Сергей Карелин, Юрий Розин
Пламенев. Книга XI
Глава 1
Шерсть на загривке Вирра встала дыбом, из глотки пошел низкий ровный гул, и черное пламя тонкими языками само поползло по хребту. Он стоял неподвижно и буквально гудел, как гудит натянутый трос, глядя туда же, куда смотрел я.
Нечто на воде продолжало медленно двигаться вдоль берега. Расстояние по ночной глади обманывало, но то, что я сначала принял за все тело, оказалось только частью: за ней из темноты проступила следующая, а за той еще одна. Лунная дорожка лежала на воде ровной полосой, но там, где она ложилась на эту спину, полоса терялась в черноте силуэта.
Встречное внимание никуда не делось. Я свернул восприятие в первую же секунду, но ощущение осталось: спокойное, огромное, как будто на весь горный кряж разом опустили ладонь.
Нас увидели. И продолжали держать где-то на краю этого нечеловеческого взгляда.
— Уходим, — сказал я. — К Ольге Петровне.
Вирр развернулся раньше, чем я договорил.
Пять километров до форпоста мы промчались минуты за две. Я летел на взрывной тяге, выжимая из Ядра все, что оно отдавало без надрыва, Вирр стелился рядом черной тенью. На этот раз ему было не до ехидства от превосходства скорости: он то и дело оборачивался на бегу, глядя в сторону того места, откуда мы ушли, и гул в его груди не стихал.
Стена выросла из темноты серым монолитом. Я перемахнул ее с одного толчка, Вирр взял в два прыжка через уступ, и дозорный на гребне только начал разворачиваться на звук, когда мы уже стояли во дворе.
Окно кабинета коменданта светилось, единственное во всем административном корпусе.
По уставу мне полагалось доложить по форме дежурному офицеру и ждать, пока обо мне доложат выше. Устав остался на скале.
Дежурный у входа шагнул наперерез, но раньше чем он набрал воздуха я увидел стоявшую на верху лестницы Ольга Петровну в расстегнутом кителе, смотревшую на меня. Потом мотнула бритой головой, показывая внутрь, и ушла в кабинет.
Вирр, разумеется, в коридор не прошел бы. Так что он свернул вдоль корпуса, к светящемуся окну второго этажа. Когда я вошел, Ольга Петровна уже толкала створки наружу. В проем, заслонив почти весь ночной двор, вдвинулась черная лобастая голова. Комендант оглядела ее без выражения, просто кивнув.
В кабинете пахло каленым металлом и старой костью. Где-то далеко за стеной ворочался прибой, и от этого звука, привычного за два года до глухоты, по спине прошел холодок: теперь я знал, что может быть за этим прибоем.
— Докладывай.
— Мы с Вирром были в горах над бухтой. Меньше четверти часа назад по воде вдоль берега прошло нечто. Оно идет и сейчас. Огромное. Ольга Петровна, я один раз стоял рядом с Магом Эфирной Сферы. Это было очень похоже. Не берусь утверждать наверняка, но мне кажется, что это — Демон.
Она стояла у стола, опершись на столешницу костяшками, и смотрела мне в лицо.
— Где именно?
— Напротив кряжа. Километров пять от берега, может семь — точнее не понять.
— Куда шло?
— Вдоль берега, на восток. Скорость небольшая.
— К берегу поворачивало?
— Нет.
— Что ты успел разглядеть из его формы?
— Не так много. Спина торчала над водой, вся какая-то будто бы мохнатая. Но с учетом размеров, эти «волосы» высотой со здание. Сколько его еще под водой, я с кряжа рассмотреть не мог, но вода расходилась так, что, скорее всего, снизу его явно больше, чем сверху.
— Кто еще знает?
— Никто. Мы пошли прямо к вам.
— Правильно пошли, — кивнула она, слегка улыбнувшись.
У меня свело челюсть. Я докладывал ей о твари уровня Эфирной Сферы в семи километрах от ее форпоста, а она уточняла курс, как будто речь шла о запоздавшем каботажнике. Пальцы сами сжались в кулак, и я разжал их усилием, по одному.
Она заметила: скользнула взглядом по моей руке, потом по челюсти, и уголок ее рта дрогнул еще сильнее. Шрам над левой бровью сместился вместе с морщинами от улыбки.
