Элитный утопленник - Макеев Алексей Викторович

– Белякову?

– Да. Вместе с береговой зоной и лесополосой. Этому господину сантименты были чужды. На участке опять появились строители и начали потихоньку закрывать берег забором.

– И что Балидский?

– Землю рыл буквально носом, направил запросы во все инстанции, каким-то образом достучался до Первого канала, там ему обещали про ситуацию сюжет снять.

– Сняли?

– Не в курсе. Дальше ваше дело. Именно вам придется выяснить, что там к чему.

– Понятно.

– В общем, езжайте, ребята, на Клязьму купаться или рыбачить. Что больше любите.

Гуров откашлялся и осведомился:

– Сливать Белякова нет задачи?

– Нет! – Начальник главного управления уголовного розыска отрицательно покачал головой. – В том-то и дело.

Лев Иванович и без того уже понял суть дела.

Московский бизнесмен Беляков был крупной фигурой. Очевидно, кому-то из сильных мира сего потребовалось пополнить ту самую заветную папочку, которая ведется абсолютно на каждую птицу высокого полета, неким достоверным и не самым лицеприятным фактом биографии этого господина, то есть уголовным преступлением.

Сделать это надо было, так сказать, на будущее. В настоящий момент никто не планировал призывать бизнесмена к ответу. По крайней мере, речь об этом не шла. Но ветер мог поменяться в любой момент. Случится вдруг необходимость у кого-то из влиятельных кукловодов срочно убрать Белякова с игрового поля – нет проблем, пожалуйста! Вот вам на тарелочке с голубой каемочкой заказное убийство, в котором главный фигурант – господин Беляков, а жертва – несчастный пенсионер Балидский, посмевший встать поперек горла жестокому и расчетливому бизнесмену.

Расклад был идеальным. Кому-то нужно было подробно выяснить все детали произошедшего, подготовить доказательства причастности Белякова, возможно, даже наказать исполнителя. Ведь и ежу понятно, что строительный король не сам осуществил убийство.

– Ну а если он тут совершенно не при делах? – произнес Гуров.

Господин Беляков никогда не был предметом его профессионального интереса. Однако сыщик не сомневался в том, что этот господин мог бы организовать ликвидацию фигуры, неудобной для него. Ведь он, как и множество сегодняшних крупных акул бизнеса, был выходцем из пресловутых девяностых. Но эта эмпирическая уверенность в его виновности шла против правил, здравого смысла, профессионализма, наконец.

– Ну, а кто еще, если не он, Лева? – устало спросил Орлов. – Кому нужен дотошный дед, задавшийся целью воспрепятствовать строительству человечества прекрасного?

– Чего? – хором спросили Гуров с Крячко.

– Так вы же не знаете. Когда местные жители стройку останавливали живой стеной, они у рабочих спрашивали, что вообще тут планируется возвести. Так те отвечали им: «Строим человечество прекрасное!» Видали, каковы гастарбайтеры нынче пошли? Поэты.

Гуров и Крячко договорились встретиться через пару часов, а пока съездить переодеться. Жара стояла невыносимая, парадная форма отчаянно липла к вспотевшим телам. Господам полковникам хотелось принять душ, выпить прохладного морсу и облачиться во что-то легкое, подходящее для загородной поездки.

Лев Иванович открыл дверь и тут же крикнул:

– Брысь! Пошла на место!

Из приоткрытой щелки молнией выкатился кусочек белого с рыжим меха и попытался совершить побег, но наткнулся на выставленный ботинок Гурова.

Это была Лиска. Мария Строева, знаменитая театральная актриса, любимая супруга Льва Ивановича, недавно завела котенка, нашла его на улице, прямо перед домом. Гуров не возражал, хотя кошек не особо любил. Куда больше он уважал собак. Вот у кинологов какие умные псы! Герда, Нора, Крон… Он бы тоже хотел собаку, но с такой работой, как у него, та определенно скучала бы сидя дома, а перекладывать заботы о ней на Марию было бы нечестно.

