Клуб нерождённых детей - Ефимов Вадим

Как только она переступала порог, то сразу же включала ноутбук — и встречалась с малышом. Иногда открывала его прямо на работе, в телефоне, украдкой, под столом. Коллеги думали, что она переписывается с любимым человеком. Улыбались. Завидовали.

— Привет, малыш! Как ты поживаешь?

Малыш улыбался. Он всегда улыбался. Его улыбка была тёплой, как свет ночника в детской. Анна разговаривала с ним — тихо, ласково, забывая, где находится. Мир вокруг тускнел, становился неважным. Оставался только он.

Она жила новой жизнью. Покупала ему одежду, игрушки, вкусную еду. Всё должно было быть как в жизни. Только магазин товаров тоже был виртуальным — но это её нисколько не смущало. Главное — он рядом. Главное — он есть.

Анна не замечала, как таяли деньги. Сто тысяч, потом ещё, ещё… Вклад растаял, как утренний туман. Она не считала. Она не хотела считать.

Чем больше она зависала на сайте, тем отчётливей понимала его суть — как ей казалось. В клубе было пятнадцать женщин. Все они по разным причинам потеряли своих детей. У кого-то ребёнок умер при родах, у кого-то — в утробе матери, у кого-то — от травмы. Кто-то сделал аборт и теперь сожалел об этом. Единственное — здесь не было тех, у кого умер уже родившийся младенец. Хотя в принципе никто это не проверял.

Премиум-подписка творила чудеса. Артём рос, как говорится, не по дням, а по часам. Анна радовалась, как ребёнок. Она покупала ему новые вещи, новые игрушки, новую мебель для виртуальной комнаты. Она вела его за руку по нарисованному парку, качала на качелях, читала книжки. И каждый раз, когда он улыбался, что-то в её груди вспыхивало — тёплое, живое, настоящее.

Она подружилась на сайте со всеми участницами. Особенно с Алиной. Анна извинилась за ту встречу, за свою несдержанность, просила понять.

«Всё хорошо, подруга!» — написала ей Алина. И поставила смайлик — жёлтый, улыбающийся, с широко раскрытыми глазами.

Тем временем на работе стали замечать, что с Анной что-то происходит. Она похудела, осунулась, но глаза её горели странным огнём. Друзья и подруги пытались вытащить её из дома, приглашали на природу, на дачу, в кафе. Анна отказывалась — говорила, что у неё проблемы со здоровьем. Голос её при этом был ровным, спокойным. Слишком спокойным.

Марина как ни странно молчала. Она не решалась рассказать подругам правду о странном поведении Анны. Может, потому что сама не верила в это. А может, потому что боялась — боялась того, что видела на экране. Того, как малыш подмигнул ей.

Но Анну ничего не смущало. Она жила ради Артёма.

Однажды вечером, когда она сидела перед ноутбуком и читала ему сказку, экран на мгновение мигнул. Артём замер. Его улыбка дрогнула.

— Мама, — сказал он. Голос был тонкий, как комариный писк. — Мама, мне холодно.

Анна вздрогнула. Раньше он никогда не говорил. Только улыбался, махал рукой. А теперь — голос. Настоящий голос.

— Что ты сказал, малыш? — прошептала она.

— Мне холодно, мама. Иди ко мне.

Экран потемнел. На нём осталось только лицо Артёма — бледное, с тёмными кругами под глазами. Улыбка исчезла.

Анна протянула руку — и коснулась экрана. Стекло было ледяным.

5

Через два месяца Анну пригласили на первое очное заседание клуба. Она знала, что другие женщины встречаются примерно раз в неделю. Но её почему-то не звали. Она комплексовала, убеждая себя, что так, наверное, надо. Что у них есть свои правила. Что она ещё не готова.

Была суббота. Анна выспалась — впервые за долгое время. Поговорила с малышом — он улыбался, махал ручкой, тянулся к ней. Перекусив на завтрак яичницей, она приоделась, надев всё чёрное. Она не знала, в чём будут другие. А спросить не решилась. Слишком боялась показаться чужой. Слишком боялась, что её не поймут.

Встреча проходила в том же доме, на втором этаже. Подъезд встретил её знакомым запахом сырости и сладковатого ладана. Дверь с номером «13» была приоткрыта, и из-за неё доносились женские голоса.

