--Осторожней, осторожней! - командовала тетушка Тилди. - Поставьте плетенку на пол, а то мне в нее не влезть.
Она не стала особенно разглядывать тело. "Вид самый обыкновенный", только и заметила она. И опустилась корзину.
И сразу вся словно заледенела; потом ее отчаянно затошнило, закружилась голова. Теперь вся она была точно капля расплавленной материи, точно вода, что пыталась бы просочиться в бетон. Это долгий труд. И тяжкий. Все равно что бабочке, которая уже вышла из куколки, сызнова втиснуться в старую жесткую оболочку.
Вице-президенты со страхом наблюдали за тетушкой Тилди. Мистер Кэррингтон то ломал руки, то взмахивал ими, то тыкал пальцами в воздух, будто этим мог ей помочь. Прозектор только недоверчиво посматривал, да посмеивался, да пожимал плечами.
"Просачиваюсь в холодный, непроницаемый гранит. Просачиваюсь в замороженную старую-престарую статую. Втискиваюсь, втискиваюсь..."
- Да оживай же, черт возьми! - прикрикнула тетушка Тилди. - Ну-ка, приподнимись!
Тело чуть привстало, зашуршали сухие прутья корзины.
- Не ленись, согни ноги! Тело слепо, ощупью поднялось.
- Увидь! - скомандовала тетушка Тилди.
В слепые, затянутые пленкой глаза проник свет.
- Чувствуй! - подгоняла тетушка Тилди. Тело вдруг ощутило теплый воздух, а рядом - жесткий лабораторный стол и, тяжко дыша, оперлось на него.
- Шагни!
Тело ступило вперед - медленно, тяжело.
- Услышь! - приказала она. В оглохшие уши ворвались звуки: хриплое, нетерпеливое дыхание потрясенного прозектора, хныканье мистера Кэррингтона, ее собственный трескучий голос
-Иди! - сказала тетушка Тилди.
Тело пошло.
- Думай!
Старый мозг заработал.
- Говори!
- Премного обязано. Благодарствую, - и тело отвесило поклон содержателям похоронного бюро.
- А теперь, - сказала наконец тетушка Тилди, - плачь!
И заплакала блаженно - счастливыми слезами.
И отныне, если вам вздумается навестить тетушку Тилди, вам стоит только в любой день часа в четыре подойти к ее лавке древностей и постучаться. На двери висит большой траурный венок. Не обращайте внимания. Тетушка Тилди нарочно его оставила, такой уж у нее нрав! Постучитесь. Дверь заперта на две задвижки и на три замка.
- Кто там? Черный человек? - послышится пронзительный голос.
Вы, смеясь, ответите: нет - нет, тетушка Тилди, это я.. И она, тоже смеясь, скажет: "Входите побыстрей!", распахнет дверь и мигом захлопнет ее за вами, так что черному человеку нипочем не проскользнуть. Потом она усадит вас и нальет вам кофе, и покажет последний связанный ею свитер. Уже нет в ней прежней бодрости, и глаза стали сдавать, но держится она молодцом.
- Если будете вести себя примерно, - провозгласит тетушка Тилди, отставив в сторону чашку кофе, - я вас кое - чем попотчую.
- Чем же? - спросит гость.
- А вот, - скажет тетушка, очень довольная, что ей есть чем похвастать, и шуткой своей довольная.
Потом неторопливо отстегнет белое кружево на шее на груди и чуточку его раздвинет.
И на миг вы увидите длинный синий шов - аккуратно зашитый разрез, что был сделан при вскрытии.
- Недурно сшито, и не подумаешь, что мужская работа, - снисходительно скажет она. - Что? Еще чашечку кофе? Пейте на здоровье!
