Новые горизонты (СИ) - "Джек из тени"

Я посмотрел на её лицо, на тёмную царапину на щеке, на прядь волос, выбившуюся из косы. Она была прекрасна в этой своей воинственной, уставшей красоте.

— Я просто сжёг лес, полный солдат, ваша светлость, — тихо и честно ответил я. В горле стоял ком.

— Нет, — она решительно покачала головой, и её взгляд стал ещё твёрже. — Вы показали им, что врага можно бить. Что мы можем побеждать. До сегодняшнего дня мы только отступали и умирали. Сегодня мы впервые заставили их бежать. И за это… — она на мгновение запнулась, словно подбирая слова, — за это герцогство перед вами в неоплатном долгу.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде было нечто большее, чем благодарность командира своему лучшему солдату. Это было признание. Признание равного. Признание силы, с которой отныне придётся считаться всем. И, возможно, что-то ещё, чему я пока не мог, да и не хотел давать название. В этот момент я понял, что моя жизнь простого инженера, случайно попавшего в другой мир, закончилась окончательно и бесповоротно. Началась какая-то другая, куда более сложная и опасная игра. И я был в ней ключевой фигурой, хотел я того или нет.

Вечером, когда оглушительные звуки празднования наконец схлынули, сменившись гулом пьяных песен и пёстрым гомоном пира, меня нашёл один из личных оруженосцев герцогини. Без лишних слов он передал приказ: леди Элизабет желает видеть меня в своих покоях. Немедленно.

Я поднялся по винтовой лестнице в главную башню донжона, и с каждым шагом шум и суета двора оставались внизу, тонули в толще камня. Здесь, наверху, царила почти полная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в бойницах и скрипом моих собственных сапог.

Комната, в которую меня провели, была совсем не похожа на апартаменты наследной герцогини из сказок. Это была спартанская келья воина, штаб полевого командира. Никаких шёлковых драпировок и мягких ковров. На огромном дубовом столе, занимавшем половину пространства, были разложены военные карты, утыканные флажками и пометками. У стены в оружейной стойке стояли мечи, боевой топор и пара арбалетов. В углу узкая походная кровать, застеленная грубым солдатским одеялом. Единственным напоминанием о статусе хозяйки были два изящных серебряных кубка и графин с тёмно-рубиновым вином, стоявшие на краю стола, словно чужеродный артефакт в этом царстве стали и пергамента.

Элизабет стояла у окна, спиной ко мне, глядя на огни пирующей крепости. Она была в простой льняной рубашке и кожаных штанах. Её фигура, очерченная светом единственной свечи, казалась хрупкой, но в её осанке была несокрушимая твёрдость.

— Закройте дверь, Михаил, — сказала она, не оборачиваясь.

Я выполнил просьбу, и щелчок тяжёлого засова окончательно отрезал нас от внешнего мира. Теперь мы были одни, в тишине, наполненной невысказанными мыслями и запахом воска. Она обернулась и, взяв графин, наполнила оба кубка. Её движения были плавными и выверенными, без малейшей суеты.

— За победу, — сказала она, протягивая мне один из кубков. Её голос был ровным, почти бесцветным, но в его глубине я слышал нотки металла.

Я принял тяжёлый, холодный кубок. Вино в нём было густым и ароматным.

— За тех, кто её не увидел, — ответил я, поднимая его. Мой взгляд невольно метнулся к окну, за которым лежала темнота, скрывавшая разорённую, выжженную землю. Мы выпили молча. Вино разливало по телу тепло, но не приносило расслабления. За окном крепость всё ещё гудела, но здесь, в этой тихой, аскетичной комнате, реальность войны ощущалась куда острее, чем в пьяном угаре победного пира.

— Я отправила гонца отцу, — нарушила наконец молчание Элизабет, ставя свой кубок на карту. — С полным отчётом о ваших действиях. О винтовках, о катапультах, о «Дыхании Дракона»… О череде вылазок в тыл противника и о разгроме обоза в Волчьем ущелье.

— Я лишь выполнял приказ и использовал доступные ресурсы, — пожал я плечами. Похвала всегда смущала меня, особенно такая, незаслуженная. Я не геройствовал. Я всего лишь решал задачу.

