Первый Предтеча IV (СИ) - Тарс Элиан

— Уел. Короче, Первый… Злость бы эту в ближайшее время дело направить не помешало бы. Что-нибудь солидное, эпичное — чтобы всех привлечь.

Он глядел на меня не мигая, ожидая ответа.

Я медленно кивнул:

— Будут вам эпичные дела, дружище. Но позже. Пока твоя задача обеспечить охрану так, чтобы даже графская, а то и герцогская гвардия не смогла бы взять Чертову Лапу.

— Будет такая охрана, — твердо ответил глава моей гвардии.

Преисполнившись, Святогор ушёл к бойцам, ну а я налил себе чайю и решил пройтись по территории, поглядывая по сторонам.

Петрович общался с бабой Галей возле её забора. Оба смотрели на тренирующихся гвардейцев. Галина что-то говорила старику, тот кивал и хмурился. Потом она хлопнула его по плечу и подтолкнула в мою сторону.

Петрович поймал мой взгляд, замешкался, стушевался…

А потом неуверенно зашагал ко мне.

— Чего, старый, кислый такой? — хмыкнул я. — Гвардия не нравится?

— Да нет, что вы, — Петрович встал рядом и посмотрел вдаль. — Гвардия что надо.

— Ну так и хорошо, — сказал я.

— Хорошо, — согласился он, но как-то без огонька. Потёр подбородок и продолжил: — А ещё хорошо, Антон Игоревич, что обновляется деревня-то наша, что ни говори. Теплицы те заброшенные народ чутка подлатал. Дорогу грунтовую подсыпали гравием, до самой трассы. Каждый день новшества. А бойцы — так это вообще что-то с чем-то…

— Я слышу «но», — заметил я.

— А есть оно, Антон Игоревич, — неуверенно вздохнул Петрович. — Люди шепчутся… Вся Чёртова Лапа видит, как наши парни из калек в здоровых мужиков превращаются. Михалыч вчера спрашивал, мол, а ваш барин только своих лечит, или и нашим бы помог? У Степанычевой жены спина не разгибается, у семьи Нифёдовых суставы.

Он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. Но я видел, что дело не только в деревенских. Не ради Степанычевой жены старик так долго подбирался к разговору.

— Понятно, — кивнул я. — Будет и местным лечение. Я как раз думаю, как подойти к этому вопросу. Гвардейцам готовлю индивидуально, под каждого отдельно. Для мирного населения такой подход не подойдёт — их слишком много, а я один. Нужно что-то универсальное. Общеукрепляющие настойки и восстановительные отвары. Попробую унифицировать рецептуру.

Петрович кивнул, но продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд у него был такой, будто он хотел сказать что-то ещё, но не решался.

— Старый, — негромко произнёс я. — Я помню, что обещал, не мнись ты так. Привози Машеньку, теперь уже можно. Осмотрю, разберусь, что с ней. Но когда поедешь встречать — охрану возьми с собой. Минимум четверых бойцов. А лучше больше — согласуешь, со Святом, скажешь я велел.

— Да зачем же, я и сам…

— Петрович… — хмуро протянул я, глядя ему в глаза.

Старик осёкся, ну а я продолжил:

— Враги рода Северских прекрасно знают, кто в моём ближнем круге. Если кто-то из недоброжелателей захочет ударить по мне через тебя или твоих родных, а ты будешь один и с ребёнком, мне это будет сильно не по душе. Ясно?

— Ясно, — тихо ответил Петрович и прижал кулак к груди. — Спасибо, Антон Игоревич. По гроб жизни не забуду! Спасибо!

— Не за что пока, старый. Не за что.

Глава 2

Вечерний борщ оказался превосходным, особенно в сочетании с тонкими ломтиками ледяного сала и чёрным хлебом. У всех остальных ужин был еще пару часов назад, поэтому компанию составила мне только Мира да Петрович.

— Под такое бы дело стопарик водочки, — вздохнул старик.

— Без него тоже борщ отменный, Михаил Петрович, — строго заметила Мирослава.

— Подтверждаю, — согласился я, повернувшись к Петровичу. — Когда наша кухня расширится, и я не только о помещениях, но и о поварах, ты, старый, проследи, чтобы все готовили так же вкусно.

Петрович, явно довольный похвалой, загремел посудой, а мы с Мирославой вышли на крыльцо.

Вечер выдался тихим и прохладным. Где-то далеко за забором перекликались часовые. На столбе у ворот горел фонарь, и в его жёлтом круге мелькали мотыльки.

