Элла. Заметки тёмной судьбы (СИ) - Шедер Мила

Я отчетливо помню их взгляды, полные отвращения и презрения. Помню их слова… Каждое из них, словно клеймо, выжигалось на моей душе.

«—Это скверна, — заявил один из них, глядя на меня так, словно видел саму Смерть. — Опасность для всего сущего. Нечисть, темная тварь в человеческом обличии.

Нет, нет и еще раз нет!

В горле пересохло, и я судорожно сглотнула, пытаясь отогнать наваждение. Обращаться к ним было равносильно самоубийству. Они видели во мне лишь угрозу, подлежащую немедленному уничтожению. Что тогда, что сейчас - для них я лишь одна из тёмных.

А может…может, стоит поискать других? Таких же, как я, лишивших выбора… Возможно, я не одна такая, наверняка есть и другие. И вполне вероятно, что среди Тёмных я найду ответы.

Но тут же, словно очнувшись, я отбросила эту мысль. Это путь, ведущий в бездну.

Тёмные… они как скорлупа, пустая оболочка, некогда вмещавшая душу. Они лишены тепла, эмпатии, той самой искры, что делает нас людьми. Среди них много тех, кто не нашел своего места в этом мире, кто устал от нападок со стороны высших. В основном, к ним уходят те, кто находится на распутье, а именно - неопределенные. Они ищут силу, признание, возможность отомстить… и находят её в объятиях Тьмы. Вот только, обретая желаемое, теряют себя безвозвратно.

Я знала все это не понаслышке. Я видела, как это происходит. С близким мне человеком - моим дядей... Дядя Эрнол был самым светлым человеком, которого я знала. Всегда веселый, с искрящимся взглядом и заразительным смехом.

Но однажды все изменилось.

Он просто исчез. На долгие месяцы. А когда вернулся, я не узнала его.

Передо мной стоял совершенно другой человек. Хладнокровный, расчетливый, безжалостный. В его глазах поселился лед, в них больше не было ни капли тепла и сострадания. Я видела, как Тьма пожирает его изнутри, как она высасывает из него жизнь, оставляя лишь пустую оболочку, движимую жаждой власти и разрушения.

Лучше сгорю в одиночку, чем превращусь в такую же бездушную оболочку.

Я вздрогнула, бросив взгляд на окно. За стеклом сгущались сумерки, быстро переходя в непроглядную ночь. Неужели я так долго просидела здесь? Время утекало сквозь пальцы, словно песок.

Нужно действовать.

В голове всплыл обрывок разговора братьев, подслушанный случайно за обедом. Эвергард - Ближайший город отсюда. Путь предстоял неблизкий, но вариантов у меня было не так много. Тяжело вздохнув, я провела рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями.

Украдкой окинула взглядом комнату, словно прощаясь с ней. На комоде я обнаружила свои вещи, свежие, аккуратно сложенные в стопку. Мысленно поблагодарив Ингрид за её заботу, я поспешно надела широкие брюки, неприметного серого цвета и любимую смолисто-черную кофту, скрывающую меня объемным капюшоном.

С тихим щелчком отворила дверь и осторожно выглянула в коридор. В доме царила тишина. Все, должно быть, уже спят.

Не успев переступить порог, я замерла. У двери стоял поднос, накрытый белым льняным полотенцем. Сквозь ткань пробивался манящий аромат свежеиспеченного хлеба и пряных трав, смешанный с аппетитным запахом мяса. Сердце болезненно сжалось. Вопреки моей угрюмой замкнутости, несмотря на стену отчуждения, которую я воздвигла вокруг себя, о мне продолжали заботиться… Прихватив с собой хлеб, в качестве скромной благодарности, я прошла дальше. На цыпочках, стараясь не скрипнуть половицей, я проскользнула вниз по лестнице.

Тихонько притворив за собой дверь, шагнула в ночную прохладу. Небо над головой простиралось бездонным полотном, усыпанным тысячами далёких звезд. Стараясь не шуметь, я отошла от дома, ступая по мягкой траве.

«Прощайте…», — прошептала беззвучно, обернувшись напоследок.

В окнах царила непроглядная тьма, лишь в одном слабо мерцал свет.

