— Мей! — Лукас вылетел мне навстречу, едва я переступила порог. Врезался в меня, обхватил руками так крепко, словно боялся, что я снова исчезну. — Ты пропала на целые сутки! Мы волновались!
— Прости, малыш. — Я погладила его по голове. — Было много работы.
— Тара сказала, что ты, наверное, опять забыла поесть и упала в обморок где-нибудь в подвале Академии. А я сказал, что ты не такая глупая, но она всё равно хотела идти тебя искать, и мы чуть не поругались, но потом…
— Лукас, — голос Тары раздался из кухни. — Дай ей хотя бы войти.
Орчанка появилась в дверях, вытирая руки о передник. Лицо её было спокойным, но в глазах я заметила облегчение.
— Живая, — констатировала она. — Уже хорошо. Есть будешь?
— Буду.
Мы прошли на кухню. Здесь было тепло и пахло чем-то вкусным. На столе стояла миска с дымящейся похлёбкой, хлеб, кувшин с водой.
— Рассказывай, — велела Тара, усаживаясь напротив. — Где была, что делала, почему сутки ни слуху ни духу.
И я рассказала.
Про Грима, Хорта и Молчуна. Про заваленный хламом подвал, который должен был стать моей лабораторией. Про инструменты отца, которые старики узнали с первого взгляда. Про огненный источник, который чуть не уничтожил три деревни, и устройство, которое мы собрали за одну ночь.
— Сработало? — спросил Лукас, затаив дыхание.
— Сработало.
— Ух ты! — он подпрыгнул на месте. — Вы спасли три деревни! Это же… это же как подвиг! Как в сказках про героев!
— Это была работа, — поправила я мягко. — Просто работа, которую нужно было сделать.
Когда миска опустела, усталость навалилась с новой силой. Глаза закрывались сами собой.
— Иди спать, — велела Тара. — Мы с Лукасом уберём.
— Мне нужно ещё… — я попыталась вспомнить, что именно мне нужно, но мысли расплывались, как чернила в воде. — В мастерскую за инструментом, забыла кое-что…
— Завтра заберёшь.
— Нет, сейчас, это важно.
Путь в подвальную мастерскую я преодолела на автопилоте. Спустилась по узкой лестнице, толкнула скрытую панель, прошла по коридору мимо полок с инструментами. Взяла со стола набор отвёрток, который хотела завтра отнести старикам — они восхищались работой отца и просили показать ещё.
И уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила мерцание. Латунная пластина-экран лежала на верстаке, там, где я оставила её несколько дней назад. Несколько дней она была тёмной, неактивной, но сейчас по её поверхности пробегали волны света, складываясь в размытую картинку.
Паук-шпион.
Я совершенно забыла о нём. Сердце ёкнуло. Я подошла ближе, активировала экран полностью. Изображение стало чётче: тёмная улица, покосившееся крыльцо, знакомая дверь.
И женщина.
Она стояла на пороге того самого дома, который Сорен нашёл пустым. Тёмный плащ с капюшоном, но лицо открыто — то же худое, немолодое лицо с глубоко посаженными глазами, которое я видела в первый раз.
Женщина огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли слежки, потом открыла дверь и скрылась внутри.
Усталость как рукой сняло. Я схватила экран и бросилась наверх.
— Тара!
Орчанка вскочила из-за стола так быстро, что опрокинула табурет. В руке уже блестел нож — рефлексы воина, который привык спать вполглаза.
— Что⁈ Нападение⁈
— Нет. — Я сунула ей экран. — Смотри, та женщина вернулась.
Тара уставилась на мерцающую пластину. На экране женщина шла по тёмному, узкому коридору.
— Мне нужно туда, — сказала я.
— Ты с ума сошла? — Тара схватила меня за плечо. — Ты еле на ногах стоишь! Сорен велел ничего не предпринимать без него!
— Сорен не знает, что она вернулась. Пока я буду его искать, она снова исчезнет. — Я высвободилась из её хватки. — Я не собираюсь ввязываться в драку, просто посмотрю, послежу, может, узнаю, кто она такая.
— Тогда я иду с тобой.
— А Лукас?
Тара оглянулась на мальчика, который стоял в дверях кухни с круглыми от волнения глазами.