Мира протянула мне термокружку. Я принюхался — пахло шоколадом.

— Какао, — сказала она, заметив мой взгляд. — Заказала, как ты и велел. Так что теперь пробуй.

— Хорошая штука, — признал я, распробовав напиток. — Надо будет оборудовать на крыльце раскладные стулья — чтобы вот так по вечерам тут посиживать. Виды хорошие.

Мира кивнула, немного подумала и добавила:

— Я еще рассматриваю возможность поставить беседку, примерно там, — она указала на один из пустующих участков, с которого, вероятно, вид открывался еще более зрелищный.

Я кивнул и теплой улыбкой похвалил её за инициативу.

Некоторое время мы молча пили какао и смотрели на небо, покрытое звёздами. Я вспоминал, каким был небосвод в эпоху Предтеч. Когда путешествуешь по миру, созвездия поднимаются и опускаются относительно горизонта, а путешествовал я регулярно. Но здесь удивляло другое — сами созвездия выглядели так же, а вот точка, вокруг которой вращался весь небесный купол, сместилась. И теперь в ней горела яркая неподвижная звезда.

— Что это за звезда? — спросил я Миру, подвинувшись к ней и ткнув пальцем на центр неба.

— Ты, видимо, про Полярную, — ответила она. — Помогает определить север точнее компаса.

Удобно — в мою эпоху этой точки не существовало, штурманы ориентировались по Стрелке Дракона, выстраивая от неё поправки.

— Кстати, пока ты занимался зельями, произошло кое-что приятное. — переключила тему Мира, чем вытащила меня из своих размышлений. — Во-первых, привезли номера для машин.

— Все оформили?

— Ещё и с гербами рода, — горделиво кивнула она. По глазам было видно, что девушка счастлива видеть гербы Северских на нашем имуществе. — Всё как полагается. «Егерь», «Волк», трофейные легковушки и оба фургона. Браунштейн сделал всё быстро — и на Игошу, кстати, тоже все документы получил, включая паспорт. И на тебя…

— Спасибо Виктору Валерьевичу, — кивнул я. — Передай ему мою благодарность.

— Уже передала, — с легкой полуулыбкой произнесла Мира, но тут же посерьёзнела: — Ещё он сообщил, что пришёл иск от графа Вяземского за порчу имущества.

— Вот это новости… — удивленно проговорил я, поставив кружку на ступеньку.

— Это — идиотизм! — взмахнула рукой она. — Видите ли, из-за нас разрушен его цех и вся прилегающая инфраструктура!

— Ну а то, что стая иглоходов могла убить десятки человек, он разумеется умолчал… — мысленно продолжил я и, недобро поморщившись, добавил: — А пришедший за ней плетевик одним бы цехом точно не отделался.

— Думаю, они не знают про «эффект плетевиков», — пробурчала Мира и тут же снова вспылила: — Но дело не в этом! Виктор Валерьевич кое-что рассказал мне о Вяземском. Граф сейчас активно метит в столичный круг и добивается, чтобы Московские рода его принимали за равного. Для такого человека устроить открытый конфликт с мелким провинциальным родом вроде нашего — значит показать себя мелочным склочником. Однако же официально составленный иск — это немного другое, — Мира на пару секунд нахмурилась, задумчиво прикусив клыками подушечку большого пальца и уставившись вдаль.

— Грубо говоря, если бы мы встретились лично, он мог бы даже благодарить нас за помощь и улыбаться, но при этом открыто заявлять, что разрушение склада его огорчает. Но он и думать не желает о конфликте между нами, так что пусть все решают компетентные органы, — представив ситуацию, помог я девушке.

Она благодарно кивнула и произнесла:

— Да, вроде того. Но… — она снова нахмурилась и напряженно покачала головой: — Пусть войны, нападений или откровенных провокаций от Вяземского нам ждать не стоит…

— По крайней мере сейчас, — заметил я, когда она взяла паузу.

Мира удивленно посмотрела на меня — мол, ты что же, хочешь сам воевать с графским родом? Однако же встретившись с моим непоколебимым взглядом, она лишь кивнула и повторила за мной:

— Да, сейчас. Так вот… явной агрессии сейчас мы от него не увидим. Но расслабляться нельзя, Анхарт. Граф Вяземский один из самых влиятельных аристократов Ярославской губернии. Если он точит на нас зуб, то он найдет способ доставить нам проблем и без проявления физической агрессии.