Золотистая пыль - де Ронэ Татьяна

Подъезжая ближе, она стала различать в сгущающихся сумерках лошадей в загоне. Они бегали и играли, радуясь снегу, одна валялась на побелевшей траве. Как же Полин любила мустангов с их пылким свободолюбивым нравом, взятых Билли-Перл под защиту! Среди них были потомки тех, с кем они дружили еще подростками. Полин без труда отыскала взглядом Дэнсу, внучку вороного жеребца Командора, сыгравшего такую важную роль в ее юности. Дэнса тоже была вороной и такой же атласной.

У себя в калифорнийской клинике Полин не часто доводилось лечить мустангов; ее «клиентурой» были в основном квортерхорсы, лошади для скачек на короткие дистанции, которые принимали участие в соревнованиях и шоу, а также использовались на сельскохозяйственных работах.

Из большой трубы на крыше ранчо извилистыми лентами поднимался дым. Полин знала, что подруга ждет ее в большой комнате на первом этаже, которую она тоже очень любила и где сейчас уютно топился камин. Она медленно ехала по ранчо и подняла руку, здороваясь с двумя конюхами, которые привели табун на ночевку. Кроме хозяйки, Полин никого здесь не знала, потому что приезжала очень редко, но не сомневалась, что за долгие годы Билли-Перл собрала вокруг себя сплоченную команду энтузиастов, одержимых той же идеей, что и она: сохранить поголовье мустангов.

Полин пристроила «додж» рядом с другими автомобилями, подхватила дорожную сумку, поднялась на несколько ступенек и без стука вошла в дом. Дверь здесь никогда не закрывали на ключ. В прихожей сразу бросался в глаза постер – Велма Джонстон верхом на своем жеребце Гобо. Велму называли Энни Бешеная Лошадь, она была знаменитой защитницей мустангов родом из Невады. Билли-Перл работала вместе с Велмой начиная с пятидесятых годов и до самой ее смерти в 1977-м.

В большой комнате царил беспорядок, что не удивило и не обеспокоило Полин. Билли-Перл не назовешь феей домашнего очага, зато она умеет объезжать мустангов и делает это как никто. На низеньком столике у камина лежат пазлы и раскраски, софу заняли куклы Барби и машинки – сразу видно, что внуки не забывают бабушку.

– Вот и маленькая мисс приехала! Как добралась? Без проблем? – Билли-Перл вышла навстречу подруге из кухни.

Аппетитный аромат овощного супа и жаркого с пряными травами защекотал ноздри, и Полин поняла, что проголодалась. «А рецепт, – подумала она, – наверняка ей дала одна из невесток».

Она была выше Билли-Перл на целую голову, но так и осталась для нее «маленькой», что Полин очень смешило. Подруга с кудрявой шевелюрой и веснушками на круглых щеках выглядела гораздо моложе своих лет. Она была в джинсах «левайс 501», сапогах вестерн и шерстяном свитере – ее обычная зимняя форма одежды. Летняя мало чем отличалась – вместо шерстяного свитера Билли-Перл надевала джинсовую куртку. Полин не видела подругу в платье или юбке годов с шестидесятых.

Вошел ее старший сын с младенцем на руках, и Полин познакомилась с очередным представителем многочисленного клана. Ужин был веселым и шумным. За столом собралось четырнадцать членов семьи, к ним присоединились еще и работники. Бревенчатым стенам было не привыкать к шуткам и оглушительным взрывам хохота, а главное – к разговорам о лошадях, которые могли длиться часами. Как все это было знакомо Полин, как она этим наслаждалась! У молоденькой кобылы была колика, и новый ветеринар отлично с ней справился; жеребенок разбуянился и разгромил стойло; Дэнса – живой портрет дедушки, та же стать, тот же аллюр, а Орел – вылитый Дастин; и, подумать только, Нэнси (младшая дочь Билли-Перл) все-таки справилась с непослушным жеребцом!

Позже, когда домашние улеглись спать, подруги с чашками травяного чая уселись друг напротив друга у камина. Билли Перл чувствовала: приезд в Рино вызывает у Полин смешанные чувства.

– Ты ведь знаешь, нам не обязательно говорить о «Мэйпсе», – сказала она.

Полин улыбнулась: все в порядке, почему бы не поговорить об отеле? К тому же ей все еще не верится, что «Мэйпс» разрушат. На протяжении многих лет гостиница была главной достопримечательностью Рино – вплоть до упадка в восьмидесятых, когда все затмил сияющий Лас-Вегас.

