Жила-была старушка - Брэдбери Рэй Дуглас

- Вот еще! - оскорбление восклицает она. - Да будет вам известно, что я вешу всего сто десять фунтов. Носильщик даже не смотрит на нее.

- Ваш вес нам без надобности. А вот мне надо поспеть домой к ужину. Коли опоздаю, жена меня убьет.

И четверо пошли своей дорогой - по коридору, в прозекторскую. Тетушка Тилди припустилась за ними.

Длиннолицый человек в белом халате нетерпеливо поджидал корзину и завидев ее, удовлетворенно улыбался. Но тетушка Тилди на него и не смотрела, жадное нетерпение написанное на его лице, ее мало трогало. Поставив корзину, носильщики ушли.

Мельком глянув на тетушку, человек в белом халате сказал:

- Сударыня, даме здесь не место.

- Очень приятно, что вы так думаете, - обрадовалась она. - Именно это я и пыталась втолковать вашему черному человеку.

Прозектор удивился:

Что еще за черный человек?

- А тот, который околачивался возле моего дома.

- Среди наших служащих такого нет.

- Неважно. Вы сейчас очень разумно заявили, что благородной даме здесь не место. Вот я и не хочу здесь оставаться. Я хочу домой, пора готовить ветчину для гостей, ведь пасха на носу. И еще надо кормить Эмили, вязать свитера, завести все часы в доме...

- У вас, я вижу, философский склад ума, сударыня, и приверженность к добрым делам, но мне надо работать. Доставлено тело.

Последние слова он произносит с явным удовольствием и принимается разбирать свои ножи, трубки, склянки и разные прочие инструменты.

Тилди свирепеет:

- Только дотроньтесь до этого тела, я вам... Он отмахивается от нее, как от мухи.

- Джордж, проводи, пожалуйста, эту даму, - вкрадчиво говорит он.

Тетушка Тилди встречает идущего к ней Джорджа яростным взглядом.

- Пошел вон, дурак! Джордж берет ее за руки.

- Пройдите, пожалуйста.

Тилди высвобождается. С легкостью. Ее плоть вроде бы... ускользнула. Чудны дела твои, господи. В таком почтенном возрасте - и вдруг новый дар.

- Видали? - говорит она, гордая этим своим талантом. - Вам со мной не сладить. Отдавайте мое тело!

Прозектор небрежно открывает корзину. Заглядывай внутрь, кидает быстрый взгляд на Тилди, снова - в корзину, вглядывается внимательней... Это тело... кажется., возможно, ли?.. А все - таки... да... нет... нет... да нет же, а может быть, но... Он переводит дух. Оборачивается. Таращит глаза. Потом испытующе прищуривается.

- Сударыня, - осторожно начинает он. - Эта дама вот здесь... э... ваша... э... родственница?

- Очень близкая родственница. Обращайтесь с ней осторожнее.

- Сестра, наверно? - хватается он за ускользающую соломинку здравого смысла.

- Да нет же. Вот непонятливый! Это я, слышите? Я! Прозектор минуту подумал.

- Нет, так не бывает, - говорит он. И принимается перебирать инструменты. - Джордж, позови кого-нибудь себе в помощь. Я не могу работать, когда в комнате полоумная.

Возвращаются те четверо. Тетушка Тилди вызывающе вскидывает голову.

- Не сладите! - кричит она, но ее, точно пешку на шахматной доске, переставляют из прозекторской в мертвецкую, в приемную, в зал ожидания, в комнату для прощаний и, наконец, в вестибюль. Тут она опускается на стул, стоящий па самой середине. В сумрачной тишине вестибюля стоят скамьи, пахнет цветами.

- Ну вот, сударыня, - говорит один из четверых. - Здесь тело будет находиться завтра, до начала отпевания.

- Я не сдвинусь с места, пока не получу то, что мне надо.

Плотно сжав губы, она теребит бледными пальцами кружевной воротник и нетерпеливо постукивает по полу .ботинком на пуговках. Если кто подходит поближе, она бьет его зонтиком. А стоит кому - либо ее тронуть - - и она... ну да, она просто ускользает.

Мистер Кэррннгтон, президент похоронного бюро, услыхал шум и приковылял в вестибюль разузнать, что случилось.

- Тс-с, тс-с, - шепчет он направо и налево, прижимая палец к губам. Имейте уважение, имейте уважение.

Что тут у вас? Не могу - ли я быть вам полезен, сударыня?