Да и дело уже было сделано. Маша не чаяла души в Лиске, а та, как подозревал Гуров, разрешала ей себя любить. Она все чаще взбиралась на стол, когда Мария читала очередной сценарий, сильно вытягивала лапы и по-королевски возлежала, сверкая своими изумрудными глазами.

– Говорят, кошки похожи на своих хозяев, – произнесла однажды вечером Мария, расчесывая кошачью шерстку специальной щеткой. – Пожалуй, это правда.

– Два схожих признака точно есть, – заявил Гуров. – Длина лап и масть. Это если говорить о сходстве с тобой. А усы у нее такие же, какие были бы у меня, если бы я их отпустил.

– От тебя тут только хороший аппетит и любовь ко мне! – сказала Маша.

Гуров быстро принял душ, выпил холодного зеленого чая с лимоном и переоделся в джинсовые шорты длиной до колен и легкую футболку. По такой жаре не лишней была бы еще и кепка, но она, как назло, куда-то запропастилась. Ему удалось найти только панаму защитного цвета, которая делала его похожим на простачка из какой-нибудь американской комедии.

Сыщик решил, что данный момент лишь поможет ему в предстоящем деле, водрузил на голову этот убор, схватил документы, бутылку воды и ключи от своего «Пежо». Уже через несколько секунд он оказался на улице.

Лев Иванович подобрал Станислава. Он уверенно вел машину сначала по оживленным московским улицам, а затем по трассе, ведущей в Козловку, и не переставал размышлять. Крячко знал, что его старинный товарищ сейчас будет немногословен, и сделал лучшее, что мог в данной ситуации, то есть задремал.

Расследовать дело об убийстве, которому никто не даст ходу, по крайней мере сейчас, пока. Это как? Нарушает ли это его принципы, позволяет ли работать честно и всегда по совести? Ведь именно так Гуров и поступал уже очень много лет, собственно, все годы своей работы в сыске. Он гордился тем, что ему никогда не бывало за себя стыдно.

В делах, где требовалось поступиться принципами, Лев Иванович откровенно заявлял свою позицию. Он мог позволить себе развернуться и дать задний ход, если считал, что участие в каких-то событиях для него неприемлемо. Надо сказать, что высшее начальство в подобных случаях шло ему навстречу, хоть и неохотно, скрепя сердце.

Гуров был на сто процентов уверен в том, что изменить систему один человек не может, но он вполне способен не делать самого себя ее винтиком – вполне. На том Лев Иванович и стоял.

В данном случае перед ним и Станиславом стояла задача провести доскональное расследование убийства Михаила Балидского. Они, лучшие сыщики Москвы, были отправлены для расследования этого дела потому, что заказчиком убийства, видимо, был бизнесмен Беляков, ныне весьма уважаемый. У личностей такого плана тьма тьмущая врагов. Когда придет время взять господина Белякова в разработку, достаточно будет, условно говоря, достать папку и смахнуть с нее пыль.

«Если придет это счастливое время», – подумал Гуров, поворачивая на Козловку. – «Впрочем, ведь никто и сейчас не велит мне работать против моих принципов. Нам необходимо детально выяснить роль Белякова в этом убийстве и найти исполнителя, который, очевидно, отправится в места не столь отдаленные. А заказчик… остается надеяться на то, что и он когда-нибудь получит по заслугам».

– Желательно поскорее, – проговорил он уже вслух. – Стас, просыпайся, утро доброе! Приехали.

Нет худшего наказания, чем жить в ожидании возмездия. Не важно, какого именно – наивысшего, божественного – тут надо привычно добавить «если там что-то и есть» – или же земного, обеспеченного торжеством правосудия. С тех пор как у него появилось свободное время, будь оно неладно, он стал много читать. Особенным интересом пользовались у него факты о деятельности НКВД, ранее засекреченные.

Воспоминания бывших работников этого ведомства он прочитывал на одном дыхании. Однажды ему попалась статья, в которой офицеры, производившие расстрелы, описывали свои чувства. Один особенно продуктивный работник вспоминал, что после таких вот трудовых подвигов ему казалось, что целая толпа трупов бежит за ним. По ночам этому палачу хотелось выстрелить в самого себя. Два раза он только в последний момент удерживался от этого.