Зодчий. Книга VI (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

— Голоса, Люций? Что за голоса? — спросил я. — Они просят тебя что-то сделать?

Шепчущий пробился сквозь зону Конструкта? Вечный помотал головой.

— Думаю, они не знают, что я их слышу. Это сложно объяснить, Миша. Это несвязанная речь. Это выкрики. Образы. Будто в бурлящем водовороте проскальзывают отдельные реплики. Иногда они громче, иногда тише. Иногда совсем не связанные. Они очень разные и перемешанные. Но один голос становится всё чётче и громче. Несколько дней назад было совсем громко, и он торжествовал. Но затем вернулась ярость. Скажи, ты можешь это остановить? Или ты снова проиграешь, как тогда? Они убили тебя или ты убил себя, чтобы им не достаться?

Люций в банном халате опять шмыгнул носом, как простывший школьник, и переключился на рукава, поглаживая их и словно забыв о вопросе.

— Я не собираюсь проигрывать. А что именно ты слышишь? — сдержанно спросил я.

— Не слышал о людях, кто изначально собрался бы проиграть, — поделился Люций. — Все хотят победить, но невозможно, чтобы победили все. Миша, скажу тебе начистоту. Я хочу уйти. Я знаю прекрасное место на берегу Ганга. Там самые лучшие закаты и можно жить на фруктах и овощах, когда всё рухнет. Правда, не будет брюквы. Но зато тепло, а когда не станет людей, то будет ещё и чисто. Ничего. Я много потерял. Если есть еда и красота… Да если их и нет, то можно будет найти что-то ещё. Правда?

Над нижним веком вечного проступила влажная полосочка.

— Люций, слишком много интриги. Ты хочешь сказать, что слышишь Скверну? — прямо спросил я, и тот заозирался:

— Есть хочу.

— Люций!

— Что? А! Да, наверное. Я не знаю, что это. Это обрывки фраз. Иногда реплики. Будто сотни сумасшедших бубнят одновременно. От этого очень болит голова, Миша. Зачем твои друзья так со мной поступили? Они могут это исправить обратно?

Он с надеждой посмотрел на меня, потирая виски:

— Пожалуйста!

— Когда это началось?

— Ещё тогда. Они пытали меня Скверной… Этот страшный человек… Страшный Зодчий! Один раз они оставили меня на месяц прямо в потоке осквернённого колодца. И никогда прежде и никогда после я так страстно не мечтал умереть. Так!

Он вскочил, включил телевизор, нашёл канал, где плясали полуголые женщины, и сделал музыку погромче. Принялся танцевать под ритм, размахивая руками. Я силой мысли погасил технику.

— Хватит бегать, Люций. Время сражаться.

Его передёрнуло.

— Зачем? Рано или поздно она заберёт вас всех, и я останусь один. Навсегда. Не хочу видеть, как это будет происходить. Есть только миг, Миша. Есть только сейчас. Телевизор сломался.

Он подошёл к ящику, выдернул шнур из розетки, вставил обратно и обиженно надул губы.

— Что она говорит, Люций? — тихо спросил я. — Ты можешь сказать, что она говорит? Это важно.

— Она говорит: Ярославль. Очень часто повторяет название города. Ярославль и Кривенко. Как я без телевизора теперь, Миша?

Кажется, теперь ему точно не суждено покинуть мои земли. Я допил чай.

— Я так и знал, Хозяин, — появился рядом со мной Черномор. Его седая борода дрожала от переизбытка горьких чувств. — Я так и знал, что вы умрёте… Так и знал.

— Ну-ка цыц, — ответил ему я, а вслух сказал:

— Знаешь, Люций. Давай так, никуда больше не пытайся сбежать. С твоей помощью, думаю, мы сможем что-нибудь изменить.

— Без телевизора это невозможно, — отрезал вечный.

Экран засветился, подчиняясь моей воле, и на нём снова заплясали полуголые соблазнительные певуньи. Люций моментально потерял ко мне интерес.

Когда вернулась Саша, в сопровождении рослого охранника Паулины, с тяжеленными пакетами, я откланялся. И едва вышел на улицу, как сразу набрал Орлова.

— Леонид Михайлович, здравствуйте, — сказал я, шагая по дорожке и на ходу застёгивая пальто. — Боюсь, у меня есть очередные тревожные новости.

— Боже мой, Михаил Иванович, опять? — почти простонал граф. — Что случилось?

