Ваш вылет задерживается - Риклз Бэт

Я, так и быть, разрешаю этой волне тоски, ревности и праведного гнева (абсолютно оправданного!) захлестнуть себя с головой – потому что в следующие пару дней придется запихивать все эти чувства куда поглубже.

Придется все время улыбаться, живописно пускать слезу от счастья (это для фоток, я тренировалась), заливаться соловьем, какая красивая получилась свадьба, как замечательно все сложилось и какая они великолепная, сногсшибательная, чудесная, идеальная пара. Быть образцовой подружкой невесты.

Божечки, хоть бы у какой-нибудь коровы хватило наглости припереться в белом платье – я с чистой совестью оболью ее красным вином, представляя себе, что на самом деле это Кейли с ее наглой рожей…

Можно было бы списать все на повышение, которое она у меня увела, – но нет, тут копать и копать.

Пока я плетусь в хвосте очереди на посадку, меня разрывает между ужасом и нетерпением. Сяду в самолет – и все, готово, обратной дороги нет. Это с одной стороны. А с другой – скорее бы уже отмучиться.

Я же месяцами все это терпела. Планировала девичник, моталась по магазинам, помогая выбирать платье, таскалась на примерки, шерстила сайты в поисках площадок, строчила письма насчет цен, обсуждала букеты и кейтеринг… Часами – нет, правда! – выискивала идеальные стельки для туфель Кейли. Упрекнуть меня не в чем, я была как минимум охренительной подружкой невесты.

Можно подумать, она позволила бы мне быть не охренительной. Так что я выкладывалась на полную, мы обе делали вид, что я в восторге от всей этой беготни, а Кейли время от времени рассыпалась в благодарностях.

Стискиваю зубы, вспоминаю прошлые выходные. Как я везла их с Маркусом в аэропорт – чтобы они могли заранее «освоиться» перед свадьбой. Кейли крепко обняла меня, чуть не задушила. «Ты самая-самая, Джем, я так тебя люблю! Все будет просто восхитительно!» И я такая: «Угу. Просто восхитительно». Интересно, она уловила лед в моем тоне и то, что я цежу слова сквозь зубы?

Кейли рассмеялась. Тряхнула головой, отстраняясь, и хлестнула меня волосами по лицу. Мы обе сделали вид, что ничего не заметили. «Конечно, ты согласна. Это же была твоя идея! Я так рада, что ты разрешила мне ее позаимствовать».

Она прямо светилась, глядя на меня. Я тоже растянула губы в улыбке, мечтая съездить ей по роже. Потому что она права: Кейли сперла мою свадьбу мечты, а я ей в этом помогла.

Она и думать не думала о выездной свадьбе, пока Маркус не сделал ей предложение. Хотела торжество за городом, летом. Но стоило мне обмолвиться про солнечную весеннюю свадьбу за границей – ту самую, о которой я всегда мечтала, – и все, привет.

Ей вечно надо быть на голову выше меня.

Урвала квартиру. Заполучила мужика. Теперь вот свадьбу закатывает. И повышение мое оттяпала.

Это несправедливо.

Но, похоже, только я это понимаю.

А что мне было делать-то? Мы же стали лучшими подругами еще в старших классах, когда я только переехала и оказалась той самой неловкой новенькой, которая никого не знает. Всю жизнь, считай, были не разлей вода. Даже школьную компанию я позаимствовала у Кейли – хотя довольно быстро оттеснила всех ее приятелей и заняла место рядом с ней. Мы и квартиру вместе снимали. Всегда делились шмотками и сплетнями, даже аккаунтом Netflix. Так почему бы и свадьбой не поделиться?

Я впихиваю сумку на верхнюю полку с большим рвением, чем следовало бы, и колеса с грохотом бьются о пластиковый край. Стюардесса вскидывает бровь.

Она подплывает ко мне, вся такая улыбчивая, и показывает на чехол для одежды, который я швырнула на сиденье, пока пристраивала багаж.

– Давайте я это заберу?

– Да, пожалуйста.

Убери с глаз долой. Потеряй его, если в тебе есть хоть капля сострадания. Сожги на хрен.

– Особый случай?

– Свадьба, – цежу я сквозь зубы, а потом спохватываюсь – надо же изображать радость. – Моя лучшая подруга выходит замуж. Это мое платье подружки невесты.

