Император двух миров (СИ) - Горин Александр

— Ты что творишь? — заорал было его товарищ с наколками на руках, но тут же замер, глядя на меня расширенными глазами и через секунду он уже орал на весь барак: — Да он до него даже не дотронулся!

Драка, как по команде, начала стихать. Кто-то ещё продолжал махать кулаками, но большинство уже обернулось на крик.

— Что ты сказал? — переспросил кто-то.

— Я говорю: он до него не дотронулся! — еще сильнее завопил татуированный, тыча в меня пальцем. — Рукой даже не повел, а Гвоздь — хрясь и на пол!

Я сидел на кровати, тяжело дыша, и чувствовал, как меня накрывает откат. Перед глазами снова поплыло, руки задрожали. Твою ж дивизию! Что за слабое туловище у меня стало, что откат уже после одного удара⁈

Гвоздь тем временем, матерясь сквозь зубы, отполз от меня на четвереньках в проход и там, цепляясь за нары, кое-как поднялся на ноги. Лицо у него было бледное, глаза бешеные. Он стоял, пошатываясь, и сверлил меня взглядом, полным такой лютой, животной ненависти, что было понятно — этот не забудет.

— Гвоздь, так было? — крикнул кто-то из толпы. — Задел он тебя или нет?

— А хрен его знает, — прохрипел Гвоздь, не сводя с меня горящих гневом глаз. — Я не понял.

— Маг! — выдохнул кто-то в наступившей тишине. — Новенький — маг, точно говорю!

— Что ты гонишь? — недоверчиво спросил другой. — Какие тут маги? Сюда таких не садят…

— А вот и маг он! — закричал вдруг Михеич истеричным голосом. — Я ж говорил, из-за них всё! Гляньте на его морду — чистый аристократ!

Задолбали вы, маг да маг. Рукопашник эфирный я. Впервые эту способность бить с помощью эфирного тела я обнаружил у себя во время драки в седьмом классе.

Димон был боксёром, старше меня на три года и сильнее. Подкараулил с друганами после школы, когда я с Иркой шёл, и давай деньги с меня требовать не пойми за что. Ну я и сцепился с ним. А мне навыков рукопашки не хватало тогда, да и он не подпускал меня близко, длиннорукий и высокий был, гад, — всё лицо мне расквасил, а я никак дистанцию не мог с ним порвать. Да ещё Ирка бледная рядом наблюдала, как я меня уделывали вчистую.

В общем, разъярился я сильно тогда, и у меня рука сама как будто удлинилась и нокаутировала Димона. Мне Ирка сказала потом, что я кулаком сантиметров двадцать до него тогда не достал, а он всё равно отлетел как от сильнейшего удара и отключился. Вроде и не достал, а у меня костяшки всё равно потом пару дней болели так, что я думал, что кость треснула.

Ну а потом я уже сознательно научился так бить, секцию рукопашки открыл и ребят своим эфирным техникам обучал.

Так, ситуация накаляется, эти интеллигенты сейчас за меня возьмутся вплотную. Я попытался встать с кровати, но в глазах у меня резко помутнело, я на секунду потерял ориентацию и снова откинулся на не струганные нары.

— Слышь, магоподобный, — услышал я молодой и наглый голос со стороны прохода. — Ты зачем друга моего уронил?

Вперёд вылез молодой здоровый парень лет двадцати пяти, с въевшимися в кожу черными точками и кривоватой ухмылкой.

Чуть сзади него исподлобья на меня смотрел тот самый Гвоздь — матёрый бородатый мужик с мощными ручищами, очень похожий на боксёра‑тяжеловеса. А за этими двумя представителями местной фауны виднелся узкоплечий зэк с длинной шеей и бегающим взглядом, которого я сразу мысленно обозвал Узким.

Сразу видно джентльменов с самыми благими намерениями. Сейчас начнётся светская беседа и мне надо срочно занять позицию, удобную для переговоров. Превозмогая боль и головокружение, я сумел всё-таки подняться на ноги и встал в узком проходе между кроватями. Теперь ко мне проход только по одному, по очереди буду обилечивать. И сразу на поражение, иначе не вытяну.

— Сейчас ты у меня получишь! — перешёл сразу к делу молодой интеллигент, щуря свои рыбьи глаза.

Он шагнул ближе и тут же выбросил вперед кулак, доворачивая его корпусом.

