Элла. Заметки тёмной судьбы (СИ) - Шедер Мила

Вскоре, я ощутила движение. Мерное покачивание повозки и тихий стук колёс убаюкивали, и я вновь заснула.

Я открыла глаза и уставилась в потрескавшийся потолок. Несколько мутных солнечных лучей пробивались сквозь пыльное окно, освещая рой танцующих пылинок. Стены казались голыми, если не считать выцветшего гобелена с изображением охотничьей сцены, свисающего кривовато над камином. Сам же камин выглядел ни чуть не лучше. Повернув голову, я обнаружила, что лежу на старом, но, как ни странно, довольно мягком диване. Обивка, когда-то, возможно, и была яркого цвета, но теперь выцвела до блеклого серо-зелёного оттенка.

Превозмогая боль, я села и огляделась в поисках рюкзака. Поднявшись на ноги, покачнулась и, ухватившись за спинку дивана, попыталась сохранить равновесие. Голова немного кружилась, но сознание постепенно прояснялось. Сделав несколько неуверенных шагов, я стала тщательно обыскивать комнату. Заглянула под диван, осмотрела все углы, пока наконец не увидела знакомый силуэт у самого края дверного проема. Нашла... волна облегчения прошла по телу.

С облегчением я бросилась к нему, но, споткнувшись о неровный край ковра, случайно задела стоящий на полу у двери подсвечник. Тяжелый бронзовый канделябр с грохотом рухнул на пол, рассыпав вокруг себя огарки свечей и подняв клубы пыли. Грохот эхом разнесся по дому.

Едва стих шум, как за дверью послышались быстрые шаги.

— Что тут творится?! — прозвучал встревоженный голос, и в комнату вбежали двое парней.

Это были те самые голоса, которые я слышала в лесу, теперь же я могла их ещё и лицезреть. Парни, напротив меня были словно две горы — Высокие, широкоплечие, с мощными руками и крепкими шеями, они заполняли собой почти весь дверной проем. Один, тот, что повыше ростом, с копной непокорных русых волос, смотрел на меня с нескрываемым недовольством. Его звали Кей, я помнила его голос. На его щеке виднелся старый шрам, тянувшийся от виска до подбородка, придавая ему еще более грозный вид. У другого, по всей видимости, Дэна, волосы были темнее, почти черные. Выражение его лица сложно было прочитать, но чувствовалось, что он более сдержан и спокоен, чем его импульсивный брат. Они ворвались в комнату одновременно, застыв на пороге, словно застигнув меня за чем-то предосудительным.

Пока я размышляла, насколько они опасны, снизу донесся еще один голос, женский.

— Спускайтесь ужинать, коли проснулась!

Кей и Дэн обменялись взглядами и, словно забыв о моём существовании, ринулись к лестнице. Видимо, голод оказался сильнее любопытства…

Я неохотно последовала за ними вниз. Дом, как выяснилось, был достаточно большим, но обветшалым. Мрачные коридоры, тусклые светильники и пыльная мебель создавали впечатление заброшенности.

В просторной кухне с низким потолком пахло свежеиспеченным хлебом и травами. За большим деревянным столом, накрытом грубой льняной скатертью, сидела женщина. Она обернулась на наш шум и внимательно посмотрела на меня.

— А вот и наша гостья, — произнесла она спокойным голосом. — Подойди ближе, не стесняйся.

Она подвинула ко мне тарелку с горячей похлебкой и кусок свежего хлеба.

— Я Ингрид, — представилась она, — С моими племянниками ты, полагаю, уже познакомилась.

— Угу, — промычала я, и принялась за угощение, стараясь не обращать внимания на изучающие взгляды Дэна и Кея. Последний то и дело бросал в мою сторону недобрые взгляды.

Ингрид оказалась женщиной немногословной, но внимательной. Она не задавала лишних вопросов, лишь наблюдала за мной с участием, пока я жадно уплетала похлебку.

Наконец, утолив первый голод, я осмелилась поднять глаза.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — За еду и приют.

Ингрид кивнула, чуть прищурив глаза.

— Как ты оказалась в том лесу? Где твоя семья?