– Ой, как мило! Не волнуйтесь, мы о нем позаботимся.

– Спасибо большое.

Да не напрягайтесь, честное слово, думаю я. Если это бирюзовое страшилище в рюшечках случайно вывалится на взлетную полосу, попадет под колеса и промокнет под дождем – ему это только на пользу пойдет.

И еще один пункт в списке подлянок Кейли: она совершенно точно знала, что делает, решив напялить на меня этот кошмарный балахон в стиле бохо-классика а-ля романтик того оттенка, который делает меня похожей на утопленницу, со всеми этими многоярусными рюшечками, – а остальные подружки невесты будут щеголять в элегантных облегающих платьях с кокетливой оборочкой только у выреза. Честное слово, я бы лучше смотрелась в костюме пастушки Бо Пип [3], как Кэтрин Хайгл в «27 свадьбах» [4].

Я устраиваюсь у окна, надеваю наушники и утыкаюсь в телефон. Надо же в сотый раз перепроверить последние обязанности подружки невесты.

На экране сообщение от Кейли – отправлено всего две минуты назад.

Глянула – твой рейс вроде без задержек надеюсь погода не подведет! Жаль что ты не прилетела вчера, могла бы помочь разрулить с кейтерингом с утра ахаха, я из-за этого на массаж опоздала. Доброго пути зай! Скоро увидимсяяя!

Я до боли прикусываю язык. Внутри бурлит только ярость – и больше ничего.

Ах, ну конечно, это же я должна была бегать и со всеми собачиться, раз уж Кейли закатила истерику. У нее-то были дела поважнее – например, массаж.

Чмоки-чмоки!

Я ее ненавижу, ненавижу, не-на-ви-жу.

Но она моя лучшая подруга. Она все, что у меня есть. Что мне еще было делать-то?

Строчу в ответ такую же приторную чушь, не удержавшись от шпильки насчет массажа (ну не могла я вырваться пораньше, мы же запускаем проект), – и открываю галерею на смартфоне.

Долго пялюсь на крошечную иконку видео с девичника. Того самого, которое надо было удалить.

Боже, какая жалость будет, если (конечно же если) оно вдруг включится во время моей речи вместо милейшего слайд-шоу, над которым я убивалась. Какая совершенно чудовищная случайность. Как гневно я буду отстаивать честь Кейли, став ее самой преданной заступницей, – чтобы ей и в голову не пришло меня обвинить.

Божечки, как же приятно было бы дать ей хлебнуть ее собственного яда!

Всего разочек.

Глава пятая. Леон

К несчастью для меня и для моей ненаписанной речи, рейс в Барселону – по расписанию. Не отменили из-за непогоды, даже не задержали.

Врываюсь в самолет весь в мыле, задыхаясь. Я до того взвинчен, что никак не могу сообразить, где мое место. И, разумеется, нет никакого знака свыше и в том, что багажные полки забиты под завязку: двум стюардам приходится двигать и перекладывать чужие вещи, чтобы впихнуть мой чемодан. Это же прямо как неоновая вывеска над головой: «Ну что ты здесь забыл?! Уходи! Вселенная кричит тебе об этом, а ты не желаешь слушать!»

Как водится, мне достается место у окна – приходится потревожить двух пассажиров, чтобы протиснуться. Ремень сумки за что-то цепляется, и сидящая с краю девушка взвизгивает.

– Ой!

Оборачиваюсь и вижу: я зацепил один из целой россыпи эмалевых значков на ее джинсовой куртке. Куртка ей велика, больше смахивает на мужскую. Длинные каштановые волосы заплетены в две французские косички, концы свободно спадают на плечи. А глаза – огромные, с длинными густыми ресницами.

Она хорошенькая – нет, очень хорошенькая, – и я таращусь на нее как дурак, отчего ситуация становится в тысячу раз более неловкой.

– Простите…

– Нет-нет, я сама виновата! – суетится она, пытаясь нас распутать.

– Нет, правда, это я не…

– Эй, слушайте, – раздраженно бурчит мужчина на среднем кресле, зажатый между нами. – Можно как-то поживее?

Она высвобождает ремень моей сумки, мы оба краснеем и рассыпаемся в извинениях, а неоновая вывеска над головой вспыхивает еще ярче прежнего: «Ну что ты здесь забыл?!»