Вел их матерый самец с разорванным носом. Он держался сзади, гнал молодых парами с двух сторон разом и сам пошел только третьей волной, на уже связанную, по его расчету, добычу.
Я дал кольцу стянуться до двадцати шагов, чтобы никого не пришлось догонять, а потом крутанул секиру в горизонт, вложив в движение пламя. Лезвие прошло круг быстрее, чем волки успели что-либо понять, а потом понимать что-либо уже было поздно.
Вожак единственный успел сориентироваться и хотя бы попытался развернуться в воздухе, использовав морозную стихию. Вирр взял его сверху, накрыв в прыжке всем весом. Малые Камни были извлечены и поглощены, но и они, раньше казавшиеся сокровищем, добавляли преступно мало.
Вне всяких сомнений, мне нужны были минимум средние Камни.
Потом была росомаха. Вернее, это я решил называть ее росомахой, потому что ничего ближе не подобрал. Тварь размером с быка на шести мощных лапах выломилась из-под снега прямо у меня под ногами. Из засадной ямы, о которой я знал за двадцать шагов.
Она была быстрая. Для здешних мест, наверное, очень быстрая. Я поймал ее лапу в захват, довернул корпусом и вбил тварь в ее же собственную яму, а секира закончила остальное одним коротким ударом сверху. Наружу остались торчать только задние лапы.
Вирру Камни тоже могли быть полезны, но он, в отличие от меня, собирался охотиться при любой возможности, поэтому сейчас позволял мне забирать все.
Я вытер секиру снегом и огляделся. Слишком просто. Еще совсем недавно, если подумать, я едва не подох, сражаясь с одним-единственным змеем на низшем Камне, а теперь Звери такого уровня для меня не опаснее котят.
— Глубже, — вздохнул я. — Идем вглубь.
Через несколько минут бега тундра наконец полностью захватила территорию, а мы добрались до леса.
Стволы уходили вверх на сотню метров и выше. Темные, обхватом эти деревья поспорили бы с водокачкой у Стены, и нижние ветви начинались там, где у нормального леса кончаются макушки.
Снег лежал на этих ветвях ярусами, этаж над этажом, целые поля снега, и белесый свет процеживался сквозь них слоями, теряя силу с каждым ярусом. Между стволами было просторно и гулко, как в пустом храме размером в целый город.
Дух здесь ощущался еще плотнее, чем на равнине у Стены. Деревья пили его и дышали им, по их жилам он тек медленными теплыми реками, и второе зрение видело это свечение сквозь кору.
Мы прекратили бежать и просто шли под ними на север и вглубь. Десяток километров, другой, третий. Живности хватало, но средним Камнем не пахло нигде. Ночь шла, молочный свет не менялся, и по нему не получалось угадать час, так что я считал время по внутренним часам. До утра оставалось еще прилично, но уже можно было начать задумываться о возвращении.
И тут Вирр встал. Уши торчком, ноздри заходили, изучая воздух. Связь дрогнула и выдала мне что-то новое, чего я от него не слышал никогда. Не азарт, не угрозу. Узнавание. Растерянное, глухое изнутри, будто он почуял запах дома, которого у него никогда не было.
— Что? — спросил я.
Он не ответил, сорвавшись с места.
Следом рванул и я. Мы неслись между стволов километра три, не меньше, пока лес не расступился и впереди на прогалине не встал торос.
Ледяная глыба высотой с дом торчала посреди леса, вросшая в землю, оплывшая, старая. Таких мы за ночь миновали десятка полтора: тундра была ими утыкана, как поле валунами. И ни один Вирра не заинтересовал.
Но к этому он подошел вплотную, ткнулся носом в лед и замер. Потом медленно обошел кругом, нюхая каждый метр, вернулся к северной грани и лег перед ней, глядя в толщу.
Я подошел и посмотрел туда же. Лед был мутный, слоистый, серо-синий на просвет. Ничего не видно. И Дух молчал: в толще не теплилось ни искры.
Однако связь толкнулась в меня коротко и ясно. Здесь. И следом, с нажимом, какого Вирр себе со мной не позволял: «Помогай. Только очень осторожно».
Он выдохнул на лед первую волну черного пламени, и я, отложив вопросы, встал рядом и добавил своего алого, ужав его до самой малой силы, до широкого мягкого языка, каким не режут, а греют.
Лед зашипел. Потек. Пар повалил стеной, замерзая тут же, оседая инеем на ветвях в полусотне метров над нами. Мы плавили эту грань слой за слоем, медленно, как Вирр просил. Вода бежала из-под пламени ручьями и стыла по краям прогалины горбами свежего льда.
Тоннель рос. Метр, три, пять. Лед внутри пошел чище и старше, и на седьмом метре я начал различать в глубине тень, сгусток чуть темнее толщи. На девятом Вирр сбил оба наших пламени одним толчком связи, и мы остановились.
В двух шагах, в толще нетронутого льда висел силуэт.
Человеческий силуэт.
Конец Одиннадцатой Книги.
Друзья спасибо что остаетесь с нами. История Саши продолжается.
Книга 12 https://author.today/reader/633515
