Элитный утопленник - Макеев Алексей Викторович

Медики констатировали, что смерть наступила примерно шесть-восемь часов назад. Ее предварительной причиной было названо утопление.

– Как Вере-то сказать? – сокрушалась соседка Михаила Федоровича, теперь уже покойного. – Она же с ума сойдет.

Вера Степановна еще вчера вечером поехала на автобусе в город. Дочь попросила ее посидеть с внучкой, пока они с мужем будут у друзей на свадьбе. Бывший педагог, учитель начальных классов, она всегда с удовольствием откликалась на просьбы детей побыть с внуками. Это доставляло ей истинную радость. Раньше завтрашнего вечера Вера Балидская возвращаться домой не собиралась. Но жестокая действительность внесла свои коррективы в ее планы.

Чествование ветерана закончилось торжественным маршем. Туницкий вытянулся по струнке, проводил музыкантов, отдающих ему честь.

Гуров и Крячко с удовольствием пожали пожилому коллеге руку.

Лев Иванович не удержался и спросил:

– О чем вы чаще всего на войне думали, Василий Леонтьевич?

– О бабах, – ответил тот.

Друзья, не сговариваясь, крякнули, и тут у Гурова зазвонил телефон. Он извинился, отошел в сторонку.

– Слушаю. Да. Хорошо. Будем. – Лев Иванович повернулся к Крячко и произнес: – Нам пора. Генерал вызывает.

Отдых заканчивался, пора было приступать к работе. Просто так Орлов не стал бы их дергать. Дело явно было срочное. Значит, придется ехать в парадной форме, переодеваться уже некогда.

Вскоре господа полковники оказались в главном управлении уголовного розыска.

– Здравствуй, Верочка! Выглядишь отлично, как, впрочем, и всегда! – поприветствовал Гуров секретаршу начальника.

– Да уж кто бы говорил, – с улыбкой произнесла девушка, с явным одобрением оглядывая старинных друзей, прибывших в приемную.

Парадная форма действительно сидела на них отлично, создавала торжественный и строгий образ.

– Что за повод, почему я не знаю?

– Ветерана чествовали. Я у него учился. За девяносто пять лет уже перевалило, а он как огурец! Все и всех помнит.

– Ну уж нет, я не хотела бы дотянуть до такого почтенного возраста, – решительно отмела идею долгожительства Вера. – Когда утром просыпаешься, к зеркалу подходишь и сама себя боишься!

– Да, ладно, Верочка. Нам не стоит думать о таком, – с улыбкой проговорил Гуров. – Рановато еще, вон дел сколько. Петр у себя?

– Проходите, он вас ждет.

Многолетняя работа бок о бок внесла свои коррективы в отношения, основанные на субординации, поэтому для Гурова и Крячко называть начальника по имени было нормой. Это ни в коем случае не было проявлением панибратства, а лишь подчеркивало их тесную связь и те несколько пудов соли, которые за минувшие годы им пришлось слопать, деля по-братски. Разумеется, когда того требовала ситуация, обращение менялось и полностью соответствовало уставу.

В кабинете у Орлова недавно был сделан ремонт. Высшее начальство прямым текстом намекнуло ему, что хватит уже жить как в каменном веке, с добротной, но устаревшей темно-коричневой мебелью позднего советского периода. Пришлось Петру Николаевичу, абсолютно чуждому к любому проявлению пафоса, временно перемещаться в другое помещение и ждать, пока ловкие гастарбайтеры отделают его рабочую обитель в самом что ни на есть современном стиле.

Результат, однако, его явно не порадовал. Это было неудивительно.

– Это что? – присвистнув, спросил Гуров, окидывая быстрым взором преображенный кабинет.

– Это что? – с проступающим раздражением повторил Орлов и осуждающе покачал головой. – Это называется лофт. Очень популярный на сегодняшний день стиль оформления интерьеров! – передразнивающим тоном добавил он, явно кого-то копируя.

Кабинет генерала напоминал сейчас неоконченную стройку с бетонными конструкциями, не прикрытыми ровным счетом ничем. О том, что стены отделаны специальными панелями, имитирующими кирпичную кладку, мог догадаться только знающий человек. Непосвященному же персонажу казалось, что хозяин кабинета просто решил оставить здесь все как есть, дополнив обстановку стеллажами, изготовленными из металлической арматуры и фанерных листов.

