько вскрикнула я, почувствовав жаркий укол пламени выше локтя. Мужчины стерпели, не подав вида, что почувствовали боль.

— Все, дети мои, идите с миром. Мать-Богиня благословила вас, — напутствовал нас старик.

За все время церемонии он ни разу не дал понять, что узнал Цесаревича. Хотя кто их знает, этих святых старцев, может, они и не знают в лицо царствующую семью.

Мы всей компанией в некоторой оторопи вышли из храма. Все произошло так быстро и буднично, что событие казалось нереальным.

Честно говоря, мне хотелось вцепиться Киту в волосы, хотя понимала, что, в общем, он не виноват в том, что все пошло не по плану. Мне было обидно, что Арсения лишили персонального таинства. Вот оно, как получилось. Цесаревич, словно почувствовал мое настроение, что называется, снял мои слова с языка:

— Арсений, Саша, простите, я не собирался нарушать ваше таинство.

— Но ведь хотел? — с упреком ответила я.

— Давайте, вернемся домой! — остановил нас Арсений. — Я проведу вас Сумерками.

Меня он обнимал за талию, мужчины положили руки ему на плечи, и, сделав шаг, мы все оказались в гостиной потемкинского дворца.

— Народ, правда, может, я и хотел бы оказаться на месте Арсения, но я этого не планировал. Я вообще не знал, как это происходит: ни разу не присутствовал на обряде сочетания браком.

Я уже заметила, что в нашем присутствии Костя превращался в Кита и терял весь пафос царедворца. Правда немного по-разному. Со мной он был прежним Китом, для которого не было проблем, были бы деньги, а так — хоть луну с неба. Более официально и уважительно общался с Арсением, а с Митей вел себя как непослушный мальчишка.