Боярский сын (СИ) - Калинин Алексей

— Трус! — заорал Мишка, крутя головой. — Вылезай, если не ссышь!

Земля за его спиной вздыбилась. Здоровяк вынырнул оттуда, как чёрт из табакерки, и в руках у него уже был каменный молот. Здоровенный. С таким впору рельсы укладывать.

— Сзади! — заорал я, но Мишка уже разворачивался.

Молот пошёл вниз, и если бы он попал…

Мишка выставил руки крест-накрест, и между ними вспыхнул ледяной щит. Молот врезался в него со звучным хрустом. Ледяная крошка брызнула в стороны, щит треснул, но выдержал. Мишку отбросило на пару метров, он кубарем покатился по земле, но быстро вскочил.

— Силён, — прорычал он, стряхивая с плеч землю. — Но это не поможет.

Он ударил ногой о землю, и от места удара в сторону здоровяка побежала ледяная дорожка. Она выросла во мгновение ока. Противник только успел выругаться, как дорожка настигла его. Морозный удар схватил его за ноги и быстро вморозил в ледяную глыбу. Здоровяк дёрнулся, пытаясь освободиться, но лёд уже добрался до пояса, сковывая движения.

— Всё, — Мишка подошёл к нему вплотную. — Сдавайся! Или я начну биться всерьёз!

Всерьёз? А как он сейчас бился? Шутя, что ли?

Ах да, брат же говорил, что Морозов может быть ранга Дружинник. А это гораздо серьёзнее того, что представлял из себя Косматов и его подпевалы.

Здоровяк зло посмотрел на него. А стоящий поодаль худой заулыбался. Он захлопал в ладоши так громко, что к нему повернулись все. Даже Косматый дёрнул головой.

— Зачёт, Морозов! Нормально поймал! — крикнул худой. — Харэ сражаться. На этом всё! Баста!

М-да, ещё раз подтвердил мои догадки, что в этой компании вовсе не Косматый главный. Эти двое только силовики, а вот худощавый является мозговым центром. Может он беднее родом, но всё равно главенствует он.

Я шагнул к Косматому, протягивая руку. Во второй раз. Может, теперь он будет умнее?

Косматый посмотрел на руку, потом на меня. Глаза его всё ещё были мутными после удара, но в них уже не было той слепой злобы, что в начале.

— Ты сдохнешь… — начал он хрипло.

Значит, я ошибся. Ни хрена он не понял и всё ещё продолжает злиться.

— Все мы когда-нибудь умрём, — кивнул я. — Вставай, Сергей Валерьянович. Хватит валяться, а то яйчишки застудишь.

— Тебе не должно быть дела до моих… кхм… Я с тобой ещё не закончил, — процедил он.

— Зато с тобой закончил я. И учти, что в следующий раз, я не буду таким добрым, — я подпустил яри, чтобы как следует проняло.

Зрачки Косматого расширились, он невольно дёрнулся назад.

Ага, хорош, а то ещё обделается, тогда вообще не простит и будет всю учёбу пакостить. А я не люблю, когда мне пакостят. Придётся тогда его отправить на тот свет, чтобы не портил настроение. Правда, за него может вступиться его род… Ну что же, тогда это будет хуже для его рода!

Я уже успел понять, что тут тебя готовы сожрать почти все. И если попытаешься быть благородным и добрым, то сожрут быстрее.

Придётся всех научить, что Елисея Ярославского вообще лучше не касаться!

— Нормально так повеселили, ребятки! — раздался откуда-то сверху голос Яромира. — Развлекли на совесть! Брат, горжусь тобой! Нормально всё сделал! В первый учебный день сумел себя поставить! Красава!

Я поднял голову. Ага, так вот почему худой заорал, чтобы всё прекращали — он увидел Яромира и двух братьев Рязанцевых. Вся троица сидела на крыше спорткомплекса и только что семечки не щёлкали. А нет, Всеволод поднёс руку ко рту и потом сплюнул в сторону.

Зеваки, ядрёна медь!

— Чего вы там расселись? — крикнул я. — Или у вас занятий нет?

— Вообще-то тут интересней! — заржал Борис. — Когда ещё такую возню малышей увидишь?

— Если оскорбить хочешь, то сейчас для этого не самое лучшее время! — Михаил Морозов недовольно посмотрел на говоривших.

— Да ладно вам! Мы же шутим! Извините-извините! — замахал руками Яромир. — Вы же грозные ребята — и отмудохать за базар легко сумеете!