Женщины были все нарядные, довольные. Анна впервые увидела их вживую. В основном молодые, но были и три-четыре женщины средних лет. Все ей улыбались. Что-то рассказывали, даже пели — тихо, вполголоса, на мотив, который Анна не узнала. На первый взгляд их поведение показалось ей странным. Слишком слаженным. Слишком одинаковым.

— Сегодня у нас посвящение нового члена клуба, — Александр взял Анну за руку и вывел в центр комнаты.

Все захлопали. Анна смутилась. Ладони её вспотели, сердце застучало где-то в горле.

— Тебя ждёт сюрприз! — продолжил управляющий.

Все зааплодировали, повторяя вполголоса:

— Сюрприз… сюрприз…

У Анны сложилось ощущение, что они знали, что сейчас будет. Знали — и ждали этого. Как ждут начала представления.

— Закрой глаза, — проговорил Александр.

Анна повиновалась. Ей незаметно надели на голову чёрную повязку. Плотную, непроницаемую. Мир исчез. Остались только звуки: чьё-то дыхание за спиной, скрип половиц, далёкий детский смех — или это было воображение?

Она ждала. Не знала, сколько прошло минут — две или три. По крайней мере, ей показалось это долгим ожиданием. Бесконечным. Как будто она стояла на краю пропасти и не знала, что там, внизу.

Но вдруг Александр хлопнул в ладоши — резко, как выстрел, — и разрешил ей снять повязку.

В конце комнаты, при свете прожектора, на полу стоял малыш. Её малыш. Ей так показалось. Он был одет в тот самый наряд, что она купила ему — синенький комбинезон с мишками. Он что-то теребил руками, оглядывался по сторонам, потом сделал три шага и чуть не упал.

Анна не верила глазам. Вскрикнула, схватилась руками за лицо, а затем подбежала к нему.

Но он быстро удалился. Так быстро, что как будто это был призрак. Растворился в тени, оставив после себя только лёгкий запах детского мыла и молока.

— Не торопись, Анна, — проговорил Александр, удерживая её за плечо. — У вас будет время пообщаться. А сейчас, во благо нашего клуба, мы угощаем вас родительским напитком. Он придаст силы при свидании.

Врач — тот самый, в потёртом свитере — раздал всем пластиковые стаканы и налил туда какую-то зеленоватую жидкость. Она недурно пахла — травами, мёдом, чем-то ещё, неуловимым.

— За счастье ваших детей! — воскликнул Александр и выпил стакан залпом.

Все остальные последовали его примеру.

Анна еле проглотила этот напиток. Вмиг всё зажгло внутри — горячо, до боли, — появилась какая-то пелена, и вокруг всё заиграло радужным светом. Стены поплыли. Лица женщин расплылись в улыбках, слишком широких, слишком ярких.

Она чуть не упала. Александр вовремя подхватил её. Все только засмеялись — тихо, понимающе.

В этот момент раздались детские голоса — звонкие, чистые, — и в комнате появились двенадцать малышей. Откуда они вышли, было непонятно. Из тени? Из-за занавеса? Из ниоткуда? Мамы бросились к ним. Обнимали, целовали, плакали. Дети смеялись. Всё это было похоже на сон. На чей-то чужой сон, в который Анна попала случайно.

— А тебе — в ту комнату, — произнёс Александр, указывая Анне на последнюю дверь в конце коридора. — Твой Артём тебя ждёт там.

Анна обернулась. Коридор был тёмный, длинный. В самом его конце — узкая полоска света под дверью. И оттуда — тихий, тонкий голос.

Анна открыла дверь — и реальность поплыла.

Стены комнаты дышали. Медленно, в такт её сердцу. Воздух был густой, сладковатый. Вокруг мелькали искры — маленькие, золотистые, — и всё пространство заливало радужным светом, мягким и обманчивым.

А в углу комнаты стоял малыш.

Он улыбался ей. Той самой улыбкой — тёплой, родной.

Анна заулыбалась в ответ. Ноги её подкосились, и она опустилась на корточки. Медленно вытянула руку — и дрожащими пальцами коснулась его лица.

Тепло. Настоящее, живое тепло. Кожа. Плоть. Он был тёплый, как любой ребёнок. Как любой живой ребёнок.

— Ты настоящий, — прошептали её губы.

Малыш засмеялся и побежал в другой угол комнаты. Там, на полу, лежала игрушка — машинка, красная, с блестящими колёсами. Та самая, которую она купила ему на сайте. Он с радостью поднял её и прижал к груди.