Она хотела возразить, но в этот момент дверь снова открылась — без стука, что было нарушением всех мыслимых правил. На пороге стоял высокий мужчина в форме капитана столичной стражи, с квадратной челюстью и лицом, которое не выражало ничего, кроме служебного рвения.
— Капитан Рейнар, военная разведка, — представился он. — Прибыл для координации по делу об утечке информации. Ректор Дандарский, я к вам.
— Координации? — Ксавьер встал. — О какой утечке?
— В академию просочился агент, — Рейнар вошёл, не дожидаясь приглашения. — Пока неизвестно, кто именно. Но мы получили данные, что готовится покушение на одного из членов Совета, который приедет на выпускной. У вас есть месяц, чтобы найти шпиона.
— Месяц? — Лисса скрестила руки на груди. — Вы даёте нам месяц на поиски иголки в стоге сена?
— Вы — начальник стражи? — Рейнар посмотрел на неё свысока. — Молодая. Неопытная.
— Зато вооружённая, — Лисса похлопала по ампулам. — Хотите проверить?
— Лисса, — осадил её Ксавьер. — Капитан, прошу прощения. Моя сотрудница ещё не привыкла к новым обязанностям. Мы разберёмся. Докладывайте.
Рейнар развернул карту академии, начал объяснять. Ксавьер слушал вполуха — его мысли были заняты конвертом в кармане. Южное солнце на печати. Дориан.
Когда капитан ушёл, пообещав прислать подкрепление, Ксавьер остался с Лиссой.
— Ты знаешь, кто это, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Конверт. Ты знаешь, от кого.
— Знаю, — он не стал врать. — Но это не ваше дело.
— Моё дело — безопасность академии. Если ты скрываешь угрозу…
— Это не угроза.
— А что?
Ксавьер молчал. Он смотрел на её золотые волосы, на решительно сжатые губы, на ампулы на поясе. Она была готова защищать его. Даже от него самого.
— Дориан, — сказал он наконец. — Мой бывший напарник. Мы… не расстались друзьями.
— Он тебя ищет?
— Похоже на то.
— И что ему надо?
— Не знаю. Но узнаю.
Он достал конверт, разорвал печать. Внутри был только один лист бумаги, на котором было написано всего несколько слов знакомым, до боли знакомым почерком:
«Я вернулся, брат. Ты забыл меня. Я напомню. Присмотри за спиной».
Ксавьер сжал лист в кулаке.
— Он не шутит, — тихо сказал он.
— Кто он? — Лисса подошла ближе, заглянула в его лицо. — Кто этот человек?
— Тот, кого я предал, — ответил Ксавьер. — Или кто предал меня. Я до сих пор не понял.
Он подошёл к окну, посмотрел на плац, где только что строились курсанты. Среди них мог быть кто угодно. Дориан умел менять лица. Умел ждать. Умел бить в спину.
— Лисса, — сказал он. — Ты хотела пост начальника стражи. Получила. Теперь у тебя есть задание: найти мне этого человека. До того, как он найдёт меня.
— А ты?
— Я буду приманкой.
Она шагнула к нему, встала рядом, почти касаясь плечом.
— Я не дам тебя убить, — сказала она. — Даже если ты идиот и красишь волосы в чёрный.
— Спасибо за поддержку, — он почти улыбнулся.
— Это не поддержка. Это констатация факта.
Она повторила его же фразу — ту, которую когда-то говорил Омэн. Ксавьер вспомнил, что Лисса — подруга Геллы, а Гелла — жена Омэна, а Омэн — его брат. И что все они связаны одной цепью: долгом, кровью, секретами.
— Работаем, — сказал он.
— Работаем, — ответила Лисса.
Она вышла, и он остался один с конвертом, с тайной, с прошлым, которое вернулось, чтобы напомнить о себе.
Ксавьер развернул смятый лист, посмотрел на слова ещё раз.
«Я вернулся, брат».
— Ты не брат мне, Дориан, — прошептал он. — Ты — моя самая большая ошибка.
Он сунул письмо в ящик стола, запер на ключ и вернулся к бумагам. Работа лечила. Но не от всего.
За окном солнце поднялось выше, и тени на плацу стали короче.
Где-то в этом городе, а может, уже в этих стенах, бродил человек, который знал его слабые места. Который знал его прошлое. Который мог разрушить всё, что Ксавьер построил за три недели ректорства.
