Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Один из узлов, ближе ко дну, отличался от остальных. Он светился ярче, каналы вокруг него складывались в четкие линии, и я уставился на этот рисунок, боясь моргнуть, потому что прямо передо мной проступала новая руна. Не намек или какое‑то размытое пятно, а вполне различимый контур, смутно напоминающий букву «фита» из старославянского алфавита, кружок с перекладиной посередине, только с дополнительными завитками по краям.

Оставалось только обвести по памяти эти очертания, что я и сделал, расчерчивая на определенной глубине, где Основа ложилась лучше всего. Закончил, проверил, обвел контуры повторно, и линии встали ровно, без провалов и утолщений. Затем все как обычно, накопитель на соседний узел, второй накопитель на третий, и протянул соединители между всеми тремя, замыкая в единую сеть.

По итогу сидел с этой корзиной на коленях и улыбался как полный придурок, потому что новая руна, пусть даже найденная на корзинке из прутьев – это событие, которое случается не каждый день. Да что уж там, оно случается вообще крайне редко, и каждая новая руна открывает столько возможностей, что голова идет кругом.

Приложил ладонь и потратил единичку на анализ.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: корзина плетеная из веток развитой плотоядной лиственницы.]

[Материал: ветви развитой плотоядной лиственницы, клеевое соединение на основе волосянки]

[Прочность: повышенная. Унаследована от исходного материала. Усилена клеевым соединением]

[Гибкость: повышенная. Плетение сохраняет естественную упругость ветвей]

[Рунная система: руна консервации (активна), два накопителя, соединители. Контур замкнут]

[Особое свойство: замедление порчи органических продуктов. Эффект усилен руной консервации. При активном питании от накопителей эффект возрастает]

[Особое свойство: повышенная пластичность стенок. Корзина сохраняет форму при значительных нагрузках без разрушения]

[Путь Созидания II: 41%]

[Путь Разрушения II: 21%]

Созидание не сдвинулось, и правильно, собственно, маловато потрудился для прироста. Корзина, пусть и с руной, это не ворота и не горн, тут масштаб работы на одно плетение, а не на несколько дней каторги. Зато руна консервации теперь в голове, и это дорогого стоит, потому что нанести ее можно куда угодно, хоть на бочку, хоть на погреб, хоть на целый склад, если хватит Основы и материалы позволят.

С такой корзинкой уже не стыдно идти к пряхе и требовать чего захочешь, потому что руна это руна, а в деревне практиков, которые наносят руны на заказ, ровно один, и это я. Теперь есть чем доплатить за скорость, если вдруг тетка заартачится или решит поторговаться, хотя платить ей, собственно, и не надо было, заказ старосты, она и так должна выполнять без лишних возражений. Ну а корзинка в качестве благодарности за труд лишней точно не будет.

И ведь книжку так толком и не изучил, все никак руки не доходят. Там еще руна отражения света была, и кто знает, что еще, но мозг наотрез отказывается воспринимать местные буквы как носители информации.

Подхватил корзинку, закинул на плечо и почти побежал. Пряху разместили где‑то ближе к восточной стене, там избушка была, в ней одна из местных бабушек жила, она и приютила мастерицу с дочкой.

Нашел не сразу, пришлось пару раз заглянуть в чужие дома, и в одном из них в меня прилетела какая‑то тряпка. Но я же извинился! И не виноват, что люди переодеваются и не закрывают за собой двери! Хотя, может, стоило бы стучаться, но эта мысль пришла уже после того, как тряпка попала мне в лицо.

В итоге по наводкам местных нашел нужный дом и понял, что мог бы быть повнимательнее, потому что на тесном участке за избой прямо сейчас кипела работа, которую сложно не заметить. Женщины разных возрастов, от совсем молодых до таких, что годились мне в бабки, возились каждая со своим делом. Насчитал около двадцати, кто‑то распутывал катушки, кто‑то наматывал на палочки готовую леску, а сама пряха стояла, уперев руки в бока, и командовала чем‑то, что при первом взгляде показалось мне конструкцией для пыток.

Нет, серьезно, у меня богатая фантазия, но когда видишь деревянную раму с торчащими крюками, к которым привязаны жгуты, а женщины крутят, тянут и наматывают, первая ассоциация далека от мирного ремесла.