Тетушка Тилди смерила его взглядом.

- Можете.

- Чем могу служить? - .

- Подите в ту комнату в конце коридора, - распорядилась тетушка Тилди.

- Д - да - а? .

- И скажите этому рьяному молодому исследователю, чтоб оставил в покое мое тело. Я - девица. И не желаю никому показывать свои родинки, родимые пятна, шрамы и прочее, и что нога у меня подворачивается - тоже мое дело. Нечего ему во все совать нос, трогать, резать - еще, того гляди, что-нибудь повредит.

Мистер Кэррингтон не понимает, о чем речь, он ведь еще не знает, что за тело находится в прозекторской. И он глядит на тетушку Тилди растерянно и беспомощно.

- Чего он уложил меня на свой стол, я ж не голубь какой-нибудь, меня незачем потрошить и фаршировать! - сказала Тилди.

Мистер Кэррингтон кинулся выяснять, в чем дело. Прошло пятнадцать минут; в вестибюле стояла напряженная тишина, а там, за дверями прозекторской, шел отчаянный спор; наконец бледный и осунувшийся мистер Кэррингтон возвратился.

Очки свалились у него с носа, он поднял их и сказал:

- Вы нам очень осложняете дело.

- Я?! - рассвирепела тетушка Тилди. - Святые угодники, да что же это такое! Послушайте, мистер Кожа - пакости или как вас там, так, по - вашему, это я осложняю?

- Мы уже выкачиваем кровь из... из этого...

- Что?!

- Да - да, уверяю - вас. - Так что вам придется уйти. Теперь уже ничего нельзя сделать. - Он нервно засмеялся. - Сейчас наш прозектор произведет частичное вскрытие и определит причину смерти. Тетушка Тилди вскочила, как ошпаренная.

- Да как он смеет! Это позволено только судебным экспертам!

- Ну, нам иногда тоже кое - что позволяется...

- Сейчас же отправляйтесь назад и велите вашему Режь - не - жалей сию минуту перекачать всю отличную благородную кровь обратно в это тело, покрытое прекрасной кожей, и если он уже - что-нибудь вытащил из него;

пускай тут же приладит на место, да чтоб все работало как следует, и бодрое, здоровое тело пускай вернет мне. Слышали, что я сказала!

- Но я ничего не могу поделать. Ни - че - го.

- Ну, вот что. Я не сдвинусь с места хоть двести лет. Ясно? И распугаю всех ваших клиентов, Суду пускать им прямо в нос эманацию!

Ошеломленный Кэррингтон кое - как пораскинул мозгами и даже застонал.

- Но вы погубите нашу фирму! Неужели вы решитесь!

- Еще как решусь! - усмехнулась тетушка Тилди. Кэррингтон кинулся в темный зал ожидания. Даже издали слышно было, как он судорожно крутит телефонный диск. Спустя полчаса к похоронному бюро с ревом подкатили машины. Три вице-президента в сопровождении перепуганного президента прошествовали в зал ожидания.

- Ну, в чем тут дело?

Перемежая свою речь отменными - проклятиями, тетушка все им растолковала.

Президенты стали держать совет, а прозектора попросили приостановить свои занятия хотя бы до тех пор, пока не будет достигнуто какое-то соглашение... Прозектор выше из своей комнаты и стоял тут же, курил большую черную сигару и любезно улыбался.

Тетушка Тилди воззрилась на сигару.

- А пепел вы куда стряхиваете? - в страхе .спросила она.

Попыхивая сигарой, прозектор невозмутимо ухмыльнулся.

Наконец совет был окончен.

- Скажите по чести, сударыня, вы ведь не пустите нас по миру, а?

Тетушка оглядела стервятников с головы до пят.

- Ну, это бы я с радостью.

Кэррингтона прошиб пот, он отер лицо платком.

- Можете забрать свое тело.

- Ха!-обрадовалась Тилди. Но тут же опасливо спросила; - В целости-сохранности?

В целости-сохранности.

Безо всякого формальдегида?

Безо всякого формальдегида.

- С кровью?

- Да с кровью же, забирайте его ради бога и уходите!

Тетушка Тилди чопорно кивнула.

- Ладно. По рукам. Приведите его в порядок.

Кэррингтон обернулся к прозектору.

-Эй вы, бестолочь! Нечего -стоять столбом. Приведите все в порядок, живо!

- Да смотрите не сыпьте пепел, куда не надо! - прикрикнула тетушка Тилди.