Воплощение Похоти 7 (СИ) - Некрасов Игорь

Огромный голем из плоти и сухожилий жадно пожирал свою жертву. А вокруг него суетилась мелочь, пытавшаяся забраться на него и помешать. Но Защитный голем методично отбрасывал их своими костяными клинками, не давая приблизиться. Изверги, стоявшие рядом, тоже включились в процесс, отгоняя пауков, а несколько Павших Всадников, отделившихся от основного отряда Капитана, прикрывали фланги, рубя всех, кто пытался прорваться.

И когда Квисла увидела это, когда она поняла, что одна из её подружек только что была убита и теперь пожирается у неё на глазах, она взбесилась.

Её глаза вспыхнули ослепительным багровым огнём. Она издала такой рёв, что земля под ногами затряслась, а у меня заложило уши. Вся её ярость, весь её гнев, вся боль от потери потомства вырвались наружу. Она забыла о других лже-королевах, забыла об Аноре, забыла обо всём — она хотела только одного: уничтожить тех, кто убил её детище.

— Халто-о-о-ос! Ебашь по ней магией! — заорал я, видя, что ситуация становится опасной.

— Принял!

Король гоблинов вскинул свой золотой посох, затем что-то прошептал, и его посох засветился ярким, почти ослепительным светом.

Несколько секунд ничего не происходило, лишь свет становился всё ярче, концентрируясь в одной точке на вершине посоха. А затем Халтос резко выбросил посох вперёд — и в Квислу ударил агрессивный, ослепительно яркий луч чистой магической энергии. Это было не огненное заклинание, не лёд, не тьма. Это была сама сила, концентрированная и направленная с хирургической точностью.

Ой ёпта! Разве он не этой же магией одного из моих големов шлепнул? — успел я подумать, как луч ударил Квислу точно в грудь, в то место, где уже были раны от предыдущих атак.

Хитин, выдерживавший удары големов и заклинания магов, задымился и начал плавиться. Королева тут же взревела от боли, её лапы подкосились, и она, потеряв равновесие, завалилась на бок. Земля содрогнулась, когда огромное тело рухнуло. Мелкие пауки, что были поблизости, разбежались в стороны, не желая быть раздавленными, но были и те, кто не успел. Сама Квисла попыталась подняться, но её лапы заскребли по земле, не находя опоры.

И в этот момент Анора, уже будучи рядом, резво подскочила к упавшей Королеве и, используя момент, нанесла сильнейший удар. Клинок вонзился в то же самое место, куда пришёлся луч Халтоса, расширяя рану. Хитин лопнул окончательно, обнажая внутренности твари.

А затем подоспел и Некролев.

Огромный чёрный лев прыгнул на поверженную Королеву и вонзил когти прямо в её голову. Каждая новая рана, оставленная им, ослабляла жертву, отнимая характеристики. Квисла билась в агонии, её лапы скребли землю, оставляя глубокие борозды, но Некролев держал мёртвой хваткой, продолжая рвать её хитин и плоть.

Королева была повержена. Но ещё не мертва.

— Вот же живучая сука! — вырвалось у меня, но это я еще не видел, что происходит чуть поодаль, иначе использовал бы совершенно другие слова.

Одна из лже-королев — та, что была дальше от шахты и до сих пор сражалась с боевыми големами, — внезапно вырвалась из захвата. Она отбросила голема ударом лапы и, не разбирая дороги, ринулась к матери. Её движения были отчаянными, яростными, и она двигалась так быстро, как только могла.

Анора, уже занёсшая меч для, казалось, решающего удара, не успела среагировать. Паучиха налетела на неё сбоку и одним мощным ударом лапы отшвырнула её в сторону. Анора пролетела несколько метров и рухнула на землю, её доспехи лязгнули, но она тут же начала подниматься.

Затем лже-королева развернулась к Некрольву, который всё ещё терзал голову Квислы, и набросилась на него. Её жвала вцепились в плечо льва, и она с силой отшвырнула его от матери. Некролев отлетел в сторону и тяжело рухнул на землю.

— Да блядь! Вот же суки-то ебучие, а! — заорал я и резко повернулся к Халтосу. — Добивай её! Сейчас!

Король гоблинов молча вскинул свой золотой посох. Он начал читать заклинание — низкое, гортанное, вибрирующее. Небо над полем боя потемнело, и среди туч начали скапливаться электрические разряды.

