Император двух миров
Глава 1
Пробуждение
Я начал приходить в себя от пульсирующей боли во всем теле и от того, что меня куда-то волокли под руки двое человек. Где‑то рядом заскрежетал засов, скрипнула дверь — и меня обдало прелым воздухом с запахом пота.
— Давай, заноси уже, чего встал? — раздался над ухом грубый, безразличный голос.
Гул голосов, который до этого глухо доносился до меня, резко стих. Я уловил обрывки разговора — злые, взвинченные голоса что-то эмоционально доказывали друг другу что-то про каких-то магов.
— Не гунди, сам бы попробовал этого доходягу тащить, — ответил второй мой носильщик, перехватывая меня удобнее. По голосу этот был помоложе, голос с хрипотцой, но такой же отстранённый, словно он перетаскивал мешок с картошкой. — Вроде тощий, а тяжелый, зараза.
Меня занесли в какое-то помещение, перехватили под мышки и за ноги, рывком приподняли и с глухим стуком бросили спиной на что-то жесткое. Я серьёзно приложился затылком и инстинктивно сжал зубы, подавляя стон. Где это я? Осмотреться бы, но глаза будто залили свинцом — не открывались, хоть ты тресни.
— Не жилец, — равнодушно констатировал грубый голос.
— Это точно, — без тени сочувствия прохрипел молодой. — Допрашивали с пристрастием. Я таких насмотрелся: день-два и привет.
— Здесь всё, пошли, — бросил грубый и я услышал удаляющиеся шаги.
У меня и правда всё тело пульсировало дикой болью, особенно болели почки. Голова раскалывалась, рёбра, казалось, прорывали лёгкие при каждой вдохе, скулы и губы горели, а во рту чувствовался тошнотворный вкус крови.
— За что хоть его сюда? — крикнул голос справа от меня.
— За измену Костромскому княжеству, — бросил мой хриплый носильщик и дверь громко захлопнулась.
Не понял, какое еще Костромское княжество? Когда это наша область княжеством стала? И какую ещё измену?
Последнее, что я помню — как я садился в свою машину в дворе многоэтажки, чтобы поехать на тренировку. Был вечер, я опаздывал и спешил, чтобы не заставлять ребят ждать тренера. Быстро вставил ключ в замок зажигания, повернул и сразу взрыв, резкая боль сразу во всём теле и темнота. И вот потом я непонятно где лежу, — похоже, что зверски избитый. Или это последствия взрыва?
Как только мои конвоиры ушли, спор разгорелся с новой силой.
— Я тебе говорю, это всё маги! — заорал кто-то совсем рядом истеричным голосом. — Зона растёт из-за них, монстры из неё прут, а они там в академиях эксперименты ставят!
— Дурак ты, Михеич! — перекрыл его другой голос, тонкий и злой. — Если б не маги, нас бы уже всех сожрали! Они ж зону сдерживают!
— Сдерживают они, как же! — не унимался Михеич. — Твари всё равно лезут из Зоны! А сила где? В ромии! Любой мужик с ромовиком мага уложит, понял?
— А ты сам-то пробовал? — кто-то засмеялся в ответ. — Маг щит поставит — и ничем ты его чем пробьёшь!
— Правильно он всё говорит, из-за магов мы тут сдыхаем! — заорал еще кто-то. — А ты их покрываешь!
Я слушал эту перепалку сквозь мучительный гул в голове и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Маги? Зона? Монстры? Я попал в сумасшедший дом или это какая-то параллельная реальность?
— Заткнись! — зарычал чей-то бас, и я услышал звук удара и сдавленный крик.
— А ну отойди от него! — загремело где-то сбоку. — Не видишь, человек дело говорит!
— Дело? Какое дело? — взвизгнул тонкий голос. — Вы в Зоне были? Вы тварей видели? Там мир другой, слышите? Не просто дыра, откуда монстры лезут, а целый мир!
— Заткнись, псих! Достал уже! — заорал еще кто-то. — Какой ещё мир? Там муть только и твари!
— А я говорю — мир! — не сдавался тонкий. — Мне один зональщик рассказывал, когда я на разгрузке работал. Он там был, своими глазами видел. И если туда войти, можно в другом месте выйти!
— Сказки всё это! — заржал Михеич. — Чтобы мы, дураки, в Зону лезли и там дохли! Нет там никакого мира! Тупо прорыв хаоса и всё!
