Пламенев. Книга 13 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

До района мы добрались за день. Леса здесь росли те же, что у Стены, только выше и гуще, и Дух под деревьями был плотнее, хотя с Духом севера не сравнить.

Я опустил нас на поляну и повернулся к Агате.

— Посмотри вокруг. Не глазами. Так, как ты чуешь Зверя раньше Вирра или чувствуешь черный Дух в телах агентов Кости. Есть здесь что-то знакомое? Что угодно.

Это был самый неопределенный из всех моих расчетов. Держался он на двух вещах. Первая: она попала на планету, судя по всему, тогда же, когда и Точка. Вторая: она была Дьяволом, существом, даже без Камня способным на невероятные вещи.

Может, и это она умела. Но подтвердить это было нечем, я это понимал.

Она постояла, повернула голову в одну сторону, в другую.

«Тут пусто».

Ну, ладно. Район велик, Точка спрятана так, что ее не нашли за столетия. Ждать, что она откроется с первой поляны, было бы, конечно, глупо. Значит, искать.

Мы и искали. Часами, потом днями. Мы прочесывали территорию сначала широкими полосами, потом все более и более узкими. Звери здесь попадались, и крупные тоже. Но высочайшим уровнем, что мы встретили, оставался средний Камень, а это для нас было незначительно.

Полоса сменялась ночевкой, ночевка — новой полосой. К концу второй недели я, кажется, перестал ждать. Агата слушала землю, но по нити раз за разом шло одно и то же: пусто.

Но на девятнадцатый день посреди очередной полосы пришла команда:

«Вбок и вниз!» — Агата повернула голову и уставилась в лес под нами.

Приземлившись, я дал ей вести. Она повела меня между деревьями, и в конце концов мы вышли на небольшую прогалину между старыми елями.

Прогалина как прогалина. Шагов десять в поперечнике, трава по колено, желтая от осени по краям, две поваленные ели с торчащими корнями, муравьиная тропа поперек.

Такие же прогалины мы пролетали десятками каждый день. Обошел я ее по кругу, глядя под ноги, потом обошел второй раз, глядя духовным зрением. Дух здесь был плотный, но ровный, обычный для этих лесов. Ни узла, ни трещины, ни тени.

— Ты уверена? — спросил я.

«Уверена. Вон там».

Она показала на середину, чуть ближе к поваленным елям. Я подошел, встал. Трава, земля, корни, и больше ничего. Что же, я сам решил ей довериться. Оставалась вторая половина плана. Та, в которой я был уверен чуть больше.

В трактате Единый Дух называли старыми именами, в том числе силой правителя или волей императора. И я подумал, что Единый Дух вполне мог быть не просто мифом, а чем-то из арсенала Империи.

А еще я знал, что Единый Дух, пока он не оформлен и никуда не направлен, для тех, кто им не владеет, попросту невидим. Это я проверял на пленниках Сушкина, когда они еще были живы. Когда наполнял себя Единым Духом, они, до того агрессивно бросавшиеся, будто слепли и прекращали обращать на меня даже минимальное внимание.

Если бы я был на месте Магов Империи, которым нужно было спрятать вещь ценой в планету и оставаться уверенными, что ее не найдет никто и никогда, пожалуй, лучшим способом спрятать ее был именно Единый Дух. Это было предположение, конечно. Но уж очень хорошо оно ложилось на то первое, которое только что сработало.

Я закрыл глаза и потянулся внутрь.

Стержень собрался первым. Мой собственный, плотный Дух Практика поднялся по Столпу от Живота к Устам ровной колонной. Потом его оплели лианы Духов Мага и Зверя. Единый Дух сформировался и начал заполнять мое тело.

И когда весь я, до самых кончиков пальцев, почувствовал его, Единый Дух чуть дрогнул. Сам, без моего участия, но он дрогнул снова, сильнее. А затем я ощутил резонанс с чем-то снаружи.

Открыл глаза. Единый Дух бился во мне в такт чему-то за пределами тела, и я, все еще не видя ничего, повел нитью туда, где резонанс усиливался.

Пустота перед елями лопнула. Разошлась сверху вниз, будто ткань по надрезу, и за ней вместо елей, травы и леса открылась пустошь. Голая, серая, до горизонта, с землей, растрескавшейся на плиты, и небо над ней было другое: ниже и тусклее нашего.