Но теперь у Ксавьера был союзник. Золотоволосая, дерзкая, невыносимая. И, чёрт возьми, он начинал верить, что это неспроста.
— Влип, — повторил он свою утреннюю мысль. — По-крупному.
И взялся за перо — писать рапорт для Омэна. Осторожно, не называя имён. Пока что.
Брату нужно знать. Но не сейчас.
Сначала — найти Дориана. Потом — рассказать правду. И только потом — понять, как жить дальше.
Ксавьер писал, и тени в кабинете молчали, не выдавая его тайн. Но они знали. Они всё знали. И ждали.
Глава 3. Тень с юга
Глава 3. Тень с юга
Новость пришла на рассвете.
Ксавьер не спал — в последние дни сон стал роскошью, которую он не мог себе позволить. Он сидел в кабинете, перечитывал рапорты о ночных патрулях, когда в дверь громко застучали — не три отрывистых удара, а хаотичная барабанная дробь.
— Войдите.
На пороге стоял запыхавшийся гонец из городской стражи — молодой парень в форме, перепачканной чем-то тёмным. Кровью.
— Господин ректор, — выдохнул он. — Вас просят срочно прибыть к северным воротам. Там… там тело.
— Чьё?
— Профессор Грейвз. Старый. Преподавал… историю южных кампаний.
Ксавьер встал так резко, что кресло откатилось к стене.
— Грейвз? — он переспросил, надеясь, что ослышался.
— Да, господин. Убит сегодня ночью. Стражники говорят… говорят, что это не обычное убийство.
— Что значит «не обычное»?
Гонец побледнел ещё сильнее.
— Лучше вам самим посмотреть, господин ректор.
•••
Ксавьер не стал ждать карету. Он вышел через чёрный ход и почти побежал к северным воротам. В груди колотилось что-то тяжёлое, холодное — предчувствие, которое не обманывало его никогда. На юге он научился доверять этому чувству. Оно спасло ему жизнь не раз.
Сегодня оно говорило: «Дориан».
Северные ворота академии выходили на старую торговую площадь, где по утрам торговали зеленью и ремесленными поделками. Сейчас площадь была оцеплена. Стражники в чёрном оттесняли зевак, среди которых маячили знакомые лица — лавочники, разносчики, одна пьяная старуха с корзиной пустых бутылок.
Лисса была уже там.
Она стояла у самого оцепления, в своей новой форме начальника стражи, и отдавала приказы низким, командным голосом. Её золотые волосы, сегодня распущенные, переливались в утреннем свете — и Ксавьер мельком подумал, как странно видеть эту красоту на фоне смерти.
— Ксавьер, — она заметила его, подошла. — Ты должен это увидеть.
— Что именно?
— Профессор Грейвз. Его… кто-то разделал, как тушу. И оставил послание.
— Какое послание?
— Иди. Сам.
Они прошли через оцепление. У стены, в луже застывшей крови, лежало то, что раньше было стариком Грейвзом. Профессор истории южных кампаний — седой, с вечно дрожащими руками и добрыми глазами — сейчас напоминал куклу, с которой жестоко поиграли дети.
Ксавьер заставил себя подойти ближе. Он видел мёртвых. Много. На юге смерть была подругой. Но это…
Раны были не хаотичными. Кто-то действовал с умом, с опытом, с южной аккуратностью. Два точных разреза по рёбрам, третий — вдоль позвоночника. И яд. Ксавьер узнал этот сладковатый, приторный запах — масло южного паука. Смертельный, быстрый, но только если попадает в кровь.
— Его пытали, — сказала Лисса тихо, чтобы не слышали посторонние. — Перед смертью. Спрашивали о чём-то.
— Откуда знаешь?
— Следы на запястьях. Связан. И на лице — застывшая гримаса страха. Он боялся не смерти. Он боялся того, кто его убивал.
Ксавьер наклонился, пригляделся к ранам. Южный почерк. Он знал его. Каждый разрез, каждый надрез, каждая деталь — всё кричало о том, кто это сделал.
— Ты узнаёшь? — спросила Лисса, заметив его взгляд.
— Возможно, — он выпрямился. — Нужно провести экспертизу.
— Ксавьер, не ври мне. Ты побледнел. Ещё больше, чем обычно. Ты знаешь, кто это.
Он посмотрел на неё. Зелёные глаза Лиссы были острыми, как клинки. Она не отступится. Но и правду он сказать не мог. Не сейчас. Не здесь. Не при всех.
