Ледяная невеста для герцога дракона (СИ) - Верховская Таля

Она посмотрела на меня с удивлением, но быстро взяла себя в руки. В её взгляде мелькнуло уважение.

— Хорошо, леди,— прошептала она, понизив голос. —Только пообещайте, что Вы никому не скажете о потере памяти. Врагов у Ростанов хватает. Если узнают, что Вы слабы…

— Никто не узнает! — оборвала я. — Я скажу, что упала в пруд и сильно простудилась. Остальное — наше с вами дело.

Эльфрида склонила голову, признавая моё решение и начала рассказывать. А я слушала, запоминая каждое слово, каждый факт. Я строила план. Выживание— это не просто борьба. Это cтратегия. Это расчёт. Это спорт. И я собиралась выиграть!

Глава 3. Пробуждение магии

Глава 3. Пробуждение магии

Я слушала её внимательно, запоминая каждое слово, как когда-то запоминала комбинации прыжков.

Лианна Ростан была последней дочерью угасшего аристократического рода, некогда блиставшего, а ныне погружённого в нищету. Отец, герцог Эдмунд Ростан, погиб в кровавой резне с северными кланами шесть лет назад. Мать, леди Виола, умерла от чахотки четыре года назад—её кашель эхом разносился по пустым залам, пока суеверные слуги шептались о проклятии, тяготеющим над семьей.

Остался старший брат, Дэниел Ростан, двадцати двух лет— беспечный красавец, растративший остатки фамильного состояния в карточных играх с ростовщиком Мортоном Кровавым. Теперь Дэниел томился в долговой яме, и, если через месяц не появится золото, его продадут в рудники — место, где люди редко живут дольше полугода, сгибая спины под гнётом каторжного труда и жестокости надсмотрщиков.

Лианна оставалась единственным активом семьи. Её древняя кровь, увядшая, но всё ещё благородная красота, могли стать разменной монетой: договорной брак с каким-нибудь стареющим аристократом — или продажа в качестве любовницы влиятельному лорду.

Отбор невест для герцога Драго Вериуса был единственным шансом. Эльфрида, верная экономка, вложила последние сбережения, чтобы выхлопотать приглашение. Если Лианна пройдёт испытания и станет герцогиней — или найдет другую достойную партию, — Дэниел будет спасён. Если нет...Её саму, вернее всего, продадут старому маркизу Блейку, известному своей звериной жестокостью и коллекцией изуродованных портретов бывших любовниц, которые он хранил в пыльном подвале своего замка.

— Когда выезд? — спросила я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось, как перед стартом на главном турнире.

— Через три дня, леди. Если вы будете достаточно здоровы.

— Буду, — сказала я, сжимая кулаки так, чтобы никто не заметил, как подрагивают пальцы.

Эльфрида окинула меня оценивающим взглядом — отметила бледность, тонкие запястья, но спорить не стала. В моих глазах она увидела нечто, чего не было у прежней Лианны: сталь, закалённую в пламени другого мира.

Позже, когда она вышла, оставив меня одну, я лежала на узкой кровати, вглядываясь в черноту потолка, пытаясь слиться с чужим телом. Каждая косточка, каждый мускул — всё было не моим. Я попробовала сжать пальцы в кулак — движение вышло неуклюжим, пальцы были тонкими, слабыми, будто никогда не знали вес конька и не держали ничего тяжелее вышивальной иглы.

Страх подкатил к горлу тошнотой. «Что, если я навсегда останусь в этом теле? Что, если я никогда не смогу кататься? Что, если я потеряла себя навсегда?» — крутились мысли, как заезженная пластинка.

Я прикрыла веки, пытаясь воскресить запах мороза, скрип лезвий, гул трибун. Сначала — лишь пустота, зияющая дыра, где раньше хранились воспоминания о победах. Потом — холод. Не от каменных стен, а изнутри: он полз вдоль позвоночника ледяной змеёй, как бывало перед стартом, когда адреналин смешивался с ледяным спокойствием.

Я резко распахнула глаза. На пальцах мерцал иней — тонкий, серебристый, сплетающийся в причудливые узоры, тающий и возрождающийся. Я отдёрнула руку, испуганная, — но иней остался. Осязаемый, настоящий, искрящийся в тусклом свете лампы.