— Я могу остаться один! — выпалил он. — Я уже большой! И механизмы меня защитят, правда же?
Словно в ответ на его слова, из темноты коридора выполз мой паук-телохранитель. Он подошёл к Лукасу и встал рядом, глядя на нас красными глазами. Следом появились ещё двое — поменьше, из тех, что разбрелись по башне после моего «знакомства» с ними.
— Видишь? — Лукас погладил паука по латунной спине. — Они присмотрят.
Тара колебалась, я видела, как борются в ней два инстинкта: защитить меня и защитить мальчика.
— Двери закрыты, — сказала я. — Башня не пускает чужаков, он в безопасности.
— Ладно, — процедила она наконец. — Но если что-то пойдёт не так, мы разворачиваемся и уходим без споров, договорились?
— Договорились.
Глава 14
Ночной Вингард дышал иначе, чем дневной. Исчезли толпы, растворились крики торговцев, смолк перестук копыт по мостовой. Город притих, затаился, втянул голову в каменные плечи. Редкие фонари бросали на брусчатку жёлтые пятна света, между которыми залегала густая, почти осязаемая тьма.
Мы с Тарой двигались быстро, держась в тени домов. Орчанка шла впереди, бесшумная, как рысь на охоте. Я старалась не отставать, хотя усталость никуда не делась, просто отступила куда-то на задворки сознания, вытесненная адреналином.
Богатые кварталы остались позади. Дома мельчали, жались друг к другу теснее, словно искали защиты в соседском тепле. Запахи менялись: вместо цветочных ароматов из ухоженных садов потянуло кислятиной, гнилью, человеческой нуждой. Окраина, здесь жили те, кого столица предпочитала не замечать.
Знакомый поворот, знакомый переулок и вот он, тот самый дом, покосившийся набок, будто пьяный мужик после трактира. Заколоченные окна, провалившаяся крыша, крыльцо, на котором доски прогнили насквозь.
Тара подняла руку, и мы замерли у угла соседнего здания.
— Тихо, — одними губами произнесла она. — Слушай.
Я прислушалась. Ничего, только ветер шуршит мусором в переулке да где-то далеко лает собака.
— Чисто, — кивнула Тара и двинулась к двери.
Та поддалась легко, даже не скрипнув. Внутри пахло сыростью, мышами и застарелой пылью. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в досках, рисовал на полу косые полосы. Пустая комната, обломки мебели в углу, паутина, свисающая с потолка лохмотьями.
Сорен не ошибся. Дом был мёртв, давно и безнадёжно мёртв, но женщина входила сюда, я видела на экране. Значит…
Тара вдруг напряглась, как гончая, почуявшая след.
— Там, — она мотнула головой в сторону окна, выходившего во двор.
Я подкралась ближе, прижалась к стене, осторожно выглянула.
Тень мелькнула и пропала за углом дома, потом ещё одна.
— Задняя дверь, — шепнула Тара.
Мы прошли через комнату, огибая провалы в полу, где доски сгнили полностью. В дальней стене обнаружился проём, когда-то бывший дверью. За ним открылся узкий коридор, а в конце его, тусклая полоска света из щели.
Тара толкнула дверь.
Двор оказался неожиданно большим, спрятанным между задними стенами нескольких домов. Заросший бурьяном, заваленный каким-то хламом, он был почти невидим с улицы. Идеальное место для тайной встречи пяти-шести человек, которые стояли полукругом и смотрели на нас. В руках у них было оружие. Не мечи, не ножи, механизмы. Латунные трубки, сложные конструкции из шестерёнок и пружин. Техномаги.
— Стоять, — произнёс женский голос, и вскоре его обладательница вышла из тени. Та самая, с худым лицом и глубоко посаженными глазами. В её руке поблёскивал многоствольный механизм, направленный мне в грудь.
— Руки, — велела она. — Медленно, чтобы я видела.
Я подняла руки, Тара зарычала что-то на орочьем, но тоже подчинилась.
— Зачем вы следите за нашей башней? — сказала я как можно спокойнее.
— Мы следили за тобой с того дня, как ты появилась в городе. — Она чуть склонила голову набок. — И до сих пор не решили…
— Что не решили?
— Кто ты. Предательница, которая продала своих ради тёплого места под крылом Инквизиции? Или жертва, которую используют втёмную?
