Замуж? Не смешите! Иронические эссе о любви, браке, взрослении и прочих неловкостях жизни - Стивенсон Роберт

В каком-то смысле ключевым здесь будет слово «факты». Мне доводилось беседовать с иезуитами и плимутскими братьями, математиками и поэтами, непреклонными республиканцами и милейшими пожилыми джентльменами в галстуках с рисунком «птичий глаз» – и каждый из них вкладывал в слово «факты» свой собственный сокровенный смысл. Как я ни старался, мне так и не удалось постичь принцип, которым они руководствовались. То, что было для них существенным, представлялось мне пустяковым или ложным. Мы не могли прийти к согласию относительно того, что в человеческой жизни важно, а что нет. Куда бы ни поворачивал разговор, мы неизменно оказывались спиной друг к другу в большом кругу и видели каждый свою часть небосвода, с разными горными вершинами на горизонте и разными созвездиями над головой. У каждого из нас в уме сидела своя идея, в которую мы верили больше, чем во что-либо другое, и которая придавала нашему восприятию особенный оттенок. Можно ли ждать согласия от людей, когда один из них глух, а другой слеп? Именно здесь следует искать общность мужа и жены. У них должно быть согласие в отношении «фактов веры», «фактов науки» и «общества, моя дорогая», ибо без него всякое общение приводит к мучительному напряжению ума. «Примерно такая религиозность, какая нравится моему Уильяму» – вот что необходимо для счастья любого Уильяма и его супруги. Ибо существуют различия, которые не примирить никакой привычкой или привязанностью, и представителю богемы не следует вступать в брак с фарисеем. Представьте себе свободолюбивую Консуэло в роли эдакой миссис Сэмюэл Баджетт [10], жены преуспевающего торговца! Лучшие из мужчин и лучшие из женщин могут прожить вместе всю жизнь и, за неимением согласия в основополагающих вопросах, до самого конца считать друг друга заблудшими душами.

Определенного рода талант почти необходим людям, которые хотят провести вместе годы и не наскучить друг другу до смерти. Но этот талант, как и согласие, должен быть связан с жизнью и служить ей. Чтобы счастливо жить вместе, супругам нужно понимать самые тонкие движения сердца и обладать врожденной способностью к добровольному компромиссу. Женщина должна быть талантлива именно как женщина, и не столь важно, если у нее не будет таланта ни в чем другом. Ей необходимо быть женщиной в высшем смысле этого слова и обладать чутьем в вопросах душевных переживаний. Гораздо важнее, чтобы человек был приятным собеседником, мог мило и остроумно посплетничать об общих друзьях и обсудить тысячу текущих мелочей, а не говорил языками человеческими и ангельскими [11], ведь посиделки у камина случаются в семейной жизни куда чаще, чем визит именитого иностранца к обеду. Если люди смеются над одними и теми же шутками, имеют в запасе множество охотничьих баек и старых острот, которые со временем не увядают и не приедаются, это, с вашего позволения, намного лучше для совместной жизни, чем масса других вещей, звучащих с точки зрения света более возвышенно и благородно. Канта при желании можно читать в одиночестве, но шутку непременно нужно с кем-то разделить. Многие готовы простить тех, кто не согласен с их философскими рассуждениями; но, увидев, что ваша жена смеется, когда у вас на глазах слезы, или с недоумением смотрит на вас, когда вы покатываетесь со смеху, вы можете начать задумываться о расторжении брака.

Я знаю женщину, которая в силу какого-то неприятия или неспособности не понимала даже значения слова «политика» и не видела разницы между вигами и тори. Но заговорите с ней о ее собственной «политике» – о других мужчинах или женщинах, о хитросплетениях повседневной жизни, об интригах, уловках и тщеславии, вокруг которых она вращается, – и вы не найдете никого более проницательного, тонкого и острого на язык. Более того, – и это лучше прояснит мою мысль – у этой женщины есть частица высшего, поэтического понимания, неподдельный интерес к вещам как таковым и способность удивляться совершенно обыденному. Ее не обмануть обычаем, не заставить считать загадку разгаданной, просто повторив ее описание. Я слышал, как она говорила, что одна лишь человеческая бровь может погрузить ее в бесконечный лабиринт удивительных размышлений. В мире, где большинство из нас не выходят из маленького освещенного круга собственных рациональных представлений и вспоминают о том, что лежит за его пределами, лишь благодаря заметным, явным, исключительным событиям – землетрясениям, извержениям Везувия, банджо, парящему в воздухе на спиритическом сеансе, и тому подобному, – такой свежий и незатейливый взгляд на вещи кажется мне поистине бесценным даром. Признаюсь, я считаю, что подобный склад ума лучше, чем тот, который непременно сопровождается ясными суждениями об устройстве общества. Он не подведет. Его обладатель всегда найдет, что сказать в неловкой ситуации. В нем кроется источник приятных и причудливых фантазий. В то же время я легко могу представить, как весь вечер зеваю, пока не заболят челюсти и на глазах не навернутся слезы, хотя мой собеседник по другую сторону камина излагает самые прогрессивные взгляды на избирательное право или голосование.

