Император двух миров (СИ) - Горин Александр

— А ему какой резон? — спросил я в надежде побольше узнать о своем коварном новоиспечённом родственнике.

— Да ладно, я знаю кто ты на самом деле, — прищурил глаза Игнат. — Ты внебрачный сын графа Виктора Макарова, который Мантуровским уездом управляет. А сюда тебя твой старший сводный брат Анатолий упёк с согласия отца, чтобы от конкурента…

— Игнат! — раздался звонкий женский голос со стороны ворот и я сразу понял, кому он принадлежал.

Мы с надзирателем обернулись одновременно. Виола стояла у входа в административное здание и махала Игнату рукой.

— Иду! — тепло улыбнулся ей Игнат, а потом перевёл взгляд на меня, и его улыбка сразу погасла. — Ладно, ступай, — мотнул он головой в сторону штольни. — Постарайся не сдохнуть.

Игнат развернулся и зашагал к Виоле, а я поймал на себе её оценивающий взгляд. Странно, но мне показалось, что она смотрела на меня так, как будто уже меня знала. Откуда? Может старого владельца этого тела она знала? На всякий случай я ей слегка кивнул и направился к переминавшемуся с ноги на ногу Захару.

Так, появились новые вводные: я — бастард графа, а мой старший сводный брат Толя вместе с папенькой отправили на рудник, где меня должны убить три мордоворота в штольне номер семь. Хорошая семья. Дружная.

Я потряс головой, словно пытаясь утрясти эту ситуацию в голове. Ладно, работаем с тем что есть. Моя внезапно образовавшаяся новая семья далеко, а троица для моего устранения совсем рядом. Сперва нужно понять, что там в этой штольне вообще.

Когда я подошёл к Захару, то он тут же потянул меня к штольне, чтобы не нервировать охранников. По пути он подался ко мне, заглядывая в лицо:

— Ну, что он сказал?

— Сказал, чтобы я у тебя спросил, — ответил я, — что там за добыча в штольнях и как она ведётся.

Захар на секунду опешил, чуть прищурил глаза и с шумом выдохнул воздух.

— Ладно, скажу, ты на стукача не похож, — Захар наклонил голову и странно посмотрел на меня. — Я не знаю, какие там у вас дела с Игнатом, но если вдруг рвать отсюда задумаешь, то имей меня в виду, хорошо? Не хочу сдохнуть здесь как все.

— Я тебя услышал, — ответил я, не показывая виду, что собираюсь отсюда рвать. Парень хоть выглядит довольно искренне и эмоциональное тело спокойно, без всплесков, которые обычно бывают при обмане или волнении, но рисковать не стоит. Да и непонятно пока, как отсюда сбежать с высокой вероятностью благоприятного исхода. — Так что там с добычей?

— Ну так руду добываем, — Захар кивнул в сторону ближнего чёрного провала штольни, к которой мы уже почти подошли вплотную. — А из неё потом ромий выплавляют для магов и оружия, — он махнул рукой в сторону построек в дальнем конце рудника. — Всё по старинке: кайло, лопата, телега. Специально, наверное, чтобы мы побыстрее сдохли.

Я кивнул и тут же со стороны охранников раздалось:

— Макаров, Безруков, Хромов, Косыгин! — здоровый надсмотрщик держал в руке листок и сверялся со списком. — В седьмую штольню, первый горизонт.

— Тебя зовут, — обеспокоенно проговорил Захар. — Странно, седьмая штольня уже давно выработана.

— Ага, — подтвердил я, вспоминая слова Игната и следя глазами за моими новыми компаньонами.

Трое здоровяков лениво двинулись к сараю, где сухой кладовщик с закрученными усами выдавал инвентарь. Всё сходится, три мордоворота, заброшенная седьмая штольня. Ладно, посмотрим кто кого. Я подошел к сараю следом.

Кладовщик спросил наши фамилии и, сверившись с какой-то мятой бумагой, выдал бугаям по лопате и кайлу, а мне выкатил одноколёсную ржавую тележку с перекошенной ручкой и колесом, которое издавало при движении противный скрежещущий звук.

Да, у них всё схвачено, решили меня порубать кайлами и лопатами, а мне оставили тележку. Ладно, будем использовать то, что есть.

Штольня встретила холодом, сыростью и запахом гниющих деревянных опор. Чем глубже мы уходили, тем сильнее давил воздух — плотный и влажный он с трудом проталкивался в лёгкие. Вопрос освещения решился очень просто — белые широкие полосы на груди, рукавах и штанах робы в темноте давали достаточно тусклого света, чтобы не споткнуться и худо-бедно видеть, что происходит метрах в трёх-пяти.