– Мне хочется помнить «Мэйпс» на пике славы, когда Скай-Рум на закате был самым модным местом в мире. Ты ведь это не забыла?

– Еще бы! – воскликнула Билли-Перл. – А тот молодой бармен? Он был очень мил с нами.

– Дэн, – сказала Полин.

Она вспомнила, как он угощал их коктейлями – тайком, потому что они были несовершеннолетними. Даже ее крайне разборчивая мать поддалась соблазну, увидев винную карту Скай-Рум, где гордились тем, что подают настоящий французский сотерн.

– Дэну ты нравилась, Билли.

– А ты, мисс, снилась мальчику-лифтеру.

Они дружно рассмеялись.

Потом Билли-Перл невозмутимым тоном спросила:

– Как думаешь, Кендалл может завтра прийти?

Да, Полин думала, что может, но не боялась этой встречи. Как-никак, сорок лет прошло. Впрочем, желание дать ему пощечину не остыло.

– Браво! – одобрила Билли-Перл. – Но ты ее не дашь.

– Ты права, не дам. В любом случае «Мэйпс» не сводится к ярко-красному ковру в кабинете господина Спенсера. Я помню и многое другое. Гораздо более замечательное!

– Например, апартаменты номер шестьсот четырнадцать?

– Да…

Полин знала, что, когда здание будет рушиться, она не сможет оторвать глаз от окон седьмого этажа, особенно от четвертого, углового, выходящего на юго-восток, как раз над рекой Траки. Как это здание может взлететь на воздух, оставив после себя только пыль?

– Эй, – вывела ее из задумчивости Билли-Перл, – а где теперь синий «форд»?

– «Ти-бёрд»? – улыбнулась Полин. – Берегу его как зеницу ока.

Билли-Перл встала рано. До отъезда в Рино нужно было еще заглянуть к лошадям. В семь часов, когда показалось солнце, она верхом на Дэнсе уже вовсю работала в одном из загонов, натянув на глаза стетсон. Утренний холод ей был нипочем. Она помахала подруге рукой и крикнула, что в следующий раз они отправятся на прогулку в горы. Полин сможет оседлать Стрелу или Мимозу, кого захочет, но сегодня нет времени: снос гостиницы начнется ровно в восемь.

Мустангам, похоже, здесь нравилось. На ранчо за ними хорошо ухаживали, их лечили и объезжали, а потом продавали. Покупателей выбирали очень тщательно, за этим следила сама Билли-Перл.

– Двухтысячный год на дворе, а до сих пор находятся люди, которые охотятся на мустангов, – бушевала она. – Их отлавливают и содержат в жутких условиях! А ведь есть закон, который это запрещает!

Немного дальше в другом загоне молодой паренек приучал к седлу чистокровного однолетку, который отчаянно брыкался. Билли-Перл немного понаблюдала за ним, а потом крикнула:

– Давай, не опускай руки! Ты пока слишком многого от него хочешь!

Она подъехала к Полин и ловко соскочила с лошади.

– А хочешь, прокатись на Дэнсе! У нас есть несколько минут.

Полин тщетно пыталась объяснить Билли-Перл, что с верховой ездой покончено, она состарилась и теперь ухаживает за лошадьми, а не ездит на них. Подруга ничего не хотела слышать. Полин положила руку на шею Дэнсы, заглянула в ее прекрасные ласковые глаза. Она все еще колебалась, но Билли-Перл одобрительно кивнула, и Полин вставила ногу в стремя и ловко вскочила в седло.

– Вот так-то, мисс!

Кобыла слушалась свою наездницу. «Понимает, что имеет дело со старушкой», – пошутила она, и Билли-Перл закатила глаза.

Дэнса пошла шагом, точно выполняя команды, которые вполголоса давала ей Полин «Ей, должно быть, скучно, – подумала она смущенно, чувствуя под собой крепкое горячее тело. – Все-таки внучка Командора».

Они продолжали прогуливаться со степенной элегантностью, словно собирались на чай к светским дамам, но по другую сторону загона вдруг появилась фурия в обличье Билли-Перл на молодом сером жеребце. Издав ковбойский клич, от которого кровь стынет в жилах, она сделала знак пареньку, чтобы тот открыл загон и выпустил Дэнсу с Полин, и пустилась вскачь по проселку, низко опустив на лоб стетсон, как в старые добрые времена их юности. Дэнса стрелой полетела за ней; Полин уцепилась за гриву лошади.