Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Шли дальше, и я то и дело поглядывал по сторонам, отмечая подготовленные под башни площадки. Размечены, выровнены, где‑то даже ямы под фундамент выкопаны, но дальше дело не продвинулось. Построить не успеем, и это, конечно, обидно. Одну башню поставим за неделю, может даже меньше, но от одной башни ни горячо ни холодно. Надо или весь периметр сразу накрывать, или уже не тратить время и сконцентрироваться на другом. На баллистах, например, которые можно расставить прямо на стенах, и для этого никаких дополнительных башен не требуется.

Поднял взгляд наверх, а там Ольд. Бежит по стене, машет руками и кричит что‑то неразборчивое. Видимо, узнал от кого‑то, что мы вернулись, и побежал навстречу, но раз мы обходим деревню вокруг и зайдем с юга, ждать у южного входа он не смог и рванул по стене, чтобы поскорее увидеть добычу.

– Какая огромная! – схватился он за голову обеими руками. – Это же просто праздник какой‑то! И веточки еще! А рисунок какой будет! Еще и не трухлявая! Ой, счастье‑то какое…

– Так это не весь ствол, а просто кусочек! – подлил масла в огонь Фальк, и Ольд в этот момент споткнулся о что‑то на стене и скрылся за зубцами частокола.

Мы замерли, но он тут же подскочил обратно, уже со слезами на глазах, и слезы эти были искренние. Для плотника такого калибра получить лиственницу в таком количестве и таком качестве, это счастье, которое случается раз в жизни, и то если повезет.

– Тащите скорее! – заорал он сверху, перегибаясь через частокол. – Всем по луку сделаю! Все сделаю, только тащите! Радость‑то какая!

На этом участке двуслойный частокол закончился, и мы прошли через строительную площадку, через рев Хорга, который командовал сотнями мужиков одновременно. Никто в нашу сторону даже не посмотрел, людям не до нас, они копают и ставят колья, таскают глину, и так по кругу, без остановки.

Ольд спустился со стены и тут же подхватил часть бревна, встроился в нашу процессию и принялся корректировать направление, мягко, но настойчиво подталкивая нас в сторону своей мастерской, чтобы ненароком не свернули куда‑нибудь по пути. Вцепился в бревно и тащил так, будто это последнее бревно на земле и если его упустить, то мир рухнет.

Дотащили, свалили посреди мастерской, и Ольд тут же принялся что‑то размечать, засуетился вокруг древесины, ощупывая каждый срез и каждый сучок, бормоча что‑то себе под нос.

– Ладно, организуй, чтобы все ветки там собрали и принесли сюда, хорошо? – кивнул остальным.

– Конечно организую! – воскликнул Ольд, опережая Фалька, который тоже открыл рот. – Как можно оставлять такое в лесу? Надо нести! А ну вы двое, бегом таскать! – ткнул пальцем в подмастерьев. – И еще кого‑нибудь по дороге прихватите! И вы тоже помогите!

Фальк с Тарном переглянулись, пожали плечами и потопали обратно к лесу. Больд потянулся за ними, но я его придержал за плечо и покачал головой. Пусть лучше отдыхает, сегодня и так наломался достаточно, а с ветками работяги под прикрытием охотников справятся и без него.

Отсчитал себе веток лиственницы, взял приличный пучок, и пошел домой. Пусть пока Ольд посмотрит, примерится, познакомится с материалом, а потом вернусь к нему и будем обсуждать конструкцию баллисты.

Эта задача теперь первостепенная, потому что лиственница есть и кузня работает, а если наделать баллист столько, сколько сможем, то шансы деревни вырастут кратно. Жилы, конечно, твари серьезные, но такого теплого приема они точно еще не получали, и проверить, как им это понравится, хочется до зуда в пальцах и не только.

Добрался до участка, свалил вязанку у навеса и выпрямился, разминая спину. К пряхе тоже надо заскочить, и лучше бы прямо сейчас, потому что без веревок мы как без рук, они нужны везде и всюду. Но ветки лиственницы лежат прямо перед глазами, и рука сама потянулась к пучку.

Собственно, а когда еще? Раньше я плел из этого материала вслепую, даже не подозревая, что через него можно пропускать Основу и видеть структуру изнутри. Корзинку‑то из таких веток еще в прошлый раз сплел, и она даже свойства получила, но тогда ни о каких рунах и речи не было, и мне даже в голову не пришло присмотреться к материалу повнимательнее. А зря, потому что лиственница не простое дерево, и ветки у нее тоже не простые, и если в них есть каналы и узлы, то хотя бы ради любопытства стоит посмотреть, что там внутри.