Ночной воздух обжигал легкие, заставляя кожу покрываться мурашками. Я ускорила шаг, направляясь к краю леса, где, как я запомнила из разговоров, должна была быть тропа, ведущая к городу.

Отойдя на достаточное расстояние, я вдруг почувствовала неясную тревогу, заставившую меня обернуться вновь. И то, что предстало моему взгляду, повергло меня в ужас.

Из темноты, словно тени, сгущающиеся под покровом ночи, к дому приближались фигуры. Много фигур. Они двигались бесшумно, стремительно, но в их движениях чувствовалась какая-то зловещая грация. Тьма, казалось, исторгала их из себя, словно порождая чудовищ из самых глубин ночного кошмара.

— Какого…

Забыв обо всем на свете, я рванула обратно к дому. Дыхание сбивалось, но ноги несли меня вперед, подгоняемые животным ужасом. Я неслась по направлению к дому, молясь, чтобы находящиеся в нём были целы. До этой минуты мне не приходилось сталкиваться с угграми лицом к лицу, но интуиция безошибочно подсказывала, что передо мной именно они — воплощение древних кошмаров, о которых Зейн так много рассказывал, пересказывая предания своих родителей.

И сейчас, их зловещий образ, сотканный из слов друга и воспоминаний о родительских предостережениях, обретал реальные очертания.

Зловещие тени из первобытной тьмы, неумолимо надвигались к дому. Костлявые фигуры, обтянутые лоснящейся, черной кожей, казалось, источали зловоние разложения. Глаза, мерцающие в полумраке, напоминали угольки тлеющего костра, в котором сжигаются все светлые чувства. Они двигались медленно, вальяжно, уверенные в своей добыче.

«Не тут то было..», —прошипела я сквозь стиснутые зубы, сбрасывая рюкзак.

Рюкзак сорвался с плеча, глухо ударившись о землю. В руках оказались два коротких клинка из чистого хрусталя, оплетенные серебряной лозой. Два маминых клинка… Ее подарок, на моё десятилетие. Я чувствовала, как хрусталь пульсирует в моих ладонях, отзываясь на мой гнев и решимость.

Закрыв глаза, я на мгновение сосредоточилась, вспоминая мамины уроки. Мне не доводилось использовать их до этого момента, но кое что я умела, с детства неотрывно повторяя сложные магические плетения.

Сжав рукояти, я почувствовала, как энергия течет по венам, наполняя каждую клетку силой. «Светочи», как частенько называла их мама, засветились в руках, испуская мягкий, серебристый свет. От них исходил тонкий, мелодичный звон, будто клинки радовались предстоящей битве.

Пылающие глаза, разом устремились в мою сторону, не уверена, что именно их привлекло — моя решимость или же сияние, исходившее от клинков … В любом случае, большая часть уггров поменяла своё направление, и теперь, сменив вальяжность на хищную настороженность, медленно окружала меня.

Я сделала глубокий вдох, выдыхая напряжение и дрожь.

— Ты справишься, Элла, — прошептала я, презирая дрожь, выдававшую мой страх.

И в этот момент, самый большой и уродливый из тварей, подал голос – утробный, хриплый рык, полный животной злобы. Он бросился на меня, костлявые руки вытянулись, словно стремясь разорвать на куски.

Я двинулась прежде, чем его пальцы коснулись меня. Руки помнили уроки матери, тело двигалось само собой, повинуясь ритму. «Светочи» описали в воздухе изящную дугу, превращаясь в два луча чистого, сконцентрированного света. Лезвие первого клинка вонзилось в черную плоть, туда, где находилось сердце. Сопротивления не было. Но поражала не сила удара, а то, что последовало за ним.

В момент соприкосновения с телом, кристалл высвободил мощный выброс энергии, пронзая уггра насквозь. Клубы черного дыма брызнули из раны, наполняя воздух отвратительным запахом. Уггр завыл, сотрясаясь в агонии, а после, рухнул на землю, превращаясь в кучку пепла.

Звон победы завис в воздухе, и на мгновение я позволила себе насладиться им. Глядя на кучку пепла, где секунду назад стояла тварь из кошмара, во мне вскипела гордость.

Но празднование моё длилось не долго, вокруг все еще клубились уггры, их тлеющие взгляды буравили меня, напоминая о надвигающейся угрозе.