Вопрос обрушился на меня всей тяжестью прошедших дней. Никто не видел моих слез уже очень давно. Я научилась носить маску безразличия, пряча свою боль под слоем холодной решимости. Это был единственный способ выжить, двигаться дальше. Я не могла позволить себе слабость, должна была защищать маму...

Я ведь даже не попрощалась с ней… Не сказала «я тоже тебя люблю»…

Стены, которые я так тщательно возводила вокруг своего сердца, начали рушиться прямо сейчас.

Первая слеза предательски скатилась по щеке, за ней последовала вторая, и я уже не могла остановить этот поток.

Я опустила голову, боясь выдать свою слабость. Внутри меня бушевала буря эмоций: отчаяние, гнев, скорбь – всё смешалось в невыносимую боль. Я молча глотала слезы, судорожно пытаясь взять себя в руки. Ингрид внимательно наблюдала за мной, не произнося ни слова. Кажется, она поняла, что сейчас лучше дать мне возможность пережить этот момент в тишине. И я была благодарна ей за это.

Наконец, когда поток слез немного утих, я вытерла лицо рукавом, стараясь не поднимать глаз.

— Я не помню, — соврала я, иного ответа на их вопрос у меня не было.

— Амнезия, значит… — произнес Дэн, задумчиво почесывая подбородок.

— Не верю я ей, — проворчал Кей, не отрывая от меня взгляда. — Враньё одно. Глаза бегают, как у пойманного вора.

Ингрид бросила на племянника предостерегающий взгляд.

— У вас дел чтоли нет больше? Ступайте-ка, камин разожгите, — выпроводила она ребят.

Они поспешно покинули кухоньку, не забыв напоследок кинуть пару недобрых взглядов.

— Они хорошие парни, — сказала тётя Ингрид, улыбаясь. — Немного грубоватые, но с добрым сердцем. Ты можешь отдохнуть в той комнате, где проснулась. Там не очень уютно, но хотя бы сухо и тепло. А завтра мы что-нибудь придумаем.

— Я, правда, очень вам благодарна, — искренне поблагодарив, вернулась в комнату, где только сейчас заметила аккуратно сложенное платье.

Переодевшись, я легла на диван, крепко прижав к себе мамин рюкзак, где находилась большая часть её лекарств. Тоска по ней обрушилась на меня новой силой. И я позволила себе почувствовать всю глубину моей потери. Слезы снова потекли по моим щекам, но на этот раз я не пыталась их сдерживать, пообещав себе, что с приходом рассвета моя скорбь останется глубоко в душе. Нужно найти отца, ради неё… выполнить ее последнюю просьбу, чего бы мне это ни стоило.

***

Проснулась я от давящего чувства тревоги. Как будто что-то изменилось… что-то внутри меня.

Солнце едва пробивалось сквозь щели, погружая комнату в полумрак. Потянувшись, я почувствовала резкую боль в руке, словно кожу стянули тугой повязкой. Сняв тонкую перчатку, я опустила взгляд и замерла.

Метка.

Метка была моей тенью, моим самым темным секретом. Небольшой темный круг, внутри которого находились непонятные мне символы, а в центре черный ворон, знак темных. Я прятала ее под перчатками, стараясь не думать о ее существовании. Мама научила меня жить с этим проклятием, убеждая, что оно не властно надо мной, что я – хозяйка собственной судьбы. Слова любви и защиты, словно щит, ограждали меня от ужасающей правды. Но сейчас…

Сейчас метка стала больше. Значительно больше, чем вчера. Она разрослась, занимая большую часть ладони.

Возможно, темная сторона моей сущности начала заполнять собой все мое существо? Неужели моя истинная природа – это зло, от которого так отчаянно пыталась уберечь меня мама?

Мысль об этом была невыносимой. Я не могла этого допустить. Не могла позволить тьме поглотить меня, превратить в чудовище, которым всю жизнь боялась стать. Но с каждым ударом сердца страх становился сильнее. Каждая новая мысль была пропитана отчаянием и безысходностью. Впервые за долгое время я начала верить, что действительно проклята. Что все мамины усилия были напрасны.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивую мысль. Но она возвращалась снова и снова, как приговор.