— Сам ты сказки! — раздался топот и какая-то возня — обладатель тонкого голоса, видимо, рванул в сторону обидчика.
Звуки ударов, мат, крики смешались в какофонию. Кто-то с грохотом упал на пол, кто-то заорал от боли. Ещё немного — и начнётся всеобщий замес, а я лежу тут как после жесточайшего бодуна. Надо срочно приходить в себя.
Я кое-как всё-таки сумел разлепить глаза и поводил ими по сторонам: длинное помещение с проходом посередине, по бокам — двухъярусные кровати, сколоченные из грубых досок. В центре, у прохода, мелькали кулаки — мужики в чёрных робах с белыми полосами сцепились не на шутку. Кто-то пытался их разнять, а кто-то, наоборот, подначивал.
У меня в голове не укладывалось происходящее. Это что, сон? Галлюцинации после взрыва? Но рёбра болят так, что дышать больно, во рту вкус крови, доски под спиной жёсткие. Слишком уж реально для бреда.
Я с большим трудом сумел сесть. В глазах потемнело, закружилась голова и пришлось переждать пару секунд, держась за край кровати. Когда мир перестал крениться, я осмотрелся получше. Вот же ж…
На мне была такая же чёрная роба с полосками, как и у остальных, и я нахожусь в каком-то деревянном бараке с дерущимися мужиками. Похоже, это зона. Обалдеть можно! Как⁈
— Бей их, маговских шестерок! — заорал Михеич своим истеричным голосом.
— Без магов вы бы уже давно тварям скормились! — отвечали ему.
Мелькнула чья-то рука, и один из спорщиков отлетел прямо в мою сторону, ударившись плечом о край моей кровати. Он взвыл, вскочил и снова кинулся в драку.
А я сидел и смотрел на это, и внутри закипала злость, что кто-то решил мою судьбу за меня.
Это всё Слава.
Мысль о нём ударила под дых сильнее любой боли. Вспомнил, как впервые увидел его — худой, злой, голодный, он пришёл ко мне в секцию и сказал, что хочет научиться драться, чтобы его не били. Я тогда пожалел парня, оставил, хотя деньги платить ему было нечем. Потом оказалось, что он талантливый — схватывал всё на лету, эфирное тело чувствовал интуитивно. Парень был из неблагополучной семьи: отца нет, мать-алкоголичка, денег вечно нет. Я его и кормил, и одевал, и мать его несколько раз кодировал от пьянки. Я вкладывал в него всё, как в родного сына.
Ну а он пришёл ко мне с предложением работать на братву — «задачи плевые, бабки большие». А когда я отказал и ребятам своим запретил — в глазах у него такая злоба вспыхнула, будто я ему должен по определению. Кричал как резаный, угрожал, руками стал махать. В итоге я ему втащил тогда хорошо и он мне этого, как оказалось, не простил. Стоял я у него поперёк горла, не позволяя забрать своих бойцов.
Вот он-то меня и подорвал, а потом и в зону с помощью братвы упёк. Он, гад, он, больше некому. Я сжал зубы так, что скулы свело, гнев захлестнул меня. Вот же предатель.
Но ничего. Ничего. Если я выбрался из взорванной машины — значит, не судьба мне там было сдохнуть. И отсюда выберусь, и тогда уж поговорю с тобой по душам. За всё поговорю.
Только вот тело какое-то у меня худое, слабое. Сколько я здесь пробыл, что так отощал? Я попытался глубже вдохнуть и тут же скривился от боли в рёбрах. Провёл быструю инвентаризацию тела: рёбра целы, кажется, только ушибы. Почки болят сильно, но я боль хорошо переношу, челюсть двигается нормально. Самое главное — голова работает чётко, несмотря ни на что.
В этот момент двое дерущихся с громким матом врезались прямо в мои ноги, свешивающиеся с кровати. Один из них, здоровый мужик, похожий на боксера, с перекошенным от злобы лицом, споткнулся и, чтобы не упасть, взмахнул рукой прямо в направлении моего лица.
А дальше всё произошло на автомате — моё тело сработало быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Я даже не думал, а просто создавал уплотнённый эфирный блок прямо перед его рукой и одновременно на рефлексах ударил его эфирным кулаком в солнечное сплетение.
Бугай охнул, вытаращил глаза, сложился пополам и рухнул на пол, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