Отработанным до автоматизма движением я качнулся вперёд и влево, уходя от прямого удара правым в голову, и тут же вытянутыми напряжёнными пальцами правой руки резко ударил ему прямо в кадык. Точнее, ударил не самими пальцами, а их уплотнённым эфирным двойником.

Молодой зэк захрипел, схватился за шею, и я сразу добавил удар ногой в пах. Он сложился пополам и рухнул на колени, хватаясь руками за свои отбитые причиндалы.

И сразу же у меня в глазах резко потемнело, в висках застучало, закружилась голова. Я схватился за край верхней кровати, чтобы не упасть.

Снова откат.

Чёрт, сильно же я тут ослаб. Эфирные техники жрут энергию, и, если раньше я мог выдать десятки таких ударов подряд, то сейчас, похоже, мой предел всего один-два. Да, если я срочно не восполню силы, то с таким состоянием здесь долго не протяну.

Я интенсивно задышал, наполняя себя энергией пространства. Дополнительно вызвал в себе чувства силы и мощи, переводя эту энергию чувств из своего эмоционального тела в эфирное и физическое.

— Вот же гад… — прохрипел молодой зэк, пытаясь встать на четвереньки.

Гвоздь зарычал и подался было вперёд ко мне, но ему мешал корчащийся в проходе между нарами молодой. Тогда Гвоздь двумя руками схватил молодого за робу и вытянул его из прохода, освобождая себе путь. А затем медленно вытащил из голенища сапога заточку с рукояткой, обмотанной грубой верёвкой.

— Сейчас за всё ответишь, — прошипел он, медленно подходя ко мне с заточкой в руке. — Кровь тебе пускать буду.

Глава 2

Захар

Держал Гвоздь заточку в правой руке, и держал её профессионально — не перед собой, как в фильмах, чтобы можно было её выбить или схватиться руками за рукоять, а внизу и чуть дальше спины, как бы пряча от меня. Левой рукой будет отвлекать и сразу бить правой с заточкой в живот или под рёбра.

Ноги слушались плохо, голова всё еще кружилась, но боевые рефлексы взяли свое. Я отступил на шаг назад, сконцентрировался на пространстве перед его ногами и создал там эфирную плотность. Гвоздь сделал шаг вперёд, его нога наткнулась на уплотнённое эфирное препятствие, он потерял равновесие и, расправив руки как пингвин крылья, полетел вперёд прямо на меня. На встречных курсах я ударил его коленом прямо в его широкую харю.

Хруст. Брызнула кровь, заточка звякнула и отлетела под нары. Гвоздь грузно упал на дощатый пол и завыл, зажимая кровящий сломанный нос. Узкий, наблюдавший за всей этой картиной с безопасного расстояния, замер, явно решая, бежать или остаться.

— Э-э, мужики, — удивился упитанный мужик на соседних нарах. — Вы это видели? Он же до него даже не дотронулся.

— Не дотронулся, — подтвердил мужик со шрамом, мотая головой. — Гвоздь сам упал.

— Да какой сам⁈ — возмутился еще один, стоящий в проходе. — Он ему коленом двинул!

— Это в самом конце коленом, а до этого даже не прикасался, — авторитетно заявил тощий зэк, сидевший, свесив ноги, на втором ярусе соседней кровати — точь в точь как арбитр на волейбольном матче. — Я всё самолично видел. Он маг, точно говорю.

Наступила тишина. Даже отделанный мной молодой заключённый, которые еще лежал в проходе, держа руки между ногами, перестал скулить и уставился на меня снизу вверх.

— Атас, мужики! — крикнул мужик со шрамом и метнулся в сторону.

Тут же громко хлопнула дверь в конце коридора и собравшаяся рядом со мной толпа неожиданно проворно рассосалась по своим деревянным койкам. Остался только я стоять с Узким, да двое любителей острых ощущений приходили в себя на полу.

В барак вошли трое охранников в полувоенной тёмно‑зелёной форме, в высоких шнурованных ботинках и в кепках с какой‑то странной эмблемой. За спиной у них были закинуты то ли ружья, то ли автоматы без магазинов, зато с какими‑то вытянутыми цилиндрами внизу стволов. Что это за оружие такое? Частная тюрьма, что ли, какая‑то?

— Что здесь происходит? — спросил здоровый, усатый охранник, обводя взглядом лежащего на боку молодого с руками, зажатыми между ног и сидящего на полу Гвоздя, пытающегося оценить пальцами сможет ли он придать сломанному носу былую форму. Двое других охранников встали чуть поодаль усатого, водя глазами по бараку на предмет возможного нападения.