— Что находится в Ярославле, Леонид Михайлович?

— Это большой город, там много чего находится, — не понял начальник Тринадцатого Отдела. — Дайте больше информации.

— Следующий удар Скверна нанесёт по Ярославлю, — не стал я ходить вокруг да около. — Там есть что-то важное для неё. Помните, некоторое время назад была атака с Демон-Принцем, которого сбили под Минском?

— Да… Но пока не понимаю, как это связано с Ярославлем.

— Слишком линейно двигалась та орда. Слишком направлено. Демон мог вести их к определённой точке, просто его перехватили раньше. Я выстроил тогда траекторию, и Ярославль был по дороге. Что там?

— Это закрытый город, Михаил Иванович, вы же знаете. У меня нет доступа к информации о нём. Это Инженерный Триумвират… Мы снова должны бить тревогу?

— Да. Я позвоню Ланцову.

— Я тоже сделаю всё, что смогу. Чего мы должны ждать там, Михаил Иванович?

— Атаку на Колодцы. Если это закрытый город, то надо поднять тревогу на всех режимных объектах. Явно придут из-под земли.

— Понял вас, Михаил Иванович. С вами не соскучишься. Кстати, у меня тут Игнатьев до сих пор в себя приходит. Настойчиво о вас спрашивает. Может быть, заглянете к юноше? Он производит приятное впечатление.

— Позже, Леонид Михайлович.

— Разумеется. Разумеется. Всего хорошего.

Он отключился, а я на ходу набрал Ланцова. Тот на моё предположение об угрозе Ярославлю отреагировал с удивлением.

— Снова он⁈ У меня есть доклад об инциденте с прорывом неподалёку от города. Но там уже всё ликвидировали. Вы уверены, Михаил Иванович, в своих источниках? — с сомнением произнёс Ланцов.

— Нет. Но повторения Ивангорода мне бы не хотелось. Лучше один лишний раз поднять тревогу, чем потерять людей.

— Разумно. Что ж, Михаил Иванович, только из уважения к вам, — раздался в трубке голос Ланцова. — Пойду с этим к Императору немедленно.

— Благодарю вас, Юрий Михайлович.

— Хозяин, — слева от меня возник Черномор, и, сложив руки на животе, поплыл рядом. Я скосил на него взгляд, и виртуальный помощник продолжил:

— На территории появилась машина госпожи Натальи Саратовой. Вы просили дать знать, когда это произойдёт. Медицинские показатели женщины почти критические. Монахиня Ирина снова кажется возбуждённой. Или это волнение. Или сердечный приступ? Визуальный анализ признаков переживаний не выдаёт. Я не понимаю её, Хозяин, простите.

— Спасибо. И это не страшно. Я сам её не понимаю, — признался я.

— Знайте, мне будет вас не хватать, — всхлипнул виртуальный помощник.

— Мне тебя тоже, если не прекратишь.

— Хотел сказать, что в машине с Натальей Саратовой находится её муж. Он тоже возбуждён. Или взволнован. Или сердечный приступ… Человеки очень сложные!

Хм… Андрей Земляной приехал? Очень кстати.

Глава 16

Я успел подъехать до того, как машина с новоиспечёнными супругами прибыла на подворье монастыря Святой Варвары. Монахини моему присутствию вроде бы не опечалились, всё-таки история с одержимостью их сёстры для биоманток осталось в прошлом, однако поглядывали настороженно.

Листва облетела, и сад вокруг часовни поблёк. Летний шатёр госпиталя убрали, наконец-то. В поле за подворьем выросло несколько санитарных модулей, поставленных мной специально для монастыря. До этого они принимали пациентов в доме, похожем на баню, и в пристройке к основному своему жилью. Теперь у них появились оборудованные блоки и, слава богу, сёстры нос от современных технологий не воротили.

Наталья Саратова была бледна и очень слаба. Когда она выходила, то крепко держалась за поданную руку водителя. Увидела меня, едва заметно улыбнулась обескровленными губами. Ирина сразу подошла ко мне, встала рядом, коснувшись меня плечом.

— Носитель, я не знаю в чём дело, — прошептала она мне на ухо. — Госпожа Саратова просто умирает, все биохимические процессы находятся в состоянии хаоса. Клянусь вам, никогда прежде такого не видела. Если бы не богатырское здоровье Натальи Ильиничны — она уже была бы мертва. Это не яд, не внешнее воздействие. Связи очень слабы и легко рвутся.