Беспощадный целитель (СИ) - Зайцев Константин

Но я не Алекс Доу.

Я посмотрел на свое отражение в треснувшем зеркале над раковиной. Худое лицо с острыми скулами. Впалые глаза. Кожа, натянутая на кости.

Но глаза были моими. В них горел огонь, которого не было у мальчика, умершего несколько дней назад.

— Хорошо, — сказал я своему отражению. — Покажем этому миру, что такое настоящая сила.

На деньги, которые оставила Марта, я купил дешевой, но крайне калорийной еды. Рис, куриные грудки, яйца, молоко, хлеб, бананы. Ничего изысканного, но мне нужны были калории, белок и углеводы. Топливо для восстановления.

Следующие два дня я методично ел, спал короткими урывками и работал над телом.

Свое творение я назвал кадавр-ядро и оно стабилизировалось, но проблема была в том, что оно не генерировало энергию само по себе. Это был резервуар, а не источник. Батарея, а не генератор. Мне нужно было найти способ наполнить его.

В моем мире я использовал бы артефакты, кристаллы силы, души побежденных духов. Я мог бы поглощать энергию из окружающего мира, из лей-линий, из мест силы.

Здесь у меня не было ничего.

Кроме одного.

Я сел на матрас в позу медитации — не на мягкой шелковой циновке в храме, не в специально подготовленном помещении с благовониями и защитными кругами, а на вонючем матрасе в трущобе — и нырнул внутрь себя.

Память Алекса была фрагментарной, поврежденной травмой и отчаянием последних недель. Но одно я уловил четко: он обладал редкой склонностью к астральной магии.

Магия духов, призраков и прочих бестелесных сущностей.

В этом мире ее считали бесполезной. Красивой, но непрактичной. Без прямой боевой силы, без очевидного применения в индустрии или армии. Студенты с астральной склонностью часто переучивались на что-то более «полезное» или становились маргиналами, работая медиумами на похоронах.

Идиоты.

Они не понимали истинной природы астральной магии. Духи — это не слабые призраки из детских сказок. Это концентрированная воля. Чистая эссенция. В моем мире астральные маги повелевали легионами мертвых, заключали пакты с древними сущностями, разрывали границы между мирами, выдергивали души из тел противников.

Но для этого нужна была связь. Якорь. Проводник между материальным и духовным. Иначе твой удел лишь власть над жалкими паразитами.

Обычно таким якорем служило здоровое ядро и контракт.

У меня не было ни того, ни другого.

Но был Лао Бай. Был…

Я погрузился глубже, туда, где душа соприкасается с мирозданием. Искал нити, которые когда-то связывали меня с белым тигром. Связи, прошедшие через смерть, через перерождение, через границы миров.

Ничего.

Только пустота и холод.

Я искал дольше, методичнее, погружаясь в такие глубины сознания, куда опасно заходить без подготовки.

И все равно — ничего.

Лао Бай исчез. Связь разорвалась. Может, этот мир просто не мог удержать духа такой силы. Может, расстояние между реальностями оказалось слишком велико.

Или может, он просто решил не следовать за мной в эту жалкую клоаку.

Я вышел из транса с горьким привкусом во рту.

Одиночество в этом мире было… другим. Более острым. В прошлой жизни я всегда знал, что Лао Бай где-то рядом. В бою. В медитации. В редкие моменты покоя. Его присутствие было константой, якорем реальности.

Теперь я был по-настоящему один.

Что ж. Не впервые. Я начинал и с худшего.

Я провел остаток дня, изучая возможности кадавр-ядра. Экспериментируя с крохами силы, которые удавалось аккумулировать.

Выяснилось интересное: обычная мана, которой пропитан этот мир, не подходила. Она отторгалась, как здоровая ткань отторгает некротическую. Но другие типы энергии…

Я порезал палец ножом. Направил каплю крови на рисунок, оставшийся на полу.

Кадавр-ядро дрогнуло. Потянулось и тут же поглотило.

Жизненная сила, смешанная с болью. Вот что ему нужно было.

Прекрасно. У меня теперь было тело-вампир. Или что-то в этом роде. Все это требует более детального изучения.