Тележка передо мной скрежетала на каждом камне. Ржавое колесо завывало, ручка ходила ходуном, но я её не выпускал. Хорошая штука. Неудобная, дурацкая, но если что — первой удар примет на себя. Я глубоко вздохнул, продолжая накачивать эфирное тело энергией.

Один из бугаёв ушёл вперёд, а двое специально задержались, пропуская меня вперёд. Ситуация классическая — численное превосходство, ограниченное пространство, заведомо проигрышные условия.

А я всегда любил стратегии. Книги по военному искусству, мемуары полководцев — всё это проглатывал запоем. Сунь‑цзы, Клаузевиц, Суворов были моими настольными книгами; играл в го и шахматы. Запоминал принципы, применял их в жизни, на тренировках, в отношениях с людьми.

Тут больше первый принцип Сунь‑цзы: всегда сравнивай свои ресурсы с вражескими. Что у меня? У меня — эфирный запас удара на три‑четыре, это если экономить. С той стороны — трое здоровых мужиков с инструментом. Место узкое, тёмное. Моё преимущество в том, что они не знают, что я вижу их намерения: эмоциональные всплески астрального тела я чувствую очень хорошо, им этого не скрыть.

Второй принцип: биться там, где удобно мне. Удобно будет прямо здесь — тесно, двое не разойдутся. Я резко замедлился, полностью сконцентрировавшись на их астральных телах.

— Чего встал? — прохрипел один из бугаев сзади.

Передний вдруг резко остановился и развернулся, а я тут же почувствовал эмоциональные всплески сзади.

Сейчас!

Глава 3

Камень

Я подал корпус влево и сразу же рванул телегу назад, прямо в того, кто шёл сзади ближе всех. Колесо протяжно заскрипело и телега с грохотом врезалась бугаю в ноги. Он завопил он от боли, пытаясь удержать равновесие.

Передний сделал ставку на лопату. Он выбросил кайло и быстро приближался ко мне, держа лопату двумя руками и целя ей мне в живот.

Удар!

Время, как это бывало не раз в моих прошлых боях, будто замедлилось. Я качнулся вправо, уходя с линии атаки и одновременно одновременно выбросил растопыренные пальцы эфирной руки ему в глаза. Он дёрнулся, инстинктивно зажмуриваясь и ослабляя хватку, и в тот же миг я перехватил его лопату и я рванул её на себя. Лопата легко перешла в мои руки, и я, не останавливая движения, довернул корпус и вонзил её наточенное лезвие прямо в горло набегавшему мордовороту с кайлом наперевес. Он даже не успел затормозить.

Лезвие вошло легко, будто в масло, хлынула кровь. Бугай захрипел, выпучив глаза, схватился руками за шею, но лопата уже сделала своё дело. Он осел на землю, забулькал и затих.

А передний — тот, которого я ослепил эфирным тычком, пятился назад, тёр глаза кулаками и мычал что-то нечленораздельное. Я рванулся к нему, схватил его за робу и дёрнул его на себя, меняясь с ним местами и выставляя перед собой как щит.

Вовремя.

С диким криком третий мордоворот перескочил через тело убитого лопатой товарища и замахнулся кайлом. Целил в меня, но я уже подставил под удар ослепшего и кайло вошло ему ровно в грудную клетку. Хруст рёбер, мокрый чавкающий звук и тело осело на землю, увлекая за собой кайло из рук громилы.

Мужик замер с расширенными глазами. Он посмотрел на свои руки, на кайло, торчащее из груди товарища, потом на меня и лицо у него побелело так, что даже в полумраке было видно.

— Ты зачем товарища порешил? — спросил я, чувствуя как меня накрывает откат.

— Это не я… Митяй, прости… — забормотал он дрожащими глазами и пятясь. — Ты… я не понимаю как…

Потом он на мгновение замер — видимо, его мозг за это время произвёл какую-то вычислительную работу, а потом резко развернулся и рванул в сторону выхода.

Преследовать у меня сил совершенно не было — меня окончательно накрыло. И на этот раз накрыло резко, как будто я нырнул в ледяную воду: голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зашумело. Я прислонился к стене и сполз по ней, хватая ртом воздух. Эфирное тело выгорело почти дотла — два плотных удара, ослепление, постоянный контроль астральных тел. Для этого нетренированного тела — слишком много.