Не зли новенькую, дракон! (СИ) - Лэйми Агата

— Фэйт, ты… — напряжённо сглотнул, глядя, как она закрывает за собой дверь, осторожно, будто боясь спугнуть её одним неловким движением. Слова застревали в горле, не смея прорваться наружу, но Фэйт даже не дала мне шанса договорить, резко сократив расстояние между нами, пока я будто бы прирос к месту, замерев как вкопанный.

— Заткнись, двухметровый, глупый идиот! — Фэйт сократила расстояние между нами почти одним рывком. Её руки вцепились в полы моей рубашки с такой силой, что ткань натянулась и затрещала. Глаза, эти бездонные черные озера, пылали так близко, что я видел в них собственное отражение. – Ещё раз посмеешь меня предать или соврать, и я тебя уничтожу! Ты понял меня, Эван?

— Понял, — выдохнул я хрипло. Голос был чужим, натянутым. Я не отводил взгляда. Не смел. — Уничтожишь. Сотрешь в порошок. Сожжешь дотла. Знаю. И заслужил. Сто раз заслужил, Фэйт.

Эван. Не Рейн, как обычно обращалась ко мне после правды про спор, не просто без имени, а Эван. Эван – как раньше. И никогда в жизни собственное имя мне не казалось ещё настолько важным, будто бы имело значение.

— У тебя есть только один шанс, и, если облажаешься, я тебя никогда не прощу, двухметровый идиот! – прошептала она под глухой удар моего сердца, которое упало куда-то в район пяток от медленного осознания, что это, кажется, прощение?

Дёрнулась вперёд, притягивая меня к себе, в порывистом, страстном поцелуе, от которого мурашки пробежали по позвоночнику, выбивая окончательно из головы все мысли, оставляя лишь всепоглощающее чувство её губ и ощущение тяжести в паху, пока Фэйт жалась ко мне всем телом, пока её руки скользили по моей спине, сминая рубашку и пробуждая во мне все самые низменные инстинкты. Руки сами скользнули к её бёдрам, уже привычным движением забираясь под ткань, касаясь нежной кожи на её ягодицах. Глухо застонал ей прямиком в рот, когда Фэйт толкнула меня вперёд, на кровать, устроившись на моём паху и намеренно медленно качнувшись, задевая мой возбуждённый орган, что оттопыривал ткань штанов. Это медленное, намеренное трение бедрами… Боже… Она терлась о мой возбужденный член сквозь тонкую ткань моих штанов и ее юбки. Я впился пальцами в ее бедра в тот миг, когда она провела ладонью с короткими чёрными ноготками по моему торсу, вызвав слабый нетерпеливый рык из груди. Она медленно, дразняще расстёгивала пуговицу за пуговицу, топя меня в собственных ощущениях, жгучем желании, что вытеснило все остальные чувства из разума.

— Фэйт, — я выдохнул, едва она разорвала поцелуй, сталкиваясь с её тёмными глазами, затуманенными желанием. Её взор сверху вниз побуждал во мне всё новые и новые низменные инстинкты. Губы, влажные, чуть распухшие, приоткрылись. Серебристая ниточка слюны тянулась от ее губ к моим. Фэйт выглядела дико, непокорно и чертовски сексуально.

— Помолчи, — прервала, качнувшись на моих бёдрах, заставляя приподняться выше, упираясь в её разгорячённую плоть, прикрытую тканью кружевных трусиков, выбив очередной стон из моих лёгких. Пальцы сильнее вцепились в её бёдра, притягивая к себе ближе, почти насаживая, выбив уже из Фэйт лёгкий стон. – Не так быстро, — в её левой руке появилась фиолетовая блестящая лента в точности как её свитер, шёлковая холодная. Она обвила мои запястья с неожиданной силой, притягивая их к спинке кровати над головой. Шелк впивался в кожу – не больно, но ощутимо. Ошеломление парализовало меня на секунду. Я мог порвать ленту тенями, мышцами, одним рывком. Но... я замер. Потому что это была Фэйт.

В это мгновение её чёрные глаза казались бездонными, я наблюдал за тем, с какой жадностью она разглядывает моё тело, скользит взглядом по торсу, по кубикам пресса, что виднелись из-за расстёгнутой рубашки.

Её рука скользнула ниже к ширинке моих брюк, вынуждая дёрнуться ей навстречу, почти толкнуться в руку, сдерживая в груди странный умоляющий звук. Её ловкие пальцы потянули за молнию, освобождая меня от брюк, а затем и боксёров, выбивая из моих лёгких дикий гортанный рык, перешедший почти в стон, когда она повторила движение бёдрами, но уже по моему обнажённому органу, сводя меня с ума всё больше и больше, заставляя напрячь каждый мускул, чтобы не сорвать чёртову ленточку и не перевернуть её здесь и сейчас, войдя одним рывком.