Через секунду из разрыва ударил Дух. Такой, какого я не встречал даже на черепахе. Он хлынул на поляну сплошной волной, и трава перед разрывом пошла в рост. Стебли потянулись вверх и налились цветом, за десяток вдохов дошли мне до пояса, до груди, до макушки.

А потом трава начала гнуться. Верхушки пожелтели, потом побурели, стебли легли один за другим на землю, и через полминуты, самое большее, у входа в разрыв лежала полоса мертвой сухой травы, сгоревшей заживо от того же самого, что ее только что подняло.

Странная мысль пришла на ум. Звездный, упавший в лес у моей деревни, и его Искра. Волчонок, которого я подобрал в логове и который дал мне Дух Зверя, а потом, уже почти два года назад, унюхал во льду Агату. Кость, убившая моих людей и забравшая Фаю, из-за чего я и пошел на эту операцию. Лаборатория, где нашел трактат и дневники Сушкина, в которых было написано про Точку то, что по идее знали только первые люди планеты.

Каждое звено само по себе действительно было случайностью. Но собранные в ряд они привели на эту прогалину одного человека, с Единым Духом в теле и с Дьяволом рядом.

Ладно. С этим разберусь потом.

Я шагнул в разрыв.

Глава 2

Нога пошла вниз, но низа под ней не оказалось, а потом будто бы не оказалось и самой ноги. Верха тоже не стало, как и звука. Даже собственного дыхания я не слышал, хотя оглох вряд ли.

Остался один лишь Единый Дух внутри меня, который я чувствовал, а тело — нет.

И именно на Дух легло давление. Не на кожу, не на кости — их у меня сейчас попросту не осталось. Давило на саму энергию. Сжимало с боков, тянуло вдоль, мяло, корежило, пыталось разделить все обратно на составляющие.

Я сосредоточился до предела, заставил себя всего стать этим Единым Духом, но держаться. Откуда-то пришло понимание: если не справлюсь, даже четыре Чары не помогут и от меня не останется и мокрого места.

А давление тем временем росло. Медленно, без рывков, но росло. Дух гудел. Каждая составляющая тянулась в свою сторону, и мне приходилось прижимать их, не давая брыкаться, будто норовистую лошадь.

В какой-то момент я на секунду поймал себя на том, что не помню, зачем сюда полез, и это меня почти не испугало. Гул Единого Духа стал таким, что, резонируя с ним, задрожало все мое Я.

А потом вдруг отпустило. Разом, будто обрезали. Давление ушло, Дух выровнялся, и у меня снова появилось тело. Телу вернулось ощущение пространства, у пространства появился «пол», и через мгновение я опустил на этот пол ногу.

Первым ударил Дух.

Раньше земли и света, раньше всего. Я ждал его, именно за ним сюда и шел, но все равно оказался не готов. Он был везде. Воздух будто состоял из Духа, густого, как вода, и каждый вдох тащил его внутрь без всякого усилия с моей стороны. Столп отозвался сразу, жадно впитывая эту силу.

Потом, когда нога твердо встала на землю, едва не подогнулось колено. Устоял я только потому, что тело держалось в ровном положении телекинезом уже даже тогда, когда я приземлялся, — это было что-то вроде естественного защитного рефлекса. Плечи потянуло вниз, голову тоже.

Сделал шаг. Нога поднялась ниже, чем я хотел, и опустилась быстрее, чем я ждал. Второй шаг, когда попытался сделать его осознанно, вышел лучше, но это все равно было неуклюже. Тело стало весить вдвое больше, и это надо было просто принять.

Затем в легкие ворвался воздух. Я вдохнул и будто бы вообще не вдохнул. Грудь пошла вверх, а воздух остался снаружи. Он был густой и теплый, влажный, и его надо было буквально втягивать. Выдох вышел громким, каким-то шипящим, и я не сразу понял, что сам издаю звук.

Голову сдавило, в висках застучало с непривычки, хотя тут определенно не было яда в атмосфере. Какое-то время я стоял и дышал, пока Дух не подхватил. Через десяток вдохов стук в висках отпустил, воздух пошел в грудь. Потом мышцы подстроились под тяжесть, Столп и Уста начали активно впитывать энергию, снижая ее давление на организм. Тело приспосабливалось.