Отобрал прут потолще, длиной чуть больше полутора метров и толщиной в мизинец. Зажал в руке, закрыл глаза и пропустил через него единичку Основы, просто чтобы подсветить внутреннюю структуру.

Основа потекла внутрь, распределилась по волокнам, и я почувствовал каналы, тонкие и извилистые, как капилляры в листе. Попытался разглядеть хоть что‑то, но масштаб настолько мелкий, что глаза начали слезиться через минуту. Узел нашелся один, ближе к основанию прута, там где он крепился к ветке покрупнее, но выглядел этот узел как обычное утолщение каналов, ничего интересного. Ни намека на рисунок, ни намека на руну, просто место, где потоки сходятся и расходятся.

Ладно, один прут, может быть, маловато. Взял еще несколько, штук пять, и скрутил их в пучок, перехватив ладонью посередине. Пропустил уже три единицы, и процесс пошел заметно лучше. Каналы в разных прутьях оказались неодинаковыми по толщине, и когда Основа проходила через пучок, она выбирала более широкие, отчего картинка получалась уже не сплошной мелюзгой, а с проблесками чего‑то различимого.

Узлов нашлось два, и если первый выглядел таким же невнятным, как на одиночном пруте, то второй все‑таки отличался. Каналы вокруг него шли чуть иначе, с легким изгибом, будто огибали что‑то невидимое, и если сильно прищуриться и включить воображение, можно было разглядеть намек на рисунок.

Но именно что намек, и не более, линии размытые, контуры нечеткие, и сколько ни вглядывайся, четкой картинки не складывается. Есть что‑то, но разглядеть это что‑то на пяти прутках не получится, даже если убить на это весь день и ослепнуть в процессе.

Поднял голову и посмотрел на небо. Солнце спряталось за облаком, но сквозь пелену угадывается, что стоит оно пока высоко, и до вечера времени достаточно. Ладно, к пряхе еще успею, и к Дагне тоже, все равно трубки будут только к вечеру, так что торопиться некуда.

Уселся поудобнее прямо на землю, закрыл глаза и начал плести. Просто так, без конкретной цели, потому что иногда надо дать голове отдохнуть, а лучшего способа, чем монотонная работа руками, все равно уже не придумаю. Основа потекла к пальцам сама, привычный уже поток, когда руки делают дело и энергия подтягивается к месту работы, подпитывая и восстанавливаясь одновременно.

Прутья ложились ровно, загибались послушно, и пальцы находили нужный ритм без подсказок. Все‑таки опыта наплелось столько, что можно уже и с закрытыми глазами ваять, хотя для точной работы лучше все‑таки смотреть. Закончил минут через двадцать, и когда открыл глаза и посмотрел на результат, в который раз за последнее время остался доволен потраченным временем.

Небольшая корзина, аккуратная, с ровным дном и плотными стенками. Прутья подогнаны без зазоров, рисунок плетения ровный и симметричный, и даже ручка получилась на удивление изящная, без обычных моих кривостей, которые раньше каждый раз приходилось подправлять. Ходили бы торговцы, отнес бы на рынок и потребовал пять серебряков, и думаю, что дали бы без торга, потому что из лиственничных прутьев корзину не каждый день увидишь. Но рыночные отношения в деревне приостановлены на неопределенный срок, и притока денег на горизонте нет даже в виде тучки.

Повертел корзину в руках, пригляделся. Тут прутик чуть торчит, поправил, там неровность, тоже убрал. Ручку промазал каплей клея из волосянки, пропустил Основу для спайки, и соединение схватилось моментально. Теперь в эту корзину можно грузить хоть свинец, и ручка не отлетит, а если попытаться ее оторвать, скорее прутья сломаются, чем клей отпустит.

Ну и как водится, пропустил через готовое изделие пять единиц Основы разом, и вот тут началось совсем другое дело. Корзина засветилась, и не так, как одиночный прут, где надо щуриться и напрягать зрение до рези в глазах, а нормально, по‑человечески. Проявились три крупных узла, разнесенных по дну и стенкам, и Основа текла через них заметно и уверенно, собираясь и перераспределяясь между переплетенными прутьями.