Я усмехнулся, наблюдая, как порез затягивается — не здоровой тканью, а серой рубцовой, как будто заживал месяц, а не минуту.

Да. Это будет как минимум интересно.

Утро первого учебного дня встретило меня холодным дождем и серым небом.

Я стоял у ворот Школы №47, глядя на облупившуюся краску и ржавчину. Трехэтажное здание из бетона и грязного кирпича. Забор с колючей проволокой. Выцветшая табличка, на которой кто-то замазал слово «Одаренных» и написал «Отбросов».

Тюрьма, а не школа, но для меня это был трамплин. Первая ступень.

Я засунул руки в карманы потрепанной куртки — одной из немногих вещей Алекса, которая еще годилась для выхода в люди — и направился к воротам.

И тут кто-то толкнул меня в плечо. Слишком резко и грубо для случайности.

— С дороги, босота.

Я остановился.

Медленно повернул голову.

Парень лет восемнадцати-девятнадцати. Дорогая кожаная куртка, стоила столько что я мог бы прожить на эти кредиты пару месяцев. Светлые волосы, залитые гелем до состояния пластикового шлема. Самодовольная ухмылка на загорелом лице — из тех, что зарабатываются на курортах, а не на стройках.

За ним — еще двое. Свита. Один крупный, с тупым лицом. Второй — худой, с крысиными чертами и бегающими глазками.

Память Алекса откликнулась болезненной вспышкой.

Кайл Баррет. Ранг D+, магия стихий, специализация на ветре. Сын владельца местной сети магических лавок. Любит издеваться над слабыми. Травил меня последние два года.

Один из тех, кто мог организовать нападение.

Внутри что-то холодное и темное шевельнулось.

Кадавр-ядро откликнулось на всплеск эмоций, посылая волну мертвой энергии по венам.

Кайл шагнул ближе, тыкая пальцем мне в грудь.

— Ты глухой, калека? Я сказал — вали. Не хочу, чтобы неудачники вроде тебя портили мне настроение с утра.

Его дружки захихикали. Крысиный что-то снял на телефон.

Я смотрел на Кайла и изучал его с профессиональным интересом.

Его манера держаться была попросту ужасной. Весь вес на правой ноге, левая расслаблена, руки болтаются без контроля. Центр тяжести смещен назад — классическая поза того, кто никогда не получал по лицу. Не боец. Человек, привыкший, что другие отступают первыми.

В глазах сверкала самоуверенность, граничащая с тупостью. Он даже не рассматривает возможность сопротивления.

В прошлой жизни я бы просто прошел мимо или сломал бы ему шею одним движением. Просто походя, как мошку. Но сейчас…

Сейчас я был слаб. Пока слаб. И для всех должен был оставаться таким.

— Извини, — я сказал тихо, опуская взгляд и делая шаг в сторону.

Кайл довольно хмыкнул, его ухмылка стала еще шире.

— Вот так-то лучше. Знай свое место, калека.

Он развернулся к друзьям, явно собираясь сказать что-то остроумное для видео.

Я подождал. Ровно три секунды, чтобы они переключились.

Глупые детишки еще не понимают, что Алекс Доу изменился и больше не прощает обиды. Мозг в автоматическом режиме сканировал пространство и тут же разработал план мести.

Ворота. Шлагбаум на ржавых петлях. Механизм запирания — старый, простой, с защелкой, которая едва держится.

Лужа прямо под воротами. Камень у моей ноги.

Легкий, быстрый удар. И камень полетел по точно заданной траектории, на которую способен только тот, кто провел столетия в боях.

Камень взлетел, описал низкую дугу, пролетел мимо головы дружков местного мажора, прошел в сантиметре от плеча Кайла и с лязгом ударил точно в защелку механизма шлагбаума.

Проржавевшая конструкция не выдержала. С громким скрежетом металлическая балка сорвалась и рухнула вниз. Прямо на спину Кайла Баррета.

Удар был жестким. Блондин рухнул лицом вперед с криком, полным скорее удивления, чем боли. Дорогая кожаная куртка погрузилась в мутную лужу. Залитые гелем волосы смешались с грязной жижей. Телефон выпал из руки крысиного парня и тоже плюхнулся в воду.

Дружки застыли, ошарашенные.