После этого все трое разом спрыгнули вниз. Высота третьего этажа их явно не пугала. Почти возле самого низа все трое приземлились на возникшие вихри. Воздушные круговороты приняли их, спружинили и растаяли в воздухе.

— Отмудохаем… Если только будет в этом необходимость, — хмыкнул я.

— Всё-всё-всё, боюсь-боюсь! — откликнулся Борис. — Грозные ребята, а не окажете ли вы милость снизойти до просьбы таких мелких людишек, как мы, и не соблаговолите ли откушать в нашей компании?

— Да мы, в общем-то сами собирались, — ответил я. — Только отряхнуться надо, а то немного испачкались.

— Это вы ещё нормально выглядите. Мы с Борисом в первый день вообще все в грязи были. Сцепились с землевиками, вон, как этот, — Яромир кивнул на здоровяка. — А те нас чем только не пачкали… Эй, ребята, вы сегодня продули. Шли бы подобру-поздорову, а то мы тоже можем захотеть развлечься.

— За меня найдётся кому ответить, — буркнул Косматов, поднимаясь на ноги.

— Не сомневаюсь в этом, — жёстко ответил Яромир. — Однако, отвечать будешь, когда тебя спросят. Сейчас рекомендую покинуть данную территорию, чтобы не быть пойманным на несанкционированном ристалище. У вас ещё будет возможность подраться на турнире, а сейчас пока-пока, все-го хо-ро-ше-го!

Худой помог тем временем освободиться здоровяку. Двое побеждённых, которых поддерживал худощавый, двинулись в сторону выхода с территории.

— Ну что, куда вы собирались забуриться? — хлопнул меня по плечу Яромир.

— Вроде бы в «Хрустальную слезу»? — припомнил я название забегаловки.

— В эту крысятню? Фу! Не пристало дворянам посещать такие скучные заведения! — хмыкнул Всеволод. — Пошли в «Аленький цветочек»!

— Но это же… — поперхнулся Михаил.

— Да вам уже есть восемнадцать! — захохотал Борис. — Чего вы мнётесь, как девственники? Двинули! После драки всегда тянет на баб!

Глава 14

Чтобы отец не беспокоился, мы с Яромиром отпросились на ужин к другу. Ну да, слегка приврали, но в своё оправдание могу сказать, что и остальные также позвонили и уведомили родителей, что будут ужинать у «друзей».

Мы все поужинаем у друзей!

Такая мелкая ложь практиковалась и в моём мире. Если вспомнить, сколько раз знакомые уходили из дома, чтобы весело провести время, а их родители думали, что они корпят над учебниками или помогают в научном проекте…

Также спросил о состоянии Хатурая. Отец сказал, что приходит в норму. Очень благодарит меня за помощь и обещает стать вечным вассалом. Я только улыбнулся в ответ. Если Мизуки будет продолжать свою деятельность, то вечность может показаться секундой.

— А вот нам вовсе не нужно отпрашиваться у родителей, — хмыкнул Борис, когда мы с Яромиром закончили разговор. — Нам доверяют! Ведь мы уже выросли из детских штанинек!

— А мы любим своего отца! — парировал Яромир. — И не хотим, чтобы он раньше времени поседел. Пусть лучше думает, что мы у вас тусуемся, чем знает, где мы на самом деле будем.

Всеволод переглянулся с Борисом, оба поджали губы и попытались сделать чопорные лица. Ни у того, ни у другого не получилось.

Впрочем, подозреваю, что родители могли догадываться о настоящем месте пребывания своих чад и только делали вид, что отпускают на ужин. Всё-таки они сами были молодыми и ещё помнили себя в этом возрасте!

Помнили, что молодость и задор бывает раз в жизни! И что сейчас та самая пора, когда нужно заводить новых знакомых и друзей. Формировать круг общения, в которой потом будешь вращаться долго и упорно.

Ладно бы круг общения просто не рос, стабильность — тоже хорошо. Но он ведь неминуемо сокращается. Часть знакомых и друзей наверняка эмигрируют и станут редко выходить на связь, другие заведут семьи и перестанут выползать из плена дач, третьи увлекутся карьерой настолько, что будут спать и видеть, как получат Медаль Горбатого с подписью «Лучший работник года», а с кем-то разругаешься из-за политики или просто разойдёшься в интересах. А ведь никакие любовные отношения, даже самые насыщенные, не заменят теплых посиделок в кругу знакомых, воспоминаний и троллинга.