Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

— Стрелков вместе с прибывшими — около пяти тысяч. Распределены бароном Рисом по самым важным направлениям. Часть в форте. Часть — по опорным пунктам, таким, как Гондервиль и Цитадель. Часть — мобильные конные группы.

— С расселением островитян были проблемы?

— Все как обычно, но мы справились, — буднично ответил Ганс, а потом добавил с тяжелым вздохом: — После долгой дороги все были истощены. Увы, но многие до нас так и не добрались. Большая часть погибших не перенесли морской путь. На суше уже было полегче, но и там были проблемы.

Я мрачно кивнул. Об этом мне уже докладывали. К слову, одна из погибших — племянница барона Риса. Малышка умерла на корабле. Надо будет поговорить с Иларом. Выразить ему и родителям соболезнования. А еще…

— Организуй мне встречу с преподобным Раймоном, — произнес я. — Хочу поговорить с ним, как лучше и правильней почтить память погибших. Кстати, я видел новый храм. Строительство идет полным ходом. Работы там еще много, но все равно впечатляет. Жрецы довольны?

— Более чем, — улыбнулся Ганс. — Раймон провел отличную работу среди паствы. Истинные и первородные, кстати, тоже начали посещать праздничные службы.

Увидев мое удивленное лицо, Ганс улыбнулся, а потом, посерьезнев, уверенно произнес:

— Общая поминальная служба по погибшим переселенцам, так и не добравшимся до нас, — это очень правильная и своевременная идея, ваше сиятельство. Народ одобрит. Так мы покажем новоприбывшим, что скорбим по ним, как по уже своим.

Я кивнул Гансу. Он правильно понял мою задумку.

— Хочу еще добавить, ваше сиятельство, — уверенно произнес Ганс. — Никто из островитян не жалеет о содеянном. Я уже имел возможность послушать об их житье-бытье на родине. Лорды относились к ним как к скоту. Так что, когда мы им объявили и разъяснили законы вашего сиятельства, они даже сперва не поверили, что такое бывает. Благо, барон Рис и другие старожилы подтвердили наши слова. В общем, вы можете всецело рассчитывать на поддержку островитян. Вас там чуть ли не боготворят. Новенькие истинные с нетерпением ждут обряда преображения. Будьте готовы — их там несколько сотен.

Я даже негромко крякнул, представив эту картину. Понадобится прорва энергии. Без погружения в Изнанку не обойтись.

Ганса моя реакция явно порадовала. Удовлетворенный произведенным эффектом, он улыбнулся и продолжил:

— Теперь горцы… Дружины кланов уже здесь. Почти все. Граф де Потье спуску им не дает. Муштрует ежедневно. В общей сложности, около шести тысяч пеших бойцов. Виконт де Англанд и его друзья тоже постоянно при графе. Как вы уже можете предположить, времени на всякие глупости у них сейчас нет.

— Это отрадно слышать, — кивнул я и уточнил: — Гастон Лафор готов к приему пополнения?

— Да, — кивнул Ганс и пояснил:

— Только он месяц назад отправился в «Крысобой», чтобы закончить приготовления с Урсулой Хуг. Там же сейчас и Жак Шамо, наш мастер баллист. Эфирель сообщили, что все трое уже на пути в Форт де Грис. Со дня на день будут здесь.

Очень хорошо. На этих троих у меня особые планы.

— Ясно, — кивнул я. — Дальше.

Ганс перевернул лист.

— Пункт второй. Снабжение.

Он произнес это слово так, будто перед этим съел зеленую сливу.

— Благодаря вам, рейды Паломников прекратились, — продолжил он. — После вашей зачистки никаких организованных атак мы более не фиксировали.

Я молча кивнул. Понимал, что будет продолжение, которое мне вряд ли понравится.

— Но количество купеческих караванов всё равно сократилось, — сказал Ганс. — Теперь причина другая.

Он положил на стол карту и ткнул пальцем в линию, обозначавшую старый имперский тракт.

— Граница. Там встали когорты Багряных, усиленные половиной легиона Золотого льва. По нашим оценкам, там около четырех тысяч бойцов, и их количество постоянно растет за счет наемников. Багряные не жалеют серебра и обещаний богатой добычи. Как только они окончательно там обоснуются, караванов нам не видать. Купцы пока идут на риск, но скоро дверца закроется.