— Вы изменили ход войны, — отрезала она, и в её голосе не было места для возражений. — И такая заслуга не может остаться без награды. Отец полностью согласен со мной. Я имею полномочия, данные мне им, даровать вам титул барона фон Штольценбург, вместе с землями, которые мы отвоюем на восточной границе.

Я поперхнулся вином. Воздух застрял в лёгких. Барон? Я, Михаил Родионов, главный инженер оборонного КБ из двадцать первого века? Это уже выходило за рамки любого, даже самого смелого и идиотского, сценария. Барон Штольценбург… Звучало как издевательство.

— Ваша светлость, я не… Я простой инженер, а не аристократ, — выдавил я из себя, когда снова смог дышать. — Я не заслуживаю… Да чего там! Я просто не знаю, что с этим делать.

— Это не просьба, Михаил. Это политическая необходимость, — её голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Она смотрела на меня в упор, и я почувствовал себя не инженером, а деталью в сложном механизме, которую она сейчас устанавливает на нужное место. — За последние дни вы стали для гарнизона и для беженцев символом. Героем. «Мастером Михаилом, который принёс победу без магии». И этот герой должен иметь статус. Иначе старая аристократия, вроде барона фон Штейна, сожрёт вас и не подавится. Они никогда не станут слушать простолюдина, пусть он хоть трижды гений. Но они будут вынуждены считаться с бароном герцогства. Но это не всё.

Она сделала паузу, и тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Она поставила свой кубок, подошла ближе, и её взгляд впился в мой.

— Для того, чтобы наш союз был нерушим… Для того, чтобы ни у кого в этом и в других государствах не возникло и тени сомнения в вашем положении и в особом доступе к технологиям… Чтобы пресечь любые интриги и попытки переманить вас на другую сторону… Я предлагаю вам свою руку.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное. Мозг, привыкший к логике и расчётам, отказывался обрабатывать этот поток информации. Баронство. Брак. С наследной герцогиней. Это был уже не просто крутой поворот. Это был прыжок в другую вселенную без скафандра.

— Как политический союз, — добавила она, видя моё ошеломление. — Как гарантию нашего общего будущего. Как печать на договоре, скрепляющем ваши знания и мою власть.

— Вы наследница герцогского рода! — пытаюсь использовать последний довод.

— Эту приставку носят все дети герцога — позволила себе холодную улыбку Элизабет — я младшая в роду, фактически такой же инструмент в руках отца, как и ваша винтовка в руках стрелков. Своим решением я помогу укрепить герцогство.

— А заодно и своё положение при дворе — добавила девушка чуть тише. — В конце концов, для чего ещё стоило все эти годы рвать жилы на тренировочной площадке, пока другие родственники веселились на званых вечерах…

Я смотрел на неё, на эту сильную, красивую, смертельно опасную женщину, и понимал, что она говорит не о любви. Она не говорит о чувствах или о семье в привычном мне понимании. Она говорит о власти. О будущем. О выживании целого народа. И я был ключевой, несущей конструкцией в её грандиозном проекте. При этом честно призналась в личной выгоде.

Она предлагала мне не сердце. Она предлагала мне корону. Вернее, её часть. И я понимал, что цена этой короны будет измеряться не в золоте, а в крови, поте и бессонных ночах. Это был не вопрос желания. Это был вопрос необходимости. И ответ на него определит не только мою судьбу, но и судьбу всего этого мира.

Пир гремел. Он не просто шумел, он ревел, выплёскиваясь из внутреннего двора, сотрясая древние камни Каменного Щита. Я спустился из тишины башни обратно в этот бурлящий котёл жизни, и контраст был оглушительным. Моя голова гудела не столько от выпитого вина, сколько от веса слов Элизабет.

Барон. Муж. Принц-консорт. Эти титулы, чужие, нелепые, как рыцарский шлем на инженере, бились в черепе, мешая думать.

Длинные, грубо сколоченные столы ломились от еды, жареные кабаньи туши, горы печёной картошки, хлеб, который рвали руками, и реки дешёвого, но крепкого эля и трофейного эльфийского вина. Воздух был густым, сплетённым из запахов жареного мяса, пота, пролитого алкоголя, дыма сосновых факелов и того ни с чем не сравнимого духа победы, который пьянил сильнее любого напитка.