А затем, когда Квисла уже попыталась подняться, в неё ударила молния. Ослепительно яркая, толщиной с вековое дерево, она обрушилась с небес и вонзилась точно в голову твари. Хитин вспыхнул и лопнул, и она с оглушительным грохотом рухнула обратно на землю.

На несколько секунд Королева затихла. Я уже было решил, что всё кончено. Но затем её лапы снова заскребли по земле — слабо, неуверенно. Она попыталась приподняться, но конечности подломились, и огромное тело снова рухнуло в грязь. Подняться она уже не могла — только дёргалась, лёжа на боку.

— Да ёпта… она ещё жива что-ли? — выпалил я. — Сколько же у неё здоровья-то⁈

Я быстро окинул взглядом всё поле боя — и понял, что ситуация резко изменилась.

Все пауки, все до единого, начали стягиваться к своей повелительнице. Твари бросали свои атаки и бежали к центру. Даже те, что были на флангах и пытались обойти наши позиции, развернулись и устремились к Королеве.

Они стягивались вокруг неё, образуя живое, шевелящееся кольцо.

И благодаря этому мои войска начали легко побеждать. Изверги, которые только что с трудом сдерживали натиск из-за кучки сильных паучьих особей, теперь рубили отступающих пауков в спины. Всадники Дуллахана и Капитана настигали бегущих и давили их конями. Гуль Гран, про которого я совсем забыл, сражался среди извергов и безжалостно и безустанно рвал тварей своими когтями.

Я быстро глянул на шахту.

Вход был надёжно перекрыт каменной стеной Кости — ни одна новая тварь оттуда уже не могла вылезти.

Убедившись в этом, я махнул рукой:

— Ольха! Балия! Присоединяйтесь!

Ольха, не теряя ни секунды, сорвалась с места и понеслась вперёд, на ходу выпуская стрелу за стрелой. Балия, подхватив алебарду, ринулась за ней — её движения были плавными и смертоносными, как у хищницы, которая почуяла кровь. Они вдвоём ворвались в гущу отступающих пауков и начали свою кровавую жатву.

Количество пауков стремительно сокращалось, а кольцо наших войск неумолимо сужалось вокруг них.

Тем временем големы при помощи Дуллахана добили вторую лже-королеву. Боевой голем использовал «Таранный рывок» и пробил её хитин, а Дуллахан со своими всадниками вонзился в образовавшуюся брешь и рассёк её внутренности. Тварь рухнула, и её тело завалилось на бок, подняв облако пыли.

А затем я увидел Анору.

Она была в седле — позади Капитана Павших Рыцарей, который гнал своего коня к последней лже-королеве. Её доспехи были помяты, сама она была ранена, но глаза горели всё тем же холодным пламенем.

Капитан, будто понимая её намерение без слов, мчался к лже-королеве.

На полном скаку он подпрыгнул, и Анора в этот же миг оттолкнулась от его седла и взмыла в воздух. Её меч описал сверкающую дугу, и она обрушилась на лже-королеву, которая всё ещё пыталась подняться.

Удар пришёлся точно в основание шеи. Хитин лопнул, и голова лже-королевы отделилась от тела — видимо, сработал критический урон от «Дуэлянта», и тварь рухнула замертво.

— Да! Отлично, Анора! — выкрикнул я, сжимая кулак, а затем перевёл взгляд на Королеву.

Квисла снова пыталась подняться.

Её лапы дрожали, из ран текла отвратительная жидкость, глаза затуманились.

Она была без сил.

Без большей части своей армии, которая теперь лежала мёртвой вокруг неё. Без своих подружек, которые были убиты одна за другой. Без своего логова, вход в которое был наглухо замурован. И, помимо всего прочего, вокруг неё сжималось кольцо моих войск, и, конечно, главная угроза — Анора, вся в крови и паучьей слизи, уже приближалась к ней, словно нависающий над головой топор.

Победа была близка.

Я улыбнулся. Это был момент триумфа. После всего — после битвы на равнине, после союза с Халтосом, после ритуала с Ядром Некрополиса, после этого долгого, кровавого штурма — мы побеждали. Оставался лишь один, последний удар.

— Анора! Давай! Ебаш! — крикнул я, чувствуя, что развязка близка.