Ее движение бедрами по моему обнаженному члену медленное, с раздражающей, сводящей с ума точностью выбило из меня глухой, почти звериный стон. Каждый нерв взорвался огнем, который растекался по венам, сжигал остатки разума. Я хотел её. Здесь и сейчас, мою Фэйт.

Мою, потому что, клянусь своей чешуёй, я больше её никогда не предам. Но все мысли потонули в новом стоне, когда её большой палец медленно, круговым движением, размазывая влагу, коснулся головки члена, который пульсировал, напряжённый до боли. Она продолжала свою пытку, медленно проводя рукой по стволу, заставляя меня выгибаться, подаваясь бёдрами навстречу её руке.

И вот... ощущение изменилось. Исчезло давление пальцев. Вместо него... тепло. Влажное, нежное тепло. Ее язык, медленно касающийся моей головки, неторопливо, неуверенно, но даже это заставляло меня задыхаться от ощущения её близости, едва сдерживая себя, чтобы не начать толкаться ей в рот. Её неуверенные ласки сводили с ума, пока весь мир суживался до одной точки.

Сдавленный стон вырвался из груди, переходя в хриплый рык, когда я бессильно упал обратно на матрас.

Не двигайся. Дай ей все, что она захочет. Губы обхватили меня чуть глубже, ее язык скользнул по чувствительной уздечке, и я застонал, запрокинув голову. Движения становились смелее, увереннее. Фэйт училась моими реакциями, ловила каждый мой стон, каждый вздрагивающий мускул. Ее рука легла на основание моего члена, сжимая его в такт движениям рта, создавая двойное, невыносимое давление. Тепло разливалось по всему телу, сжимая живот, стягивая кожу на спине в мурашки.

— Фэйт… — захрипел, смежив глаза, ощущая, как ещё чуть чуть, ещё одно движение её языка, и я просто взорвусь. – Если ты не остановишься, то я сейчас…

И она отстранилась, вызвав у меня лёгкий разочарованный вздох и неприятное ноющее чувство в паху. Приоткрыл один глаз, приподнимаясь на локте, стараясь не порвать чёртову ленточку, которая мне мешала.

Фэйт, моя Фэйт стояла ко мне спиной, её руки скользнули по бёдрам, нарочито медленно стягивая с молочной кожи чёрные кружевные трусики, пока я жадно ловил каждое движение, каждый изгиб ягодиц, задерживая взгляд на её лепестках, уже покрытых влагой. От этого вида внутри всё заходило ходуном, от осознания, что она хотела меня, всё ещё, несмотря ни на что. В паху всё ныло от нетерпения, почти разрывающего желания почувствовать её там, ощутить тепло тела, влажную узость.

Развернулась медленно, п продолжая дразнить одним своим видом, контрастом обнажённой кожи, выглядывающей из-под юбки и фиолетового свитера, что ещё был на ней. Качнулась, устроившись на моих бёдрах, дразняще потеревшись о мой член. Каждое движение ее бедер, каждое легкое прикосновение ее кожи к моему животу, к основанию моего члена было пыткой и блаженством одновременно.

Она качнулась еще раз, намеренно медленно, скользнув нижними губами вдоль всей длины моего напряженного ствола. Горячее, невероятно нежное прикосновение ее плоти к моей коже вырвало из меня сдавленный, хриплый рык. Я дернулся, пытаясь податься бедрами навстречу, уже готовый сорвать ленту к чертям.

Одно движение, малейшее смещение бедер вниз, и почувствовал, как ее тело начинает принимать меня. Горячо. Туго. Невероятно.

Сдавленный стон вырвался из моей груди, голова откинулась назад, утопая в подушке. Я зажмурился, пытаясь удержать контроль, но ощущения захлестнули с головой. Ее узость, ее жар, ее влага… Фэйт медленно, мучительно медленно опускалась ниже, сантиметр за сантиметром.

Лента треснула напополам, когда я дёрнулся с очередным рыком, когда мои руки опустились на её бёдра, насаживая до конца, вырвав из груди Фэйт глухой стон. Мои пальцы сильнее впились в её упругую кожу, продолжая вбиваться с невероятной силой, ловя каждый её стон, каждое движение бёдрами мне навстречу. Фиолетовый свитер съехал на плечо, оголяя ещё один участок кожи, вызывая во мне бешенное желание сорвать его, разорвать и…