Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ) - Онова Лари

Дуглас молчал. Его пальцы сжались на краю пергамента так, что тот жалобно хрустнул. Я смотрела на него, затаив дыхание, молясь всем богам, чтобы он разорвал эту бумагу, чтобы он крикнул «Да!», чтобы он сделал хоть что-нибудь.

Но он был не просто мужчиной. Он был лордом Блекхолда. Человеком чести. Человеком закона. Хранителем Северных земель. Для него долг всегда стоял выше желаний.

Он знал, что Изабель лжёт. Я видела это в его тёмных, полных ярости глазах. Он знал, что этот договор, скорее всего, подделка или вырван у умирающего отца в бреду. Но печати были настоящими. Подписи стояли на своих местах. Свидетели мертвы.

У него не было доказательств. А без доказательств обвинить леди в подлоге значило объявить войну её роду и нарушить закон, который он сам клялся защищать.

— Печати выглядят… достоверными, — наконец произнёс он. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплёвывал камни вместе с кровью.

Моё сердце рухнуло в бездну.

— Я так и думала, — Изабель протянула руку. — Верните документ, милорд. И прикажите готовить карету. Мы выезжаем с торговым караваном на рассвете.

Дуглас медленно свернул пергамент. Его движения были механическими, неестественно спокойными, но я видела, как бешено бьётся жилка на его шее. Он был загнан в угол. Он, который мог сразиться с дюжиной воинов, оказался бессилен перед куском старой овечьей кожи и чернильными закорючками. Но когда он заговорил, его голос звучал твёрдо и властно.

— Нет.

Изабель замерла, её рука зависла в воздухе.

— Что вы сказали?

— Я сказал: нет, — Дуглас поднялся, нависая над столом. — Вы не поедете на рассвете. И уж тем более вы не поедете с бродячим торговцем.

— Вы не имеете права удерживать нас! Документ…

— К чёрту документ, — тихо рыкнул он, и Изабель отшатнулась. — Я говорю о статусе. Катарина жила под моей крышей. Она находилась под защитой Хранителя Северных земель. Если я отправлю будущую баронессу Креб трястись в телеге с тюками шерсти, это будет оскорблением не только для меня, но и для её жениха.

Он начал медленно обходить стол, приближаясь к ней.

— Дороги опасны. Перевалы кишат волками и дезертирами. Чтобы доставить вас в целости, нужен вооружённый эскорт. Мои лучшие люди сейчас в дальнем патруле. Мне нужно время, чтобы отозвать их и снарядить отряд.

— Сколько времени? — подозрительно прищурилась Изабель.

— Неделя.

— Неделя?! — взвизгнула она. — Это немыслимо! Мы опоздаем к сроку! Я не собираюсь ждать, пока вы…

— И подарки, — перебил её Дуглас.

Изабель осеклась. Её глаза, полные гнева, вдруг остановились.

— Подарки?

— Разумеется, — Дуглас развёл руками, и в этом жесте было столько же величия, сколько и скрытого презрения. — Я не могу отправить свою подопечную на свадьбу как нищенку. Это бросит тень на честь Блекхолда. Если она выходит замуж за лорда Креба, она должна приехать с приданым, достойным её происхождения и моего покровительства.

Он сделал паузу, позволяя каждому слову упасть на благодатную почву её алчности.

— Меха. Серебряная посуда. Ткани. И, возможно, кое-что из ювелирных украшений моей матери, которые я готов пожертвовать ради… счастья Катарины.

При упоминании украшений лицо Изабель изменилось. Маска оскорблённой добродетели треснула, и сквозь неё проступила неприкрытая жадность. Она облизнула губы.

— Украшения, вы говорите?

— Ожерелья, браслеты. Золото, рубины, — небрежно бросил Дуглас. — Но, чтобы подготовить всё это, собрать сундуки и обеспечить охрану, мне нужна неделя. Не меньше.

Изабель колебалась. Я видела, как в её голове идёт подсчёт: риск опоздать против сундуков с золотом и мехами. Жадность боролась со спешкой.

Жадность победила.

— Хорошо, — медленно произнесла она, расправляя плечи. — Неделя. Но ни днём больше, Дуглас. Через семь дней мы выезжаем, с охраной и с подарками.

— Даю слово, — кивнул он.