— Сядь, — сказала она и сама опустилась в кресло. Спинку его венчал клык в локоть длиной, а на стене за ее затылком висел большой надколотый кусок панциря. — Выдыхай, глава клана. Ты принес хорошую новость.
Я медленно сел, не спуская с нее глаз.
Она вытащила из тумбы стола темную бутыль и два граненых стакана. Плеснула в оба на палец, один подвинула мне. По кабинету пошел резкий дух — спирт и какие-то травы.
— То, что вы видели, — это не тварь на охоте, — сказала она. — Это черепаха.
Я взял стакан и поставил его обратно. Перед глазами стоял горб, что был длиной с небольшой горный хребет.
— Черепаха, — повторил с очевидным скепсисом.
— Морская черепаха. Гигантская, старая. Издали ее часто принимают за остров, который сорвало с места и понесло течением. Она заходит к этому участку берега примерно раз в десять-пятнадцать лет и стоит недолго. На этот раз, правда, чуть раньше положенного. Но все равно за всю историю форпоста она ни разу не напала первая, так что ее принято считать безобидной.
— Она Демон. — Собственный голос я услышал будто со стороны. — Ольга Петровна, я это давление чувствовал очень четко. Безобидных Демонов не бывает.
— Демон, — согласилась она, — но это просто уровень силы. Демон — это не обязательно что-то агрессивное.
— Но все равно, что в этом хорошего?
Она подалась вперед, и лампа положила тени в старые белые шрамы на ее голове. В открытое окно сильнее потянуло ночным морем.
— Потому что Дух на ней плотнее, чем где-либо еще на этой планете. Ты два года растешь на форпосте и сам знаешь: здесь Дух гуще любой Звериной чащи, здесь люди поднимаются быстрее, чем где бы то ни было. Так вот, на ее спине Маг растет еще быстрее, чем в форпосте. На порядок. То, что здесь берется годом, там берется неделями. Раз в десять лет к этому берегу приплывает не угроза. Приплывает окно, которое почти никому на планете не выпадает вовсе. Для моих людей и, возможно, для твоего клана.
Узел, который затянулся у меня между лопаток еще на скале и держался всю дорогу, разошелся, хотя и не до конца. Плечи опустились сами. А следом, откуда-то снизу, теплом по жилам поднялось другое: ладони зачесались, и я поймал себя на том, что сижу на самом краю кресла, подавшись вперед. Это чувство я знал хорошо. Азарт.
Два года мой уровень стоял на месте, пока Столп залечивал трещины, и только в последние месяцы рост сдвинулся. И вот, в нескольких километрах от берега появилось место, где год ужимался до недель.
— Надо, получается, доплыть до нее?
— Да. — Она кивнула на окно, за которым лежала ночь. — Она не стоит на месте: курсирует вдоль берега, потом уходит в открытый океан. Простоит у берега несколько дней, самое большее. Те, кто поднимется на нее, уйдут в океан вместе с ней.
— А если она нырнет? С людьми на спине.
Она посмотрела на меня поверх стакана.
— Просто сядут на корабль, на котором приплыли, и вернутся.
— И все?
— И все. Завтра совет офицеров. Приходи, там узнаешь побольше, пока что мне нужно сообщить о ее прибытии куда следует.
— Мои ребята смогут пойти?
— Это и предстоит решить в том числе.
* * *
От офисного корпуса до казармы клана мы шли уже шагом. Ночь стояла душная, как все ночи Рекара, воздух лип к коже даже в темноте, и от нагретых за день камней двора поднималось тепло, как от остывающей печи.
Вирр держался у моего плеча, и я чувствовал через связь, что успокаиваться он, в отличие от меня, не собирается: гул из его груди ушел, но внутри все стояло торчком, как и шерсть на загривке.
У дверей казармы он улегся сам, положив голову на лапы. Дежуривший у входа парень поднял глаза от точильного бруска, кивнул мне и вернулся к ножу. Внутри пахло нагретым деревом и оружейным маслом, и поверх всего стоял густой дух казармы, полной спящих. Духовный фонарь у входа был прикручен до тусклого янтарного зерна, и в его свете два ряда коек уходили вправо и влево ровными горбами одеял. Я отправился туда где спали мильские.
