Император двух миров (СИ) - Горин Александр

Виола посмотрела на меня в упор.

— Сначала привыкнем, отдохнём. А утром ты пробудишь мой дар.

А я слушал её вполуха, концентрируясь на своих ощущения. Это место действительно особенное. Воздух здесь будто звенел, насыщенный до предела. Каждый вдох отдавался в груди жаром, лёгкие наливались живительным огнём, как будто я пил горячую энергию прямо из атмосферы.

По телу пошла быстро нарастающая волна тепла и я начал чувствовать то, чего никогда не чувствовал раньше.

Эфирное тело отозвалось первым. Оно уплотнилось, стало более осязаемым и я ощущал её границы как собственную кожу. Астральное тело я тоже почувствовал более мощным: я мог бы сейчас, наверное, успокоить, разозлить или заставить бояться кого угодно одним лишь взглядом.

Но главное случилось с ментальным телом.

Раньше я не понимал, что это такое. Для меня ментал был просто мышлением, способностью концентрироваться, держать в голове стратегию, просчитывать варианты. А здесь я впервые почувствовал его как отдельную структуру, как энергию, как своё еще одно тело. И это ментальное тело было равномерно разлито по всему физическому телу, но не внутри — а как будто параллельно, отдельным слоем, которое легко могло перемещаться и концентрироваться в энергетический сгусток, который ощущался как центр моего «я». Сейчас центр этого ментального сгустка располагался в моей голове, но, как будто, я мог бы его легко переместить. Интересно.

Я не успел как следует это осознать, как мое внимание переключилось на разгорающийся внутри груди жар. Лёгкие защипало, будто я вдохнул очень горячего воздуха и я чувствовал, что энергия места течет в меня сама, заполняя каждую мою клетку и все энергетические центры.

Я чувствовал, как мои тела — эфирное, астральное, ментальное — не просто наполняются, а пробуждаются. И это чувство было для меня кардинально новым.

— Вот это энергетика здесь! — выдохнул я.

Виола глянула на меня с непонятным выражением.

— Нормально. Здесь у всех так. К утру привыкнешь.

— Ладно, — тряхнул головой я, снимая рюкзак. — Ставим лагерь.

— Да, сначала маяки, — Виола подошла к моем рюкзаку, опустилась перед ним на колени и стала открывать клапан. — Захар, вытаскивай всё из своего рюкзака.

Захар, который всё ещё сиял после разговора о магии, скинул рюкзак на землю.

— А чего вытаскивать-то? — спросил он, расстёгивая лямки. — Всё подряд?

— Всё, — коротко ответила Виола, уже запустив руку в мой рюкзак. — Нужно добраться до дна.

Она ловко вынимала вещи одну за другой, аккуратно складывая их на камень. Сначала еда — лепёшки в фольге, фляга с водой, какие-то брикеты. Затем приборы — несколько коробочек, назначения которых я не понимал, какие-то инструменты, свёртки и запасные цилиндры для ромовиков, которые она называла ромблоками.

На самом дне моего рюкзака лежал серый аппарат размером с автомобильный аккумулятор, но раза в полтора выше. Сбоку у него была шкала, похожая на старый амперметр — с несколькими стрелками, с делениями. Сверху — ряд тумблеров, каждый с несколькими положениями.

Я перехватил взгляд Виолы — она не поднимет, тяжело — нагнулся и ухватился за аппарат поудобнее и вытащил его наружу. Тяжесть ощутимая, килограмм двадцать, не меньше. Так вот, из-за чего рюкзак был таким тяжёлым.

— Тяжёлый, гад, — пришёл к таким же выводам Захар, с пыхтением доставая такой же аппарат из своего рюкзака.

— Что это за штука? — спросил я, рассматривая прибор.

— Маяк называется, — ответила Виола, отряхивая руки. — Он позволяет спать в Ирии. Стабилизаторы и гармонизаторы помогают выдерживать давление, пока ты бодрствуешь, но во сне сознание уязвимо и если просто лечь спать без такой вот защиты, — она указала рукой на аппарат, — то можно не проснуться. Ну или проснуться дураком.

— В смысле — дураком? — округлил глаза Захар.

— В прямом, — Виола пожала плечами. — Сны здесь становятся реальностью. Если приснится кошмар — он может остаться с тобой. Навсегда. А маяк создаёт поле, которое гасит сновидения и выравнивает фон.

