Замуж по ошибке, или Безлимитные неприятности (СИ) - Михаль Татьяна

Кто бы мне сказал ещё вчера, что буду спасён некой странной леди — посмеялся бы в лицо этому шутнику. Но факт остаётся фактом — одурманенная магическим зельем девица в компании таких же с затуманенным разумом друзей ради забавы или вследствие магического вмешательства, начали спор и леди в пышном платье, больше похожем на свадебный торт, начала торговаться с организатором аукциона смертников. До сих пор вызывают улыбку её слова, сказанные с серьёзным выражением на кукольном личике:

— Негоже уничтожать подобных экземпляров… Ик! И терять потрясающий, явно качественный генофонд! Если вам всё равно, то мне нет! Нынче трудно встретить столь потрясающий образчик мужественности… Ик! Не хочу, чтоб его казнили… Ик! Ик! Требую, чтобы вы его отпустили!

После этих слов долго смеялись даже сами смертники и девушке предложили выкупить меня в качестве раба… Услышав названную за меня сумму, красотка скривилась, а на предложение взять тогда меня в мужья бесплатно, заодно спасти столь редкий мужской экземпляр, проявила недюжинный интерес и, к моему огромному удивлению, согласилась. Кто-то наверху определённо имеет своеобразное чувство юмора. Не веря в происходящее, я как во сне был освобождён, с меня сняли кандалы. Неужели свобода?

Словно в дурмане помню церемонию бракосочетания: заливистый смех друзей юной леди; их слова о том, что ей повезло и теперь всё у девушки будет в шоколаде. Потом были слова брачной клятвы, что сорвались с моих губ бессмысленным повтором за жрецом. После моего обета была долгая икота моей уже невесты. Её одолела сильная икота на самой клятве, а затем она недовольно бормотала о том, что у меня не по пять пальцев на одной руке, а по двадцать и ругалась, что не желает рожать от меня детей-мутантов. И с третьего раза всё же надела кольцо мне на палец. Помнила ли леди наставления жреца и моих уже бывших тюремщиков? Вряд ли.

А потом, всё ещё не веря, что я спасён, экипаж домчал весёлую компанию вместе со мной до гостиницы. Друг моей новоиспечённой супруги передал мне ключи от номера и бессвязно пожелал… явно что-то хорошее, просто разобрать было сложно. На руках до номера и уже до самой кровати донёс девушку, и бережно уложил её в расправленную услужливой горничной постель. Не раздеваясь, как был в тряпье, так и завалился рядом — я сам будто был одурманен от мысли, что отныне свободен.

Никто не ожидал подобного поворота — меня должны были казнить на потеху публике. Распорядитель и организатор явно не ожидали, что в клуб явится юная леди и спасёт государственного преступника. Очевидно же, что она не знала, кто я — никто из присутствующих не осмелился бы даже в рабы меня выкупить, а тут… Теперь жена.

Наутро я не верил своим ушам и глазам — случившееся мне не приснилось и не привиделось. Вопль был таким оглушительным, что я едва не оглох. Тело дёрнулось и юной леди сильно повезло, что мои инстинкты немного притупились, и я не вырубил её одним махом. Или вообще мог убить — она такая маленькая и тоненькая, что пальцем можно переломить. Разве можно кидаться на спящего мужчину, бывшего ещё несколько часов назад в кандалах, готового принять смерть и с негодующим криком душить его?

Девушка, моя теперь супруга, выглядела расстроено и шокировано. Её пощёчина стала для меня радостью — это действительно реальность! Но мне было жаль юную леди. Правда, совсем немного. Это был её выбор — не мой. Если бы в тот момент я мог повлиять на её решение, то отговорил бы. Она ведь даже не догадывается, что общество воспримет подобную блажь весьма остро и негативно. Я не сомневался, что моя жена из высшего общества — холёная, свободная в поведении и выражениях, яркая и богатая, но отныне ей предстоит узнать жёсткую и жестокую стезю жены опального мага и врага короны.

Девушка сидела на постели, залитая утренним светом, с опущенной головой, явно страдая от магического вмешательства. Разве можно шутить с магией, если сам обладаешь лишь каплей силы? Её длинные волосы — встрёпанные, струящиеся по спине и плечам, всё равно были прекрасны, и казалось, природа их создала из лунного света. Моим уставшим от долгого пленения глазам вдруг показалось, что от неё исходит золотое сияние. Кажется, её имя — Элизабет.

Разговаривая с ней, понимал, что мой голос звучит недружелюбно. Совсем не тот непринужденно-вкрадчивый тон, которым я пользовался, общаясь с женщинами. Сейчас я был уставшим, голодным и раздражённым. Взволнованно провёл рукой по грязным волосам и кратко поведал, кто я такой.

Её реакция меня удивила. Не было продолжения истерики и паники — супруга лишь горестно застонала, всхлипнула и лишилась чувств.

Кровь садистски стучала в висках, добавляя к острой боли в голове ещё больших мучений. Бум! Бум! Бум! Бум! Все, что мог сделать мой организм для облегчения боли — это отключиться. Так и произошло — раз и меня окутала блаженная и спасительная тьма. Не знаю, сколько времени я пролежала без сознания, но возвращение в реальность было болезненным и тошнотворным. В прямом смысле этого слова.