Я тихо выругался. Мне уже было известно, хотя и без подробностей, что Золотой лев отправил багряных на запад Бергонии. Меня это беспокоило, но граница контролировалась Вестонией. Так что поставки продовольствия продолжались. А выходит, что дела обстоят иначе.

— Гонди, я так понимаю, не чешется.

— Насколько мне известно, его люди даже не пересекали границу. Его войско стоит лагерем у стен Брезмона. Самого герцога де Гонди проще отыскать на одном из балов или приемов, чем в своем военном лагере.

Я лишь качнул головой. Бланка была права. Ее папаша выбрал сторону. Теперь он делает все, что ему говорит его новый друг и соратник, герцог де Бофремон. Эти двое неплохо спелись.

Ганс перевернул лист.

— Продовольствия впритык.

— Скоро прибудет большой караван от моей тети Изабель, — сказал я. — Они пойдут сперва по воде, а потом тайными тропами горных кланов.

Ганс кивнул. Затем почесал затылок и, поморщившись, произнес:

— Слишком долгий и опасный путь…

Он не договорил. И так понятно.

— Кстати, касаемо водного пути, — произнес Ганс и, скривившись, поправил свой протез. — Купцы говорят, что в Вестонии на переправах недалеко от границы появляются отряды герцога де Гонди. Они задерживают лодки. Требуют какие-то грамоты, которых раньше никто не требовал. И все это будто бы ради безопасности. Причем задерживают только тех купцов, кто плывет в Бергонию. Потом отпускают, но время…

— Значит, Гонди уже в открытую играет против меня, — произнес я.

— Похоже на то, ваше сиятельство, — мрачно произнес Ганс.

Я вздохнул. Что же… Этого следовало ожидать. И от Карла помощи, скорее всего, не будет. Он еще тогда явно дал понять, что граница на герцоге де Гонди. И предъявить я ничего не могу. Пока Гонди действует осторожно и в рамках закона. Бардак. Впрочем, я не удивлен.

Ганс достал следующий сверток.

— Тут еще кое-что…

Я заинтересованно посмотрел на него.

— Письмо от бургомистра Гондервиля, — Ганс положил передо мной два письма с печатями. — И донесения от наших людей в городском совете.

Я вскрыл сперва донесения наших разведчиков.

Там коротко, лаконично и с перечислением всех участников сообщалось о том, что в городе за время моего долгого отсутствия появилась оппозиция. Пока еще слабенькая, но довольно крикливая. Мне и раньше докладывали о недовольных. В основном это были бергонские дворяне, сбежавшие во времена первой военной кампании, а потом вернувшиеся в Бергонию. Естественно, пока они героически поддерживали свою страну на расстоянии при дворе Карла или в других герцогствах, где у них были свои владения, их земли в Бергонии перешли к новым хозяевам.

Кроме того, всем этим обиженным не нравилось возвышение Анри де Латура и людей из его ближнего круга. Этих людей прежние хозяева Бергонии считали безродными выскочками.

В общем, пока в Гондервиле и его окрестностях хозяйничали ставленники Карла, старая бергонская знать помалкивала, но как только вестонских дворян повесили на стенах Ромона, прежние элиты начали поднимать головы. А тут еще и я так некстати покинул регион на долгое время.

Я уже ранее говорил об этом с Анри де Латуром, но бургомистр Гондервиля убедил меня, что его власть в городе крепка, как никогда, и что горожане полностью на стороне новой власти. А старые элиты дискредитировали себя бегством, и народ им не верит.

Внимательно прочитав письмо Анри де Латура, я положил его на стол. Бургомистр снова, как и раньше, уверял меня в том, что не о чем беспокоиться. Оппозицию он называл в письме «бестолковой» и «беззубой».

Я задумчиво посмотрел в окно. Побарабанил пальцами по столешнице. Ганс терпеливо ждал моей реакции.

— Что сам думаешь? — спросил, наконец, я.

Письма были вскрыты, так что Ганс был знаком с содержимым.

— При всем уважении к шевалье де Латуру он явно недооценивает угрозу.

— Согласен, — кивнул я и произнес: