Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

Я посмотрел на карту, потом на Лиру. Она смотрела на меня в ответ, и в её лисьих глазах я увидел немой вопрос. Я знал, о чём она думает. Урсула, стоявшая неподалёку, тоже всё слышала. Её рука легла на рукоять топора.

Логика подсказывала, что сейчас нужно затаиться. Изучить противника, собрать больше данных, не обнаруживая себя. Нападать на первый встречный отряд будет просто глупостью, мальчишество. Но я посмотрел на лицо Урсулы, на котором застыла маска горя и ярости. Я посмотрел на своих орков, которые уже услышали новость и теперь смотрели на меня с немым ожиданием. Они пришли сюда не прятаться, а мстить. И если я сейчас прикажу им сидеть тихо, я потеряю их доверие. А это было дороже любой тактической выгоды.

— Лира, мне нужно их точное местоположение и маршрут, — сказал я. — И состав, сколько магов, сколько стрелков.

— Сделаем, — кивнула она и жестом подозвала одну из своих кицуне, которая тут же растворилась в ночи.

— Урсула, — я повернулся к орчанке. — Готовь своих парней, сотню быстрых и злых.

Её глаза вспыхнули.

— Мы будем ждать их в низине у Чёрных Камней, — я ткнул пальцем в карту. — Идеальное место для засады. Пусть думают, что возвращаются домой с победой. Мы покажем им, что такое настоящее гостеприимство.

Я вернулся к своему тягачу и развернул на его капоте уже свои, подробные карты. В голове уже выстраивалась схема. Огневая группа «Ястребов» на возвышенности, орки — ударный кулак для ближнего боя. Несколько гранат для создания хаоса. Простая, как топор, но от этого не менее эффективная тактика.

На востоке, там, где Лира обозначила лагерь тёмных, горели сотни костров, как глаза гигантского, злобного зверя, затаившегося в ночи. Мы были на его территории, наша охота начиналась.

Ночь была нашим лучшим союзником. Холодная, ветреная, безлунная. Голубая луна уже скрылась за горизонтом, а две её пепельные сестры давали ровно столько света, чтобы не спотыкаться о камни, но при этом делали тени густыми, непроглядными. Мы заняли позиции в низине у Чёрных Камней за час до предполагаемого появления эльфов. Место и впрямь было идеальным. Узкая лощина, зажатая между двумя каменистыми грядами, по дну которой вилась едва заметная тропа.

Я разместил пятьдесят своих лучших «Ястребов» на склонах, разбив их на пары. Каждый снайпер получил в напарники наблюдателя с подзорной трубой. Их задачей было выбить офицеров и магов в первые же секунды боя. Сам я занял позицию на небольшом уступе, откуда просматривалась вся лощина.

Сотня орков Урсулы затаилась в дальнем конце лощины, за скальным выступом. Они должны были отрезать эльфам путь к отступлению и вступить в бой, когда противник будет деморализован и понесёт первые потери. Я видел, как Урсула лично проверяла каждого своего воина, её шёпот был похож на рычание. В её глазах горел холодный огонь.

Мы ждали, время тянулось мучительно медленно. Ветер завывал в камнях, пробирая до костей. Мои солдаты лежали неподвижно, слившись с ландшафтом, превратившись в камни, которые умели убивать. Я смотрел в свою подзорную трубу, и от напряжения начинали болеть глаза.

И вот они появились.

Сначала я услышал тихий, едва различимый топот копыт и смех. А затем из-за поворота показался головной дозор. Три тёмных эльфа на своих приземистых скакунах-ящерах. Они ехали расслабленно, о чём-то переговариваясь. За ними тянулся основной отряд, три десятка воинов. Тёмные были нагружены добычей: в двух повозках виднелись ковры, серебряная утварь, кто-то вёл на поводу украденных овец, натуральная банда мародёров, возвращающаяся с «работы». На их высокомерных, красивых лицах было написано презрение ко всему живому и удовлетворение от совершённой резни. Мои пальцы сильнее сжали приклад винтовки.

Я дождался, пока вся группа втянется в лощину. Сердце стучало ровно, как метроном. Адреналин уже сделал своё дело, превратив нервное напряжение в ледяную, звенящую сосредоточенность.

Я поднял руку, это был сигнал.

Первый залп грянул, как удар грома. Он разорвал ночную тишину, и эхо многократно отразилось от скал. Я видел, как три эльфа в головном дозоре просто исчезли из сёдел, сметённые пулями. Ещё несколько фигур в центре колонны упали, даже не успев понять, что произошло.

Начался хаос, эльфы, застигнутые врасплох, заметались по лощине, их скакуны вставали на дыбы, сбрасывая седоков. Их командир, высокий эльф в посеребрённом доспехе, пытался что-то крикнуть, но в следующую секунду его голова разлетелась, как перезрелый арбуз. Работа моего лучшего снайпера, сержанта Крюгера.

— Гранаты! — скомандовал я.

Взрывы были оглушительными, осколки чугуна разлетелись во все стороны, сбивая с ног и калеча тех, до кого не дотянулись пули. Лощина наполнилась криками боли и ярости.

В этот самый момент из-за скального выступа, с криком, от которого, казалось, задрожали камни, вырвались орки. Это была не атака, это была лавина. Сотня разъярённых, жаждущих крови воинов обрушилась на деморализованных, потерявших строй эльфов.

Это была не битва, а бойня, быстрая, грязная, эффективная. Орки не брали пленных, просто убивали, рубили топорами, протыкали копьями, рвали голыми руками. Их ярость, которую они так долго сдерживали, нашла свой выход. Урсула была впереди всех, её огромный топор описывал смертоносные круги, и с каждым ударом на землю падало очередное тело тёмного эльфа.

Я продолжал стрелять, методично, холодно, выбирая тех, кто ещё пытался организовать сопротивление. Через пять минут всё было кончено. Лощина была завалена телами эльфов и их скакунов. Воздух был пропитан густым, медным запахом крови и пороховой гари.

Орки стояли посреди этого побоища, тяжело дыша. Их ярость схлынула, оставив после себя лишь мрачное удовлетворение. Некоторые из них склонились над телами врагов, собирая трофеи, оружие, доспехи. Но делали это молча, без прежнего хвастовства. Они видели, что такое настоящая война. Не поединки чести, а организованное, безжалостное истребление.

Я спустился вниз, Урсула подошла ко мне, её лицо и доспехи были забрызганы вражеской кровью.

— Это только начало, — сказала она, и её голос был хриплым.

— Я знаю, — кивнул в ответ.

Мы быстро обыскали тела, ничего ценного, кроме оружия. Но один из моих «Ястребов» принёс мне седельную сумку, снятую с убитого командира. Внутри, среди личных вещей, я нашёл карту. На ней были отмечены несколько орочьих стойбищ. То, что мы видели, было перечёркнуто красным крестом. А на нескольких других стояли вопросительные знаки. План геноцида, расписанный, как обычная военная операция.

Я показал карту Урсуле, её лицо окаменело.

— Мы должны спешить, — прошептала она.

Я молча кивнул, эта маленькая победа не принесла радости. Она лишь подтвердила худшие опасения. Мы опоздали для многих. Но, возможно, ещё успеем спасти тех, кто был отмечен на этой проклятой карте вопросительным знаком. Я посмотрел на восток, там, за холмами, горели костры огромной армии. И теперь они знали, что в их степи вернулся хищник.

Глава 2

Обратный путь до нашего временного лагеря, где под прикрытием ночи затаилась основная часть моей армии, прошёл в почти полном молчании. Орки больше не выглядели победителями, они шли, как на похороны, и ярость в их глазах сменилась тяжёлой, глухой скорбью. Они увидели доказательство того, о чём до этого лишь догадывались. Их народ не просто теснили, не просто вели с ним войну, его планомерно и методично стирали с лица этой земли.

Когда мы вернулись, лагерь уже был готов к выступлению. Паровые тягачи стояли под парами, шипя и выпуская в холодное ночное небо клубы дыма. Брунгильда лично проверяла каждый механизм, каждого водителя, каждую заклёпку. Мои «Ястребы» и легионеры уже были построены, проверяли оружие, пополняли боезапас. Встретили нас молча, лишь короткими кивками. Никто не задавал лишних вопросов, новость о том, что у нас есть карта, разнеслась по лагерю быстрее ветра.