— А под среброкомом нельзя спать? — спросил я, кивая в сторону невысокого дерева с серебристой корой. — Он же тоже выравнивает фон.

— Можно, — согласилась Виола. — Но этот среброкор слишком мал. Здесь горная местность, деревья не вырастают такими огромными, как в лесу. Этот даёт защиту, но недостаточную. Да и под большим среброкорами я никогда не сплю без маяков — там тоже можно не проснуться.

Она отошла на несколько шагов, прикидывая расстояние.

— Третий маяк остался у того труса, который сбежал у границы Зоны с рюкзаком, — поморщилась Виола. — С ним мы потеряли не только еду, но и нормальную защиту на ночь — теперь треугольником маяки поставить не получится и зона перекрытия будет меньше. Поэтому ставим два маяка как можно ближе друг к другу — метрах в четырёх друг от друга, этого должно хватить. Спать будем между ними, — отвела взгляд она, — придётся потесниться.

Так, ситуация ещё усугубилась: даже спать в Ирии опасно без этих бандур. Неужели нельзя адаптироваться? Ведь ирийцы спят же как-то без этого всего.

Мы с Захаром расставили маяки как можно ближе к дереву и Виола сразу же их включила, повернув тумблеры. Пространство между аппаратами сразу уплотнилось и воздух стал ещё более осязаемым, но при этом перестал давить.

Виола стала возиться с ужином, а я присел у среброкора и растянул своё эфирное поле. Обычно мой предел для эфирного удара был метр-полтора, от силы два — это если вкладываться по полной. А сейчас я толкнул эфирную руку вперёд и почувствовал, как она уходит на три метра, на четыре, на пять. Упругая, плотная, послушная.

Вот это да! У меня сердце забилось чаще. Пять метров для эфирного удара! Об этом я и мечтать не мог, а тут это реально!

Следом я попробовал новое, только что обнаруженное, ментальное тело. Я представил перед собой прозрачную стену и заполнил её энергией ментала. Получилось тонкая плёнка, которая отделяла мои мысли от внешнего мира.

Ого! Я мог бы, наверное, защититься от чужого вмешательства с такой защитой или организовать какую-то атаку ментальной энергией. Правда, как это сделать я пока не знал, но с практикой это придет. Главное, что это я чувствую. А если чувствую, то смогу и управлять со временем.

Интересно, это только здесь так работает? Или после этого места останется? Очень хочется, чтобы эффект остался.

Виола тем временем ругалась сквозь зубы на Узкого.

— Почти вся еда была у него, — сердито говорила Виола, разворачивая лепёшки. — И консервы, и сухпайки, и крупы. У нас остались только лепёшки — сейчас их все и доедим, да немного сухпая. Придется экономить. Вода заканчивается, осталось полторы фляжки всего.

— Значит, здесь задерживаться нельзя, — сделал вывод я, беря протянутую мне Виолой лепёшку и растягиваясь на боку. — Делаем дело и идём дальше.

— Ага, — сказала Виолы и протянула лепёшку Захару, который сидел рядом, жадно глядя на еду.

Все ненадолго замолчали, жуя лепешки и запивая их водой из фляги.

— Слушайте, — сказал Захар с задумчивым видом, — а я ведь правда чувствую. Вот прям сейчас, сильнее, чем обычно. Астральное тело, ну, которое за чувства и эмоции отвечает… Оно как будто пульсирует. И знаете что я сейчас чувствую? — он обвёл нас загадочным взглядом, — что Виола очень красивая. Особенно, когда сердится.

Я хмыкнул, улыбаясь, а зональщица подавилась водой. Похоже, у Захара и правда чувственность тут повысилась.

— Захар, — хмуро сказала Виола, вытирая губы. — Ты бы лучше за эфиром следил, а не за моей внешностью.

— Да я и за эфиром слежу, — не смутился Захар. — Он тоже растёт. А ещё я, кажется, начинаю понимать, как это работает. В книжках писали, что астрал — это про чувства. Так вот я сейчас чувствую, что у тебя, Виола, эмоции под контролем, но внутри там… ну, сложно всё.

Астрал у него растёт, ага. Виола метнула на Захара взгляд, который вполне мог бы вполне его испепелить, и потянулась к последней лепёшке.