Хотя, конечно, разобрался быстро. Устройство на поверку простейшее: деревянная рама, на ней три крюка, которые вращаются одновременно каждый вокруг своей оси. От каждого крюка тянется пучок нитей, и все три пучка закручиваются по отдельности. А затем с другой стороны все три уже закрученных пучка цепляются за один общий крюк, и он закручивает их между собой в обратном направлении.

Объяснять на словах сложнее, чем увидеть своими глазами, но суть в том, что каждая отдельная нитка скручена в одну сторону, а вместе они скручены в другую, и за счет этого канат получается прочным и не раскручивается. Принцип мне знаком по прошлой жизни, только там канаты делали на заводах, а тут четверо теток крутят ручки и вяжут узлы, и результат, надо признать, ничуть не хуже.

За станком работали четверо, кто‑то крутил с одной стороны, кто‑то придерживал с другой, а я не удержался и подошел поближе. Потому что с крюков сходила бечевка, причем такого качества, что хотелось погладить. Канат толщиной в сантиметр, ровный, плотный, и грузоподъемность у него такая, что староста при всем желании не порвет. Ну, может если очень постарается, но ему для этого придется выложиться серьезнее, чем в тот раз с демонстрацией.

– А ты чего приперся‑то, худосочный? – гаркнула пряха, заметив меня. – Я б позвала, как готово будет, чего шляешься, девок моих попусту отвлекаешь?

– Да было бы на что отвлекаться, – усмехнулась одна из работниц, за что получила мой самый грозный взгляд, но в ответ рассмеялись уже остальные, и грозный взгляд выстрелил в молоко.

– Чего расселись? А ну продолжайте! – прикрикнула тетка, и работа возобновилась мгновенно, будто и не прерывалась.

– А это, – задумчиво протянул я, подойдя ближе к станку, – это вы сами смастерили?

– Ну так Дульбу нашего, плотника, пригнали, он все и сделал, – она ухмыльнулась и хрустнула пальцами. – Он, знаешь ли, перед нашими женскими чарами никогда не мог устоять. Помог, не делся никуда. – она хрустнула пальцами, от чего мне стало слегка не по себе.

– А если б не помог, делся бы! – хохотнула одна из барышень.

– Ну да, такие чары действительно работают… – задумался я, покосившись на кулаки пряхи, каждый из которых размером с приличную репу. – Ладно, есть уже готовые веревки? Мне бы посмотреть, может как‑то скорректируем, пока не поздно.

– Да смотри, жалко что ль, – махнула рукой тетка в сторону сарайчика.

Зашел внутрь, и там действительно лежали несколько мотков добротной веревки, причем разной толщины. Самая толстая в сантиметр, но это и правильно, потому что прочности там и так предостаточно, больше и не нужно. Есть совсем тонкие, но тоже добротные, такие пойдут на тетиву для арбалетов, и миллиметров на пять, эти к баллистам пристроим. Сантиметровой будем ворота поднимать, и выдержит она с запасом, в этом я уже не сомневаюсь.

Прошелся по одной из толстых Основой, быстро, не вникая в подробности, просто чтобы убедиться. И увидел, как волокна внутри сращиваются между собой, слипаются, будто плавятся друг в друга, и теперь такую веревку не распустить, можно только разрезать. Волосянка и без того материал запредельный, а после скрутки и пропитки Основой она превращается в нечто, чему я даже названия подобрать не могу, потому что в прошлой жизни таких канатов просто не существовало.

– Ты это, давай еще нитки неси свои, мы катушку твою почти размотали уже, – окликнула пряха, заглянув в сарай. – А то я тут вон какую бригаду собрала, чего нам без дела‑то сидеть? Больно уж хорош материал, руки сами просятся! И помой хоть, а то руки потом говном воняют, хрен ототрешь!

– Да, принесу, – задумчиво протянул я, уже прикидывая, как будем в следующий раз добывать волосянку. С Вельтом, разумеется, он сам просил позвать на такие мероприятия, и отказывать охотнику в удовольствии не стоит. – Но вонять будет и после помывки, увы.