— Это галлюцинации от истощения? — прохрипела я. — Или… магия? Настоящая магия?!

В памяти всплыли слова Эльфриды,сказанные будто сквозь туман:«Ростаны были магами льда в древности. Но магия угасла лет сто назад».

Похоже, не совсем угасла. Она дремала, затаилась. А моё появление, чуждая воля, память о льде и скорости — всё это стало ключом, пробудившим древнюю силу.

Я сосредоточилась, пытаясь понять, как это работает. Холод вырывался из груди, растекался по рукам, заставляя воздух вокруг меня кристаллизоваться. Я направила его на кувшин с водой, стоявший на столике. Представила, как жидкость застывает, становится твеёрдой, как лёд на катке. Вода замерзла за секунду. Лёд треснул, покрываясь паутиной трещин.

Я отпрянула, потрясённая собственной силой. В груди рождалось понимание, холодное и чёткое: кажется, этот мир дал мне оружие — и теперь я должна научиться им пользоваться, чтобы выжить.

Я не сомкнула глаз всю ночь. Смотрела на иней, пульсирующий на пальцах, и складывала мозаику. Вспышка магии не осталась незамеченной. Я вспомнила, как Эльфрида вскользь упоминала служанку, которая якобы видела, как Лианна «покрылась инеем» после ареста брата. А через две недели Лианна «упала» в пруд— случайность?

Кто-то заметил пробуждение древней силы. Кто-то испугался. Возможно, кто-то решил избавиться от угрозы, пока она не окрепла.

Осознание обрушилось, холодное, как могильный камень:

—Я не сама упала в пруд, — прошептала я, чувствуя, как пульс барабанит в висках. — Я не хотела добровольно уходить из жизни. Меня толкнули в воду. Меня убили. Кто-то приказал избавиться от девушки, в которой проснулась магия.

Теперь я, чужая душа в этом теле, направлялась на Отбор — прямо в лапы тех, кто, возможно, уже готовил мой конец.

Я села, обхватив колени, и обрывки чужих воспоминаний вспыхивали искрами в сознании: холодная рука на спине, резкий толчок, хруст льда под ногами, а затем — лицо. Рыжие волосы, заплетённые в тугие косы, злая улыбка, застывшая, как маска, глаза, в которых плескалась ненависть.

Я не узнала этот образ — но запечатлела его в памяти, как карту, по которой буду искать убийцу.

— Я найду тебя, — прошептала я в темноту, сжимая кулаки до боли, пока ногти не впились в ладони. — Кем бы ты ни была.

Глава 4. Лёд под ногами

Глава 4. Лёд под ногами

Утро началось не со света, а с боли. Каждый мускул в теле Лианны ныл, словно его вчера использовали вместо молота. Я села на кровати, и позвоночник отозвался глухим протестом. Это не была знакомая боль спортсмена после хорошей тренировки — та боль была благородной, предвестницей роста. Эта же была болью истощения.

Эльфрида вошла бесшумно, словно тень, неся кувшин с водой. Она увидела, что я сижу, и её лицо осветилось облегчением, но тут же сменилось тревогой.

— Леди, вам нельзя вставать. Вы ещё слабы...

— Я встану, — перебила я. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Эльфрида, мне нужно зеркало.

Она замялась. В её глазах мелькнуло сомнение. В домах обедневших аристократов зеркала были роскошью, часто разбитыми или спрятанными, чтобы не видеть увядания рода. Но она кивнула и вышла.

Когда она вернулась с маленьким, мутным зеркалом в потёртой оправе, я взяла его дрожащими руками. Я готова была увидеть что угодно, но реальность ударила сильнее, чем я ожидала.

Из стекла на меня смотрела незнакомка. На вид лет шестнадцати, хотя Эльфрида говорила, что мне скоро девятнадцать. Лицо было худым, скулы выступали остро, под кожей просвечивала сетка синих вен. Глаза — огромные, серые, обведённые тёмными кругами бессонных ночей. Волосы, пепельно-русые, тусклые, висели безжизненными прядями.

Но в этих чертах была порода. Высокий лоб, изящный изгиб бровей, правильный овал лица. Если бы не истощение, если бы не этот загнанный взгляд... Лианна была бы красива. Той тихой, аристократичной красотой, которая не кричит, а шепчет.