— Собирай вещи, Катарина, — бросила мне мачеха, уже мысленно примеряя драгоценности. — У нас есть неделя, чтобы привести тебя в порядок.

Она развернулась и вышла, шурша юбками, оставив за собой шлейф тяжёлых духов и торжества.

Дверь закрылась.

Дуглас тяжело опустился в кресло, словно из него вынули стержень. Он закрыл лицо руками.

Я осталась стоять, прижавшись к стене. Надежда, которая теплилась во мне последние два дня — надежда на то, что Дуглас найдет выход, что его сила и власть защитят меня, — рассыпалась в прах.

— Дуглас… — прошептала я. Имя сорвалось с губ само собой, полной отчаяния мольбой.

Он сидел, опустив голову на руки, зарывшись пальцами в волосы. Плечи его ссутулились под невидимой тяжестью.

— Уходи, — хрипло сказал он, не поднимая глаз.

— Ты веришь ей? — прошептала я, делая неуверенный шаг к нему. — Ты позволишь ей отдать меня этому старику? Ты правда готовишь приданое для этого чудовища?

Он резко поднял голову и отнял руки от лица. Его глаза были тёмными, усталыми, но в глубине их тлел огонёк упрямства, которого я не видела раньше.

— Я купил нам семь дней, Катарина, — хрипло сказал он. — Это всё, что я мог сделать.

— Но зачем? Если итог один…

— Затем, что за семь дней может случиться многое, — он посмотрел на свёрнутый пергамент с ненавистью. — Я не знаю как, но я не позволю тебе уехать к Кребу. А пока… иди. Иди и не попадайся Изабель на глаза.

Я вышла из зала, чувствуя странную смесь облегчения и ужаса. У меня была неделя. Семь дней отсрочки перед казнью. И я знала, что Дуглас не собирается тратить это время на выбор серебряных ложек.

Глава 30. Холодное предложение

Вечером того же дня меня вызвали в малый кабинет Хранителя.

Малый кабинет находился в башне. Это была круглая комната без окон, освещённая только свечами. Сюда Дуглас удалялся, когда нужно было обсудить что-то, что не должны слышать даже стены. Сердце заколотилось где-то в горле.

Джереми уже был там. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел растерянным. Увидев меня, он ободряюще улыбнулся, но в глазах читался вопрос. Я пожала плечами. Потому что знала не больше него.

В камине жарко пылал огонь, но Дуглас стоял к нему спиной, и его лицо оставалось в тени. Он не предложил нам сесть. На столе перед ним лежали развёрнутые карты земель и тот самый свиток с печатью Изабель, придавленный тяжёлым кинжалом.

— Закрой дверь, — бросил он Джереми, не поднимая глаз от стола.

Когда засов щёлкнул, Дуглас выпрямился. Он выглядел уставшим, словно этот день состарил его на десять лет, но голос звучал твёрдо, как удары молота по наковальне.

— У нас есть семь дней, — начал он без предисловий. — Семь дней, чтобы найти способ обойти закон, которым прикрывается Изабель.

— Но как? — Джереми наклонился вперёд. — Ты же сам сказал — закон на её стороне.

Дуглас понял на племянника тяжёлый взгляд, и Джереми замолк.

— Я перевернул библиотеку. Я искал лазейки в кодексе опекунства, — продолжил Хранитель. — Их нет. Пока ты носишь фамилию Вилларс и не замужем, она владеет тобой, как вещью.

Я сжала руки, чувствуя, как холод страха снова поднимается внутри.

— Значит... выхода нет?

— Выход есть, — Дуглас, наконец, посмотрел на меня. Взгляд его был пустым, лишённым всяких эмоций. Это был взгляд полководца, который жертвует фигурой, чтобы спасти партию. — Единственный способ лишить опекуна прав — это передать эти права другому. Мужу.

В комнате повисла тишина. Джереми рядом со мной переступил с ноги на ногу, явно не понимая, к чему клонит кузен.

— Но леди Изабель уже нашла мужа, — растерянно сказал он. — Лорда Креба.

— Лорд Креб — это наказание, а не муж, — резко оборвал его Дуглас. — Нам нужен брак, который заключён здесь. До того, как она покинет эти стены. Брак с человеком, который носит имя моего рода.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. На секунду, на безумную, глупую секунду, я подумала...