Вопрос о профессиях, в той мере, в какой они имеют отношение к браку, до недавних пор интересовал только женщин, но теперь он касается всех нас. Конечно, будь моя воля, я никогда не женился бы на писательнице. Литературное творчество крайне утомительно для ума; после часа или двух работы все человеческое у автора исчезает, он становится агрессивным, злобным и язвительным. Музыкальное поприще, как я слышал, ненамного лучше. А вот живопись, напротив, часто действует успокаивающе, ибо после того как картина начата, работа над ней становится по большей части ручным трудом, причем такого рода, который дарит непрерывную череду маленьких побед, что льстит человеческому тщеславию и настраивает на добродушный лад. Увы, в литературе ничего подобного нет. Ваш почерк может быть сколь угодно красивым, но размышления над сюжетом полностью поглощают вас, не давая уделять внимание завитушкам и росчеркам. Они не имеют значения, да и любой писарь может легко превзойти вас в этом искусстве. Руссо, правда, придавал некоторое значение каллиграфии и даже превратил ее в источник заработка, когда делал рукописные копии своего романа «Элоиза» для богатых поклонниц, проявив, таким образом, странное эксцентричное благоразумие на фоне множества глупостей и безрассудств. Было бы неплохо, если бы все представители этого раздражительного племени добавили к своей неосязаемой умственной работе толику ручного труда. Удачно найденное слово – это столь сомнительный успех, граничащий с провалом, что он не приносит никакого удовлетворения, даже если занимаешься этим целый год. Однако все мы знаем, когда вывели букву безупречно, а простодушный художник, прав он или нет, одинаково уверен, что нашел верный цвет или сделал изящный мазок кистью. К тому же художники могут работать под открытым небом, и свежий воздух, размеренная смена времен года и «умиротворяющий вид» земли, покрытой зеленью, успокаивают лихорадку мыслей и делают их сдержанными, умиротворенными и прозаичными.

Капитан корабля – достойный супруг, если брак основан на любви, ибо разлука благотворно влияет на чувства, сохраняя их яркость и утонченность; и он же – худший из мужей, если привязанность более приземленна, поскольку привычный уклад слишком часто нарушается, связь душ не успевает окрепнуть. Мужчины, увлеченные рыбалкой, ботаникой, токарным делом или собиранием морских водорослей, станут превосходными мужьями; а любительская живопись акварелью на досуге свидетельствует о безмятежности и спокойствии духа. Тех, у кого есть несколько близких друзей, лучше остерегаться; а вот те, кто свободно чувствует себя в обществе, кто, прогуливаясь, то и дело снимает шляпу, чтобы поприветствовать знакомого, кто может похвастаться массой приятелей, но при этом не обременен серьезными дружескими отношениями, нередко обладают легким нравом и не имеют в своем окружении личностей, которые по своему влиянию способны соперничать с женой. Не скажу, что это лучшие из мужчин, но они – материал, из которого ловкие и способные женщины создают самых достойных мужей. Следует заметить, что те, кто уже любил раз или два, гораздо лучше поддаются женскому влиянию; пылкий юноша из романов представляет собой странную, весьма неудобную смесь застенчивости и грубости и нуждается в изрядном воспитании. Наконец (и это, пожалуй, золотое правило), ни одна женщина не должна выходить замуж за трезвенника или мужчину, который не курит. Неспроста же это «низменное пристрастие к табаку», как называет его Мишле [12], распространяется по всему миру. Мишле осуждает его потому, что оно дарует счастье без напряжения мысли и приложения труда, но дальновидные женщины вряд ли сочтут это пагубным для семейной жизни. Все, что удерживает мужчину у семейного очага, обуздывает блуждающую фантазию и неумеренные амбиции, все, что способствует праздному довольству, столь же верно служит и домашнему счастью.