Какая-то сволочь влила мне в рот невероятную гадость и когда эта гадость коснулась стенок желудка, то меня тут же вывернуло наизнанку. Голова при этом только каким-то чудом не взорвалась от дикой боли. В глазах всё подернулось белесой дымкой. Бу-е-э-э! Из глаз брызнули слёзы. Мне стало себя ужасно жалко. Господи, да где я провинилась, что теперь должна так жестоко страдать?!

— Давай же, выпей ещё зелья, нужно вывести из тебя ту дрянь, которой тебя опоили, — услышала я чей-то ласковый и успокаивающий голос.

Кто-то погладил меня по спине и заботливо обтёр лицо от недавней тошноты, а потом поднёс к губам чашку с той же вонючей гадостью.

— Не-е-е-т… — захныкала, уворачиваясь от питья. — Мне пло-о-хо-о-о…

— Знаю, что плохо, — вздохнул мужчина. — Элизабет, тебя не просто опоили — это был яд, который по внешним данным действует как крепкий магический напиток и последствия от него с теми же симптомами — сильная головная боль, тошнота, забывчивость. Яд хорошо замаскирован и если его вовремя не вывести, то через сутки может наступить либо смерть и это в лучшем случае, либо паралич.

ЧТО?!

Краем глаза я различила большой силуэт. Голова болела жутко, но рассудок я всё же не потеряла. Это был мой ошибочный муж — преступник, которого я спасла от казни. Он ведь маг… Но кто меня отравил? А как же мои друзья?!

— Хорошо… — выдавила из себя и, скривившись, всё же выпила мерзкое зелье.

Жить я хочу. И хочу узнать, кто же этот подонок, посмевший подсунуть мне яд?! Но всё будет потом, сначала — очищение от этой гадости. Когда после очередного глотка преотвратного зелья меня перестало тошнить и выворачивать, мужчина осторожно поднял меня на руки и понёс в ванную со словами:

— Я вызвал горничную. Она наполняет ванную. Она поможет тебе раздеться и помыться.

Я молча кивнула и положила голову на его сильное плечо, закрыла глаза и расслабилась. Только прижалась теснее, как кошка, оказавшаяся в надёжных руках. Голова перестала болеть. Тошнота ушла. Я ощущала лишь усталость и облегчение, что, наконец, кошмар закончился. И да, помыться мне не мешало.

— Всё будет хорошо, — сказал Джон.

Его голос перекатывался в груди рядом с моим ухом, и стало на удивление спокойно. Он оставил меня наедине с грничной‚ но я отпустила её.

— Я сама, уходи, — сказала девушке и под укоризненным взглядом Джона Моргана выставила горничную за дверь ванной.

Оставшись одна, прислонилась спиной к двери и всхлипнула. Слёзы не по моей части. Чтобы ни случилось — я никогда не плакала. Но сейчас после всего произошедшего я дала волю слезам. Тихо плача, сняла с себя тюлевое платье, которое специально сшила у модистки для девичника, и бросила его прямо на пол. Оно было измятое и испачканное в рвоте. Но особенно, теперь напоминало о самом кошмарном дне в моей жизни — я вышла замуж по ошибке. Это была не просто роковая ошибка, а следствие чужого замысла — если бы не Джон, в ближайшие часы меня бы уже не было. Всхлипнув, стянула с себя чулки, комбинацию, избавилась от облегчённого корсета и забралась в ванну, наполненную горячей водой с шапкой воздушной и ароматной пены. Немного погрелась, затем умылась мыльной водой, почистила зубы. Полностью распустила волосы из испорченной причёски. И все это время я судорожно сглатывала и моргала — только бы не разрыдаться в голос! Но когда я с отчаянием до красна тёрла себя губкой, сдерживаться не хватило сил. Сначала крупные слезинки медленно покатились по щекам. Я попыталась подавить рыдания, но на этот раз страдание оказалось сильнее мой железной воли. Отшвырнула намыленную губку, ударила ладонями по воде и безутешно зарыдала. Это были слёзы из-за обрушенных планов, из-за того, что вышла замуж по ошибке, да ещё и за преступника! Злилась на себя за то, что оказалась наивной дурой и попала в чью-то хитросплетённую ловушку и чуть не оказалась на том свете в обществе дядюшки. Нет, я не дура, я хуже! Я — тупая гусыня, которая решила, что теперь чуть ли не весь мир мне принадлежит! Как же можно было быть такой беспечной?! А ведь это произошло из-за наследства — другой причины быть просто не может. Кто-то решил убрать меня с дороги и завладеть дядюшкиным состоянием. Но рассуждать логически у меня не было ни сил, ни желания — подумаю потом, кому выгодна моя смерть, когда страдания сойдут на нет. В моём плаче был отзвук обиды маленькой девочки, у которой разрушились её старательно выстроенные воздушные замки. Это ведь позор — быть женой преступника, да ещё предателя короны! Для меня закроются все двери, даже при наличии денег — меня больше не станут звать на балы, приглашать на обеды и моё имя навсегда вычеркнут из клубов по интересам, и не пустят даже на порог! Кто станет читать журналы, газеты и книги, выпущенные моим издательством, если на моё доброе имя уже легла тень Джона Моргана! Жизнь закончена! Ещё и убить кто-то хочет. Почему жизнь так жестока-а-а?!