По-настоящему хорош здесь был, пожалуй, только стол, добротный, массивный, с множеством выдвижных ящиков и вместительной тумбой, закрывающейся на ключ. К нему примыкала длинная панель для проведения планерок.

– Два месяца делали! – пожаловался Орлов. – Я только стол сам выбирал, а по дизайну сказал, что мне по фигу, как будет, но чтобы не хуже, чем раньше. Ну и поплатился за свою простоту! Вот чего мне девки из архивного отдела наделали, дизайнеры доморощенные!

Гуров и Крячко, старательно скрывая улыбки, опустились в неудобные кресла, сплошь состоящие из тонких витиеватых хромированных конструкций. Сидеть в них было неприятно. Господам полковникам казалось, что эти штуковины вот-вот предадут их, согнутся под тяжестью человеческих тел, но нервировать этим сообщением своего начальника они не стали. Ему и так досталось с этим ремонтом. Он теперь наверняка в делах найти ничего не может. Зная его педантичную натуру, это для него просто как серпом по… пальцам. К электронному архиву генерал-лейтенант Орлов привыкал долго и сложно, как и многие его ровесники.

– Ну, в общем так, ребята…

Гуров и Крячко слушали начальника очень внимательно. За долгие годы совместной работы они научились распознавать настроение руководителя и верно истолковывать малейшие оттеночные нотки его недовольства. Вот и теперь им было понятно, что раздражение Петра Николаевича едва ли обусловлено исключительно неудачным ремонтом. Скорее всего, причина в ином. В том деле, ради которого они столь срочно были вызваны в этот самый кабинет.

– Под Москвой, в поселке Козловка, где постоянно проживают одни пенсионеры, все сплошь божьи одуванчики, обнаружен труп. Михаил Федорович Балидский был выловлен из Клязьмы. Мальчишка плавал в реке и зацепился за его тело. Причиной смерти является утопление, но судмедэксперты сошлись во мнении, что предварительно деда кто-то как следует приложил тупым предметом по голове, да так, что он вырубился. Уже потом преступник столкнул его в речку. Там с одной стороны склон практически отвесный. Вот оттуда, видимо, старик и слетел. Балидский имел давний конфликт с господином Беляковым. – Орлов выразительно посмотрел на оперативников и осведомился: – Что тебя смущает, Лева?

Гуров покачал головой и ответил:

– Дедушка божий одуванчик и воротила строительного бизнеса. Все нормально. Тут нет ничего необычного.

– Ты ведь и сам знаешь, на свете и не то бывает, – сказал генерал-лейтенант, поморщился и кивнул Верочке, которая внесла на подносе три чашки кофе и вазочку с конфетами. – Вы давайте дальше слушайте. Несколько лет назад, если быть точным, в двенадцатом году, в поселке завелась птица довольно высокого полета, глава администрации Подлесновского района Ирина Карпеньтева. По слухам, она купила здесь участок огромного размера, самые настоящие угодья, расположенные прямо у спуска к берегу. Вскоре там было начато строительство. Местным жителям это все, конечно, не очень понравилось, но их никто не спрашивал. Впрочем, это были еще цветочки. Ягодки выросли чуть попозже, вместе с замком Синей Бороды.

– С чьим замком? – спросил Крячко.

– Синей Бороды, – повторил Орлов и осведомился: – Ты сказки Шарля Перро читал в детстве?

– Ага, – понимающе протянул Крячко. – Помню, вроде бы он жен своих там мочканул.

– Видишь, какой ты у нас образованный. Ну так вот, это местные так дом прозвали. Уж больно он отличался от их собственных. Весь такой из себя мрачный, с башнями. Не важно. Саму хозяйку здесь, в принципе, никто не видел, только строители копошились. Потом оказалось, что береговая зона теперь является продолжением ее участка.

– Это как? – осведомился Гуров.

– А вот так. Там была проделана какая-то хитрая многоходовочка, думаю, для запутывания концов. Я не знаю подробностей. Но в итоге оказалось, что берег стал частной собственностью. И не только он, но еще и лес. Балидский взбудоражил жителей поселка, поднял самый натуральный бунт, начал слать запросы куда только можно, в СМИ трубил. Мужик оказался грамотный и упертый. Вроде как откатить процесс до конца не смог, но определенных успехов добился. Стройку административная львица прекратила. Ей, во власти находящейся, не пристало так портить свой светлый образ. Может, начальство пальцем пригрозило и велело затихнуть. Вот она и продала участок.